Хорошо и спокойно

Глава 5.

Майк сидел в одной из комнат студии, где стояло пианино. На парне был цветастый растянутый свитер. Он медленно наигрывал нежный мотив, бегая пальцами по черно-белым клавишам, попутно меняя темп. Одна мелодия иногда переходила в другую. Затемнённое помещение с тусклой подсветкой редких настенных ламп создавало в воздухе оранжевое мерцание. До полной лиричной атмосферы не хватало только свечей. Писать в таком интерьере было легко и просто. Майк не заметил, как стал напевать себе под нос мелодию. Он вспомнил импровизацию Честера в его домашней студии. Эти строчки выворачивали его изнутри. На ум пришла рифма, и он решил продолжить уже от себя: Tearing me apart with words you wouldn’t say, /Разрываешь меня на части словами, которые ты так и не скажешь/ Da-na-na-na-nana da-nana-nana В дверях студии показался Честер. Заслышав красивую мелодию, он пошел на звук. Это мог быть только Майк. Такое нежное и грустное принадлежало лишь его перу. Майк его не заметил, продолжая играть. Иногда просто брал аккорды, не придумав слов. Затем продолжил: 'Cause I don't have a reason and you don't have the time, /Потому что у меня нет на то причины, а у тебя нет на это времени/ Краем глаза он уловил чье-то присутствие. Он поднял голову и замер, басовая нота продолжала сотрясать воздух своим отзвуком. Майк почувствовал себя, как будто его поймали с поличным за весьма интимным занятием. Хотя какая разница сейчас? Они же всегда писали тексты про самые сокровенные переживания. Честер стоял в дверном проеме, облокотившись на него плечом и скрестив на груди руки. В его взгляде была всего лишь капля грусти, и чуть больше тоски и интерес. Не желая чувствовать себя загнанным в угол, Майк продолжил петь, чуть громче, чуть драматичнее. Как будто всё нормально. Как будто так и надо. А на самом деле? На самом деле Майк даже не собирался показывать Честеру этот текст. But we both keep on waiting for something we won't find. /Но мы оба продолжаем ждать того, чего никогда не найдем./ Майк настолько выразительно пел, как на концерте выкладывался для акустики. Честно, от души. Честер оттолкнулся от проема и, успев сделать лишь одни шаг вперед, услышал, что Майк опять остановился. Он понял, что тут видимо какая-то связь. Честер замер. Вокалист услышал, как робкая мелодия решила не прятаться и опять выплыла из инструмента, а слова из души пианиста. ‘Cause I can’t see forgiveness /Потому что я не вижу этому прощения/ And you can’t see the crime! /А ты не видишь в этом преступления!/ От услышанного что-то сжалось в груди. Честер все же решил подойти к Майку и… Мелодия опять прервалась. - Стой! – Майк выбросил руку вперед, указывая на вокалиста, чтобы уже точно было понятно, кому он это говорит. Он сам не понял, зачем это сделал. Что за дешевый драматизм? И всё по новой. A light on the horizon was brighter yesterday. /Свет на горизонте был вчера ярче./ With shadows floating over the skies began to fade. /Небеса начали угасать, съедаемые плавающими по ним тенями/ Честер не оставлял попыток подойти. - Нет, не подходи! – Выпалил Майк. Ему было всё равно, зачем Честер хочет к нему подойти, расспросить про песню, обнять, похлопать по плечу, похвалить или просто сказать «привет». Ему было все равно. Он просто не хотел этого контакта сейчас. Честер нарушит эту грань. А что тогда? Это все не то… Это не хорошо и спокойно. Это предел.