Хорошо и спокойно

Глава 6

Шиноде всегда было сложно разобраться в себе, когда что-то случалось. В такие моменты он не любил общаться. Ему было неприятно человеческое общество как таковое. Честер это знал и не хотел настаивать. Но эта песня…

***

Ах, если бы можно было слить две души в один стакан и перемешать! А потом разлить эту смесь пополам в оба тела, чтобы у каждого было что-то от второго. Эта двойственность, черное и белое, горячее и холодное, низкое и высокое, плюс и минус, свет и тьма, зло и добро. Почему что-то идеальное хочет разделиться надвое? Деление энергии творит миры. Но какой ценой... Всё разделено. Майк не знал способов объединить всё обратно. Он был уверен, что их с Честером, как некую высшую субстанцию, разделили когда-то давно, и теперь она хочет вернуться в первоначальное состояние, как порядок стремится к хаосу. Отчего-то он был уверен, что Честер тоже это переживает, что он тоже не может разобраться в себе. А почему? Всё просто. У загадки нет решения … на этом уровне. Люди слишком примитивны для таких высших материй. Человеческая любовь – подделка с эгоистичным блеском в глазах. Она такая плотская, такая собственническая, обрамленная в рамки общественных догм. Моногамия чужда животному телу, а полигамия – душе. Эту загадку никогда не решить, пока человек не станет чем-то большим, чем мясо, кости и биохимические реакции, порождающие гнев и похоть, жадность и зависть, и даже мнимую любовь. Когда он будет соткан из света и благих намерений творить. Любовь никогда-никогда не изменится, пока не изменится природа человека. Майк это отчетливо понимал, от этого становилось еще тоскливее. Безысходность. Он мог бы попробовать, он бы хотел попробовать. Но как? Он бы мог сказать Честеру, что любит. Но он не хочет с ним ничего плотского. Это как-то … странно и неуместно. А после слова «люблю» откроется новая дверь, а за ней новые возможности и новый простор для фиаско. «Люблю» как будто дает людям больше простора для деятельности – зацепить, оскорбить, унизить. Слишком вольными могут стать поступки.

***

Во время внеочередного концерта он иногда проваливался в свои мысли, особенно во время медленных песен и акустики. Их темп и настроение позволяли ему отключаться от мира и думать всё о том же. Как? Он устал. Он был разбит. Репер выбился из сил, симулируя беззаботного «Майка» на сцене. От «да» и «нет», от «за» и «против» он был изможден внутри. Взъерошенные волосы, туманный взгляд куда-то в пол, темные круги под глазами, вспотевшее лицо. Майк аккуратно сел на краешек кровати. Взгляд упал на прикроватную тумбочку из темного ореха. В верхнем ящике таких тумбочек в каждом отеле всегда лежала Библия. Он протянул руку, но пальцы утомленного тела не слушались, соскользнув с ручки. Со второго раза у него получилось. Действительно, старая книжеца, на её обложке строго и минималистично написано золотыми буквами «Библия». Майк усмехнулся. Он не был религиозным человеком. Но он с уважением относился к духовному наследию. К тому же в этом писании было много мудрых мыслей, никак не связанных с исповеданием религии в принципе. Открыв её на первой попавшейся странице, он осознал, что никогда её не читал. Он только слышал оттуда пару цитат, превратившихся в поговорки. Руки лежали на коленях. Сутулясь, Майк низко склонил голову, медленно листая божественное слово через две-пять страниц. И тут его глаза упали на то самое слово, истерзанное его головой, а за ним прятался простейший текст-код:

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, Любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, Не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, Не радуется неправде, а сорадуется истине; Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. (Отрывок из Библии про любовь. Первое послание св. Ап. Павла к Коринфянам)

Его улыбка засияла, как солнце из-за туч. Это то, что он искал. Здесь нет никакой двойственности. Здесь только истина.