Царь для царя

      Если бы Локи только знал, насколько старший сын Одина был привязан к своему младшему брату. Если бы он только мог представить, до какой степени могучий Тор был зависим от него. Как сильно грозный громовержец мечтал находиться с ним рядом, бок обок, как в старые добрые времена, когда они были еще молодыми строптивыми асами. Он бы отдал все: от трона до собственного Мьёльнира лишь бы вернуться в те времена, когда его младший брат был рядом. Когда он мог с легкостью касаться его темных смоляных волос, что больше напоминали дорогой шелк; вдыхать столь родной и знакомый запах любимого человека; чувствовать его легкие прохладные ладони на своих плечах; видеть теплую, но ехидную ухмылку на тонких бледно розовых губах. Но теперь все изменилось, с того самого случая с охоты, когда он позволил себе слишком многое, когда он сорвался… Сейчас, по воле случая Тор мог, наконец, коснуться столь желанного и дорогого для него человека; вдохнуть его запах, услышать ровное дыхание. Тор осторожно провел ладонью по гибкой спине Локи, невольно пересчитывая чуть выступающие позвонки. На пояснице руки предательски дрогнули, ощущая под прохладным бархатом рубашки пояс брюк. Громовержец тяжело выдохнул, прислушиваясь к тихому дыханию Лайферсона. - Брат, - севшим голосом, зовет мужчина. – Локи? Ты спишь? - Собирался, - насмешливо шепчет Бог лжи, чуть приподнимаясь на локтях и удобнее укладываясь на подушках. – Но один слишком разговорчивый мужчина не дает мне этого сделать. Тор даже из-за спины чувствует, как Локи усмехается. Представляя, как его тонкие чуть бледноватые губы изгибаются в столь привычной ухмылке. Бог грома опускает голову, стыдясь собственных мыслей. - Локи… - Что? Тор на несколько мгновений замолкает, а когда Локи не выдерживает и поворачивает голову, дабы, наконец-таки, услышать ответ, Одинсон мягко утыкается носом ему в плечо, слегка касаясь губами шелковой ткани его рубашки. - Брат, - снова зовет его Тор. – Позволь мне…позволь мне быть рядом. Подле тебя, как в детстве, ты помнишь? – крепкие объятия громовержца, лишь сильнее сдавливают тело бога. – Я хочу, чтобы у нас все было так, как раньше, когда ты улыбался и был рядом… - в горле настолько пересохло, что последние слова вышли хрипловатыми. - Раньше? – усмехается мужчина. Послышалось шуршанье тканей. Локи не спеша поворачивается к Тору. - Как именно раньше? Когда ты поцеловал меня? – Лофт нежно коснулся груди брата, проводя изящными пальцами по упругим мышцам, скользя вдоль ключиц, а затем за шею, зарываясь в длинные золотистые волосы на затылке. Сильное тело громовержца вздрогнуло, словно на секунду его прошибли током. Одинсон тут же поднял взгляд, встречаясь с насмешливыми зелеными глазами. Глазами, что уже давным-давно свели его с ума. - Брат, я… - в голове сущий кавардак, все мысли путаются, а легкие прикосновения Локи и вовсе выбивают из колеи. Одинсон не находит что сказать, поэтому просто замолкает. - У тебя извращенные вкусы, брат, - снова насмешливый тон, будто бы это всего-навсего игра, которую придумал Локи. Хотя почему же будто бы? Да, это игра. И Бог обмана хорошенько в неё наиграется. - Почему же ты молчишь? – кажущиеся совсем нежными руки, с невероятной силой сжимают золотистые пряди, тянут назад, заставляя мужчину запрокинуть голову. Но Тор даже не сопротивляется, просто молчит и смотрит. Смотрит, не отрываясь в бездонные глаза любимого брата. – Ну, же, Тор Одинсон, ответь мне. Ногти царапают кожу на груди, оставляя красные полосы. Тор закрывает глаза, чувствуя, как тонкие пальцы, словно когти, впиваются в плоть. Больно… - Хочешь меня? Одинсон в изумлении раскрывает глаза. Неужто показалось? - Что? – хриплым голосом прошептал громовержец. - Я спрашиваю: хочешь меня, брат? – усмешка продолжает красоваться на тонких губах. - Локи… - И? – Лайферсон выпускает длинные пряди волос из рук. - Хочу… - тихий шепот, больше похожий на чье-то эхо. Тор не спеша проводит рукой по плечу, касается шеи. - Локи, - большой палец скользит по точеной скуле, спускается на подбородок и осторожно приподнимает голову брата. - Неужто ты хочешь меня сильнее, чем женщину? – усмехается Лофт. - Намного сильнее, - хрипит мужчина, приоткрывая его губы. – Даже слишком… Локи не сопротивляется, лишь торжествует про себя. Да, он сорвется, несомненно, сорвется. - Можно? – вопрос звучит скорее как просьба. И Лайферсон кивает. Он позволит. Он даст то, что нужно его брату. Но и заберет соответствующую плату… Губы неуверенно касаются чужих губ. Осторожно, можно даже сказать нежно. Совсем не так, как он это себе представлял. Влажный язык раздвигает чуть сомкнутые зубы, проникая вглубь рта, исследуя, пробуя на вкус и вспоминая. Вспоминая те ощущения, которые с трепетом сохраняла память громовержца. - Локи, - дрожащим голосом, выдыхает Тор. – Локи…брат… Дыхание сбивается, кажется, что легкие вот-вот разорвутся. Грубые, закаленные в боях руки, со всей нежностью ласкают тело Лайферсона. Младший не возражает, даже наоборот выгибается, тянется к ласкам молодого аса. А Тор берет. Берет все, что ему предлагают. Все, что пока позволяет взять его брат. Тело дрожит от предвкушения, кажется, что каждая клеточка пульсирует. Хриплые выдохи больше походят на рык, когда Тор путаясь в мелких крючках и пуговицах, с треском разрывает камзол Локи. - Прости, - сдавленно шепчет Одинсон и снова припадает губами к губам брата. Руки судорожно шарят по одежде, стягивая, разрывая и избавляясь от неё. Лишь бы не упустить момент. Только бы Локи не оттолкнул, не передумал. Ведь тогда он уже не сможет остановиться. Тогда, все может обернуться куда худшим образом. Поэтому Тор целует, ласкает, запоминает каждый сантиметр любимого. - Брат, - сдавленно шепчет Локи. – Что ты готов сделать для меня? – голос срывается на стон. - Все что угодно, все, что ты только попросишь, - шепчет ему на ухо Одинсон. Локи улыбается, гладит его по спине, царапает золотистую кожу и упивается беспомощностью собственного старшего брата. - Запомни эти слова хорошенько, - на выдохе произносит Лайферсон и кусает нежную кожу шеи. Тор хрипло вздыхает. – Эта метка будет служить тебе напоминанием, - шепчет Локи и нежно проводит языком по ярко красным отметинам. – Мой брат, царь Асгарда…       Локи усмехается и лишь шире разводит ноги. На бледном лице разгорается лихорадочный румянец, а губы все так же изогнуты в насмешливой улыбке. Темные от пробудившегося желания глаза, блестят яркими огоньками, словно изумруды на которые упал солнечный свет. Шлепки становятся все более и более пошлыми, а стоны развратными. Локи уже кричит в голос, не задумываясь о том, что недалеко находятся покои отца и матери. Ха, это было бы даже забавно, войди они сейчас в комнату Тора. Картина, которую они увидели бы, превзошла бы все их ожидания: младший сын, распростертый на прекрасном ложе будущего царя, выгибающийся и кричащий от удовольствия, которое ему доставляет старший, трахая и вжимая всем телом в матрас. - Локи, - задыхающийся шепот на ухо. – Я люблю тебя, Локи. Люблю тебя, брат…. Лофт ухмыляется, а с тонких губ срывается очередной долгий, сладостный стон. Беспомощный, глупый, старший брат. - Назови мое имя, Локи. Толчки становятся все более яростными, с каждым разом заполняя Локи изнутри. Он чувствует, как стенки сфинктера судорожно сжимают член брата, как тот с хлюпаньем вбивается в него, проникает внутрь. Уже скоро… - Тор, - страстно стонет Локи и сильнее вжимается в подушку. Оргазм накрывает братьев одновременно, сотрясая тела, сладостно разливаясь по венам. Расслабляет мускулы, высвобождая возбуждение. Тор обессилено валится на бок, сгребая Лайферсона в охапку, прижимаясь всем телом, будто боясь, что если он отпустит тот уйдет, испарится, словно видение. А Локи просто лежит, чувствуя, как семя старшего брата, стекает по ягодицам, на которых, скорее всего, завтра будут красоваться огромные синяки. Но ничего, это не страшно, самое главное это то, что он добился своего, посадив дикого зверя на короткий поводок… - Брат? – тихо зовет Лайферсон. - Ум? – Тор сильнее прижимает к себе брата, зарываясь носом в длинные черные пряди. - Кто я для тебя? – Локи поворачивается, заглядывает в глаза старшего брата. Снова лучезарная и добрая улыбка касается губ, та, которая всегда сопровождала лицо Тора, когда он смотрел на горячо любимого брата. - Ты мой брат. Любимый. Мой царь. И мой Бог, - шепчет Одинсон и легонько целует Локи в губы. Глупый…какой же ты глупый…брат…