Охотники на ведьм: Лисья ведьма из Антверпена.

      В городской тюрьме Гретель не стала заходить в камеру, предпочтя пообщаться с заключённой через решётку.       - Завтра утром тебя казнят. Уверена, что не хочешь ничего мне рассказать?       Паулина, не шевелясь, сидела на холодном полу и смотрела в неопределённую точку.       - Да ничего она не расскажет, - пыхтя, сзади приблизился ван де Смет. – За долгие годы службы я частенько встречал подобных упрямиц. Они молчат до последнего, строят из себя невинных овечек… - лязгая ключами, городовой отпер кованую дверь камеры. Трое вооружённых людей остались снаружи, с опаской поглядывая на колдунью. - Допросы для них бесполезны. Но в одно прекрасное утро, когда очередная горделивая стерва оказывается на эшафоте, она осознаёт ужас своего положения и начинает вопить о раскаянии, лишь бы не лезть в петлю.       Расхаживая вокруг старухи, толстяк гаденько ухмылялся, а его голос звучал с фальшивой ласковостью. Внезапно он остановился и вкрадчиво зашептал Паулине на ухо:       - Вот только тебя, чертовка, ждёт вовсе не виселица, нет. Верёвка была бы для тебя непозволительной милостью. Ты сгоришь. Сгоришь в жутком огне, а весь город будет смотреть и радоваться твоим мукам.       Старуха подняла на него глаза и, встав на ноги, уверенно произнесла:       - Пусть меня ждёт костёр, но не сомневайся ни секунды – однажды карающий огонь настигнет и тебя. И гореть ты будешь очень долго. Вечность.       Ван де Смет попятился. Глаза ведьмы блестели, в них не было и тени страха перед предстоящей казнью. А вот городовой в ужасе покинул камеру и дрожащими руками запер дверь. Оказавшись по ту сторону решётки, он осмелел и прошипел через прутья:       - На рассвете гореть будешь ты, ведьма, - и, не замечая молча стоявшую Гретель, ван де Смет с достоинством удалился, а за ним засеменила и кучка его подчинённых.       Девушка стояла, призадумавшись. В её душе поселилось доселе неведомое чувство. Если бы не тот факт, что перед охотницей была старая растрёпанная ведьма, то вполне можно было назвать это чувство симпатией.       - В прошлый раз ты сказала о нас с Ганзелем. О каком-то предназначении. Что это значит?       Паулина молчала, даже глаз на Гретель не подняла.       Охотница не отставала:       - Что ты хотела этим сказать? Отвечай!       - На твоём месте я бы поспешила, - прошамкала в ответ ведьма, на этот раз как-то странно посмотрев на Гретель. Девушку внезапно охватила невесть откуда взявшаяся тревога. Она торопливо покинула тюрьму и быстрым шагом направилась обратно к Ганзелю.

***

      Четверть часа спустя охотница вернулась в комнатку, в которой они жили с братом. Ганзеля здесь не было – он ушёл куда-то, забрав с собой ружьё. Куда – было несложно догадаться. Он наверняка не удовлетворился одной лишь чисткой оружия, а значит, нужно срочно идти в пресловутую таверну.       В коридоре раздался шорох. Вскинув арбалет, девушка бесшумно приблизилась к двери и резко распахнула её. На пороге стоял тот самый худосочный братец одной из жертв, что глаз не сводил с груди Гретель во время допроса. Он испуганно смотрел на направленный ему в лицо дротик, которым был заряжен арбалет.       - Чего тебе? – недовольно спросила Гретель.       - Я кое-что вспомнил… - пролепетал юнец.       Охотница убрала арбалет и втащила ночного гостя в комнату:       - Говори.       - Ну, вы спрашивали про внешность… Я тут сидел и вспоминал…       Закатив глаза, Гретель процедила:       - Короче.       - У неё родимое пятно было. Над левой грудью, - быстро произнёс парнишка. – У той цыганки.       Гретель призадумалась. Вряд ли на это обратил внимание Ганзель или ещё кто-то. Но она уже встречала в Антверпене девушку с небольшим родимым пятном на груди. Поспешно выдворив из комнатушки юнца, вооружённая Гретель покинула дом.

***

      Гретель быстрыми шагами направлялась к дому Лизы Мертенс. Догадка была бредовая, но многолетний опыт охоты на чёрных колдуний подсказывал Гретель, что ведьмой может отказаться не только безобразная старуха, живущая в жутковатой хижине посреди дремучего леса. Надо было срочно найти Лизу. Конечно, разумнее было бы бежать в таверну за Ганзелем, но домик Лизы был как раз по дороге.       Судя по темноте и тишине, дома рыжей не было. Гретель, тем не менее, вышибла дверь и проникла внутрь. С прошлой ночи здесь ничего не изменилось, и девушка спустилась в подвал. Там было холодно, темно и тесно, на столике по-прежнему лежало несколько кур со свёрнутыми шеями. Прохаживаясь с зажжённой лучиной, Гретель искала подтверждение своей догадке. Она обошла подпол, шаря рукой по стенам. К холодному камню с одной стороны был приставлен затянутый паутиной пыльный шкафчик. Гретель поднесла к нему лучину. Судя по всему, им не пользовались много лет. И всё же девушка внимательно осмотрела шкафчик и поняла, что ошиблась – на запылённом торце обнаружились следы от пальцев. Поставив лучину на пустую бочку, охотница сдвинула деревянную рухлядь в сторону. За ней обнаружился узкий проход в крохотную комнату. Одного взгляда на обстановку помещения было достаточно, чтобы воскликнуть: «В десяточку!». Склянки со странными жидкостями, свитки с магическими письменами, непонятные знаки на стенах.       Лиза Мертенс действительно оказалась ведьмой.

***

      Когда Ганзель и его спутница покинули таверну, ведьма ослабила свою хватку, со стороны выглядевшую, как тесное объятие.       - Дальше идешь впереди меня, - приказала она. - И без фокусов. Попытаешься сбежать - я прикончу всех жителей в городе. Поверь, мне это по силам. Твоя песенка всё равно спета – не стоит заставлять меня убивать всех подряд.       - И что ты мне сделаешь? Наложишь на меня заклятье? – хмыкнул Ганзель. Хотя смешного было мало – оружие осталось в трижды проклятой таверне.       Ведьма усмехнулась тоже, но тут же посерьезнела:       - Я не так глупа. Придется тебя убить. Жаль, что ты встал у меня на пути. Шевелись.       Прикидывая дальнейший план действий, Ганзель пошел впереди, стараясь незаметно как можно тяжелее наступать на мокрую землю; колдунья следовала за ним.

***

      В таверне Ханса было очень шумно. Вызывающе декольтированные девицы сновали между столиков, разнося пиво и получая шлепки пониже спины от разгорячённых посетителей. Мужчины громко смеялись, весёлая музыка не умолкала.       - И почему это место зовут таверной? – пробормотала Гретель, оглядывая зал. – Я бы дала ему другое название.       Внезапно её взгляд остановился на девушке в сиреневом платье, держащей в руках… ружьё Ганзеля. Самого охотника не было видно.       - Откуда это у тебя? – сердито спросила Гретель, подойдя к столику.       - Это пойдёт в счёт оплаты, - невозмутимо сообщила девица. – Негодяй ушёл со своей девкой, не заплатив за пиво.       Гретель отобрала у неё ствол:       - Запиши на счёт городового. Когда ушёл тот парень?       - Не больше четверти часа назад, - ответила девушка, раздосадованная тем, что не удалось отстоять находку. Такое ружьё могло стоить неплохих денег. Внезапно её глаза остановились на лежащем на скамье патронташе. – Вам следует поспешить, сударыня. Возможно, вы его нагоните и застанете в самом непотребном виде.       Но не так-то просто было обмануть охотницу. Она проследила за мимолётным взглядом потаскухи и быстро взяла в руки оставленный Ганзелем патронташ.       - Возможно, - кивнула Гретель и покинула заведение. Девушка надула губы, но не стала чинить охотнице никаких препятствий.

***

      Когда город остался позади, Гретель огляделась. Темно и тихо. Она пробежала по всем местам, которые отметила с братом, как подходящие для ведьмы. Девушку волновала не сама колдунья - ее магия была не страшна Ганзелю, к тому же он легко одолеет ее даже будучи совсем безоружным. А вот отсутствие у брата лекарства сильно беспокоило Гретель. Случись что - и он погибнет. Дело принимало совсем уж паршивый оборот. Только бы успеть – кто знает, когда Ганзель ввёл себе дозу последний раз…       В третьем отмеченном на карте месте - овраге, окруженном густым кустарником - Гретель тоже ничего не нашла. В отчаянии девушка остановилась:       - Ну же, Ганзель! Ты должен был оставить мне знак! - произнесла Гретель, растерянно оглядывая окрестности.       Из-за тучи выглянула полная луна и осветила поляну. Вот тогда Гретель увидела на сырой земле слабые отпечатки ботинок Ганзеля. Следы вели вдоль Шельды прямиком в лес. Не раздумывая, охотница поспешила туда. Только бы успеть, только бы успеть…

***

      Охотника и ведьму стеной окружил густой лес. Ночная тишина выдала журчание Шельды где-то неподалеку.       Услышав, что ведьма остановилась, Ганзель повернулся и невольно отпрянул.       - Лиза?! – он ожидал увидеть кого угодно, но только не рыжеволосую антверпенку, намедни пытавшуюся признаться ему в любви.       Перед ним действительно стояла Лиза Мертенс, но с последней их встречи внешность девушки претерпела изменения. Её лицо приобрело неестественный светло-кирпичный оттенок и как будто немного вытянулось, а на руках были когти и даже пробивалась рыжая шерсть.       – Так ты и есть ведьма. Все эти парни – твоих рук дело?       - Прости, Ганзель… Мне не хотелось… чтобы всё вышло вот так, - теперь, когда ведьма приняла своё истинное обличье, её голос снова стал тоньше, а речь – прерывистой, как и раньше.       Лиза взмахнула палочкой, и Ганзель не успел ничего предпринять, как его руки и ноги оказались крепко спутаны длинными древесными ветвями. Охотник попытался освободиться, но это было бесполезно.       - Это... закончится... быстро, - пообещала ведьма и ещё одним взмахом палочки освободила руки парня. Повинуясь магии, ветки потащили Ганзеля за ноги по земле, а затем приподняли над мутными водами Шельды. Лиза с сожалением смотрела на своего пленника. Когда она махнула палочкой вниз, в воздухе раздался свист дротиков. Одна за другой обе ветки, державшие Ганзеля, были перебиты, и охотник свалился в реку.       Лиза Мертенс встревоженно обернулась и увидела Гретель.       - Всё кончено, - крикнула охотница. – Лиза, слышишь? Прекрати это!       Но Лиза и не думала прекращать. Она прочла какое-то заклинание, и вмиг пни, коряги и деревья ожили и зашевелились, надвигаясь на Гретель и зажимая девушку в плотное кольцо. Она отстреливалась и отражала хлёсткие удары ветвей, периодически ускользая от ходячих брёвен и тут же попадая в новое древесное оцепление.       Ганзель тем временем выбрался из реки и набросился на Лизу, свалив хрупкую ведьму с ног. Он прижал её к земле и потребовал:       - Остановись! Ты же не хочешь этого.       Вместо ответа охотник пребольно получил палочкой в лоб и коленом в пах, от чего застонал и откатился в сторону. На него тут же напал толстенный сук дерева, а отбиваться приходилось голыми руками.       Ведьма поднялась на ноги. Её глаза сверкнули недобрым огоньком. Ещё одно заклинание – и на голову Гретель посыпались огромные еловые ветки. Сделав кувырок, охотница оказалась у большого валуна.       - Гретель! – взволнованно крикнул Ганзель.       - Не. Беспокойся! – отозвалась девушка, продолжая отбиваться от армии стволов.       Ганзель сумел подобраться к Лизе, но она тут же заколдовала огромный полувыкорчеванный пень. Чудище выкарабкалось из земли и грозно надвинулось на охотника.       - Стой! Стой! – Ганзель выставил перед собой обе руки и посмотрел на Лизу. – Это из-за того, что я отказал тебе, да?       Ведьма замерла, широко открытыми глазами посмотрев на Ганзеля. Пень тоже остановился.       - И… и все остальные погибли из-за этого? – догадался парень.       Грозно сверкнув глазами, ведьма властно произнесла:       - Я не хочу убивать тебя, Ганзель. Но мне и не придётся. Ты умрёшь сам.       И в этот момент затрещал таймер на руке охотника. Ганзель привычно сунул руку под плащ, но ничего не нащупал. То ли он где-то выронил патронташ, то ли… Холодея от ужаса, охотник вспомнил, как Лиза целовала его в таверне, как её руки скользили по его телу… Как такое могло случиться? Он потерял бдительность из-за одного-единственного поцелуя? Дорого же ему это обойдётся.       Упав на колени, парень упёрся ладонями в землю. Гретель… Она не переживёт… О другом Ганзель и не думал. Смертельная слабость разливалась по телу, словно яд, а охотника волновало лишь то, какие страдания его идиотская гибель принесёт сестре.       Гретель отскочила в сторону. Теперь здоровенный пень больше не загораживал от неё брата. Увидев Ганзеля на земле, девушка всё поняла. Бежать было далековато, а лекарство требовалось немедленно. К тому же, на её пути стояли многочисленные кусты и брёвна. Не теряя ни секунды, охотница выстрелила из арбалета вверх, в покосившуюся столетнюю ель. Стрела с верёвкой на конце прочно засела в стволе дерева. Лиза подняла голову, но Гретель уже летела к ним. Отпустив трос, она ногами сшибла ведьму, сделала эффектное сальто, приземлилась на корточки и немедленно ввела брату лекарство. Ганзель к тому времени уже лежал на спине, закрыв глаза.       Лиза быстро поднялась на ноги и направила волшебную палочку в их сторону, однако заклятье не смогло поразить свою цель. Охотники одновременно выпрямились во весь рост, готовые продолжить схватку. Гретель сняла со спины ружьё и отдала его брату.       - Послушай, Лиза, - сказал Ганзель, привычно положив себе на плечо ствол, - мы не хотим тебя убивать.       - То есть, как это – не хотим? – удивлённо повела бровями Гретель, не снимая противницу с мушки.       Ведьма отступала назад, к Шельде.       - Мы поможем тебе, - продолжал Ганзель.       - Никто… мне… не поможет, - ответила Лиза. За её спиной зашевелились кусты. – Вам, впрочем… тоже.       Внезапно на поляну выскочило нечто, напоминающее лисицу. Однако чудище было одето в лохмотья, очевидно, бывшие некогда платьем, из-под которого виднелся драный лисий хвост. Уродливая морда, покрытая короткой рыжей шёрсткой всё ещё имела черты человеческого лица. Довершали картину мощные когтистые лапы.       - Это что ещё за чертовщина? – пробормотал Ганзель, целясь в рыжую тварь.       «Лисица» встала на задние лапы и оскалилась в дьявольской улыбке, обнажив ряд острых хищных зубов:       - Что же ты стоишь, сестр-р-ра? Пр-р-рикончим их! – прорычала она и бросилась на охотников. Те отпрыгнули в стороны, и их противница проскочила мимо, чуть не врезавшись в сосну. Тем временем Лиза Мертенс снова привела в движение пни и коряги. Однако теперь древесным врагам противостояла не только Гретель, но и её брат, вооружённый мощным оружием. Каждый выстрел разносил очередное грозное дерево в щепы. Гретель же вступила в единоборство с огромной ведьмой-лисицей, но и её не оставляли в покое настырные ходячие брёвна.       Ганзель расправился с очередным деревом и увидел, как его сестра бьётся с небольшой елью, хлеставшей охотницу колючими ветвями. А в стороне, саженях в пятнадцати, изготовилась к смертельному прыжку ведьма-лисица. Быстро оценив ситуацию, парень разбежался и прыгнул на болтавшуюся верёвку – ту самую, которую Гретель закрепила в стволе кривой ели, пытаясь спасти брата. И вовремя. Он сумел подхватить девушку, когда лисица уже летела на свою жертву – охотники ускользнули в последнюю секунду, и тварь, не успев сообразить, что да как, впилась когтями и зубами в Лизу Мертенс, некстати оказавшуюся позади того места, где мгновение назад стояла Гретель. Лиза пронзительно вскрикнула, и обе они свалились в Шельду.       - Цела? – на всякий случай поинтересовался Ганзель. Гретель лишь кивнула и поспешила к берегу.       Сначала было тихо, но спустя минуту из реки показалась шерстистая рыжая голова. Ганзель не стал дожидаться, пока мокрая тварь выберется из воды, и набросился на неё, сжав ей горло и окунув в реку. Его противница изо всех сил пыталась вырваться, но безуспешно – сильные руки Ганзеля не давали ей ни единого шанса. Гретель схватила дубину и кинулась на подмогу брату. Пока он держал бьющуюся лисицу, девушка лупила её дубиной. Ещё минута, и по воде пошли пузыри. Тело ведьмы содрогнулось в конвульсиях, и вскоре она затихла. Только тогда охотники, тяжело дыша, отпустили труп своей жертвы и, выпрямившись, глянули друг на друга. Гретель усмехнулась. Ганзель ухмыльнулся ей в ответ и, приблизившись к сестре, стёр с её лба кровь. Усталые, они выбрались на берег и уселись на траву. Вокруг них валялись потерявшие магическую силу обломки деревьев и брёвен.       - Ганзель, - позвала девушка. Брат поднял голову. – Мы должны поспешить в город – надеюсь, ещё не поздно спасти старуху Паулину. Возможно, она вовсе не ведьма. Просто решила поколдовать. Или что-то ещё. Вот эта тварь, - Гретель кивнула на реку, - истинная ведьма. Но старуха не кажется мне монстром, достойным костра.       Ганзель кивнул и добавил:       - И ещё одно. Парней убивала Лиза. Теперь мы это знаем. И всё же мне не хотелось бы, чтобы её помнили вот такой. Кровожадной тварью, изощрённо уничтожавшей местных. Как ни крути, а жители любили её.       Гретель согласилась с братом, и оба поспешили обратно в Антверпен, чтобы предотвратить казнь старухи Паулины.

***

      Но они опоздали. Когда брат с сестрой вошли в черту города, солнце уже поднималось, а между домов были отчётливо видны отблески огня. Оказавшись на площади, Ганзель и Гретель увидели довольную мину Эрвина ван де Смета в окружении охраны и служащих. В пламени костра отчётливо был виден обгоревший ствол и то, что осталось от тела несчастной. У Гретель упало сердце. Она остро почувствовала боль вины перед этой ни в чём не повинной женщиной, казнённой лишь из-за их с Ганзелем поспешности. Охотник швырнул к ногам городового отрезанную голову ведьмы-лисицы. Зеваки ахнули и попятились. Ван де Смет удивлённо посмотрел сначала на голову, потом на охотников:       - Это ещё что? – проревел он.       - Это настоящая убийца, - пояснил Ганзель. – Это она с помощью колдовства жестоко убивала людей. Мы выследили эту тварь и утопили её в реке.       - И последней её жертвой стала девушка по имени Лиза Мертенс, - прибавила Гретель. Антверпенцы испуганно заохали. Несколько человек тут же вызвались пойти на берег Шельды, чтобы своими глазами увидеть, что же произошло в эту ночь на реке.       - Что ж… - изрёк городовой, - так это или нет – в любом случае, вы свою работу сделали, - обратился он к охотникам и швырнул им небольшой холщовый мешочек, туго набитый серебром и золотом. После чего он оглядел толпу и провозгласил:       - Жители Антверпена! Ведьма мертва! Вы можете спать спокойно. Никто больше не обратит против вас страшного заклятья.       Горожане начали выкрикивать что-то одобрительное, но Ганзель и Гретель не было до них никакого дела. В тот же день они покинули Антверпен, не дожидаясь похорон Лизы и надеясь никогда больше не появляться здесь и не встречаться с негласным хозяином города, вызывавшим у них только омерзение и брезгливое пренебрежение.

***

      Эпилог.       Лиза Мертенс стояла на высоком берегу реки и смотрела в мутные воды. Плакать больше не хотелось, внутри была удушающая пустота.       Шельда искрилась под луной, словно приглашая девушку в свои объятья.       Вся грядущая жизнь вдруг представилась в мрачном цвете. Сколько Лиза себя помнила, горожане были добры к ней, но, чем старше она становилась, тем острее чувствовала свою отчужденность. Антверпенские парни избегали ее. Лиза постепенно теряла и без того мизерную веру в себя. Набравшись смелости, она сама сделала признание, но услышанное в ответ окончательно унизило и растоптало ее. Девушке казалось, что продолжать такое существование было бессмысленно.       Лиза подошла к самому краю. Отчаяние достигло своего пика. Еще один шаг - и все будет кончено. Девушка закрыла глаза.       - Постой, - прохрипели сзади.       Лиза обернулась. На нее смотрела безобразная карга, опиравшаяся на клюку. В темноте девушка не видела её лица – был различим лишь сгорбленный силуэт.       - Оставьте... меня, - со слезами в голосе произнесла Лиза.       - Погоди, утонуть ты всегда успеешь, - продолжала старуха. - Я же хочу пр-р-редложить тебе кое-что.       Девушка отошла от обрыва:       - Что... Вам... нужно?       Карга подковыляла поближе:       - Важно лишь, что нужно тебе.       Лиза ничего не понимала. Голова гудела, и девушка никак не могла взять в толк, чего хочет от нее старуха-оборванка.

***

      На ватных ногах Лиза Мертенс вошла в жалкую лачугу на берегу Шельды, надежно спрятанную густым лесом от посторонних глаз.       Здесь было мрачно и сыро. Старуха поворошила кочергой угли в очаге, что-то пробормотала - и пламя занялось.       Только тогда девушка сумела разглядеть хозяйку. Это была одна из самых безобразных старух, когда-либо встреченных Лизой. Спутанные волосы, несмотря на то, что их обладательнице на вид было никак не меньше восьмидесяти, сохранили огненно-рыжий оттенок. Когда рот карги расплылся в отталкивающей ухмылке, Лиза увидела ряд кривых желтых зубов, маленьких и острых. Но больше всего Лизу поразила рыжая шерсть на ее лице и руках, местами пробивавшаяся сквозь морщинистую кожу. Если в мире и существует человек-лисица, то это она.       Первым и естественным желанием девушки было бежать. Броситься вон из хижины и нестись без оглядки, покуда хватит сил. Но этих самых сил не было. Лиза Мертенс почувствовала, что словно приросла к дощатому полу.       - Не бойся, - прошипела ведьма. - Я хочу помочь тебе.       Она протянула к гостье свою когтистую руку (или лапу?), и страх Лизы отступил. Девушка еще раз оглядела лачугу и подошла к высокому столику, стоявшему посреди комнаты. На нем горела оплывшая свеча и лежала ветхая книга с непонятными знаками и письменами.       Лиза захотела дотронуться до потемневшей от времени странички.       - Нет! - взвизгнула ведьма. - Не касайся книги. Еще не пр-р-ришел ср-р-рок, - прошипела-прорычала она.       Конечно, Лиза отдернула руку.       - Зачем... Вы меня... позвали? - пролепетала она.       Ведьма подковыляла к Лизе:       - Ты должна кое-что взять у меня.       - Что? - девушка испуганно вскинула брови.       - Ты знаешь, что, - старуха вцепилась костлявыми пальцами в руку своей гостьи. - Возьми, возьми... Он давит... Он не отпустит меня!       Бедная Лиза совсем растерялась:       - Что... взять?       Но старуха продолжала шипеть:       - Возьми его! Он поможет тебе.       Выпучив глаза, ведьма вопила и не отпускала Лизу. Девушке было страшно. Ей вдруг стало казаться, что старуха словно преобразилась и из хромающей карги превратилась в огромного величественного зверя с горящими глазами.       Лизе Мертенс хотелось только одного - чтобы эта страшная женщина отпустила ее.       - Хорошо, я возьму! Я согласна! – в голосе девушки звучала мольба. Сейчас она была готова сказать что угодно, лишь бы старуха оставила её в покое.       Хлопнули хлипкие ставни, и в хижину ворвался сквозняк. Он пробежал по комнате, затушил свечу, всколыхнул одежды на обеих женщинах и перевернул несколько страниц в книге, после чего всё затихло.       Старая карга вдруг осклабилась и разжала пальцы, до этого крепко сжимавшие руку Лизы. Шумно и с хрипом выдохнув, старуха проковыляла к жалкой подстилке, служившей ей, по всей видимости, кроватью.       В это время в лачугу вошла ещё одна женщина, имевшая такой же лисий облик. Она глянула на Лизу и противно рассмеялась:       - Это я выбр-р-рала тебя. Она, - женщина кивнула на лежащую в углу старуху, - должна была пер-редать свою силу новой сестр-р-ре. Мне этой силы не вместить. Ты – др-ругое дело.       Всё было, как в тумане. Девушка чувствовала, что что-то с ней происходит, но сопротивляться силе, разливавшейся по её жилам, не хотелось.       - Я научу тебя, - ведьма оскалилась и жестом пригласила Лизу к высокому узкому столику в центре хижины. Твёрдым шагом Лиза приблизилась к книге и прочла вслух написанное на страничке.       ---fin---