Охотники на ведьм: Лисья ведьма из Антверпена.

      Несмотря на ночной час, в хлеву на окраине собралось много народу. В числе прочих был и пастух, который загонял на ночь овец и обнаружил то, что осталось от очередного бедолаги. Помощники городового, морщась, прикрыли останки большим холщовым мешком. Как раз в этот момент подоспели Ганзель и Гретель.       - Пропустите! - властно приказала охотница. Люди расступились.       Гретель мельком глянула на собравшихся, пока ее брат осматривал труп. Одного впечатлительного крестьянина стошнило при виде того, как Ганзель, нисколько не смущаясь, прикоснулся к гнойной оболочке убитого.       - Это случилось час-полтора назад, - сообщил охотник. - Труп еще теплый. И мягкий, не подстывший.       В кормушку для овец вытошнило еще троих, в том числе и наткнувшегося на тело пастуха.       - Забирайте, - отдал приказ ван де Смет. - Надо выяснить, кто это.       - Кажется, теперь моя очередь безошибочно определить покойника, - Гретель присела возле трупа. - Тристан. На вид около двадцати. Крепкого телосложения, высокий, нахальный. Волосы темные, кучерявые.       - И с чего вдруг такая уверенность? - взглянул на девушку городовой.       Та указала на сохранившие былой цвет части одежды. Было очевидно, что при жизни парня его рубаха имела светло-салатовый цвет, а кое-где даже сохранилась синяя окантовка края.       - Мы видели этого человека сегодня днем на улице, - коротко пояснила охотница, решив не вдаваться в детали той встречи.       Охотники отошли в сторону.       - Ведьма где-то поблизости, - решил Ганзель.       - Ты исключаешь старуху Паулину?       - На момент колдовства карга была у себя дома - заколдовывала Лизу Мертенс, - аргументировал охотник.       Гретель возразила:       - Пусть так. Но теоретически можно допустить колдовство на расстоянии, до того, как мы начали наблюдение.       Ганзель усмехнулся:       - Брось, Гретель. Ты не хуже меня знаешь, что Заклятие Гниения Заживо действует только при непосредственном контакте. Бедняга Тристан должен был стоять прямо перед ведьмой. А это полностью оправдывает старуху. Не она сгноила этих ребят.       К охотникам, отдуваясь, подошел городовой:       - Пастуха допросили. Этот остолоп никого не видел, на тело наткнулся случайно.       Ганзель поджал губы и обратился к толстяку:       - Ван де Смет. Я прошу Вас отложить казнь ведьмы до следующего утра.       - Исключено, - рявкнул тот. - Город требует, чтобы правосудие свершилось.       - Вам нужно правосудие или показное сожжение? - рассердился охотник. - Дайте нам еще сутки.       Городовой посмотрел своими маленькими поросячьими глазками на Ганзеля и чуть заметно кивнул:       - Хорошо. Но утром следующего дня ведьма будет сожжена.       Гретель присела на балку, с неприязнью глядя на удалявшуюся в сторону толпы тучную фигуру:       - Выходит, мы ошиблись с виновницей всех этих смертей. Но старуха, тем не менее, колдовала. И это факт неопровержимый.       - Да, бедной девушке не повезло. Стоит узнать, с чего это ведьма взъелась на Лизу Мертенс.       Гретель задумалась:       - Ты правильно сделал, что заставил этого борова отложить казнь. Думаю, нам самое время заглянуть в околоток.

***

      Старая Паулина сидела на охапке соломы и внимательно разглядывала каменную кладку своей камеры.       - Зачем ты наслала на бедную девушку это заклятье? - в третий раз спросила охотница, стоя спиной к кованым прутьям решетки. - Живо отвечай! Ты покалечила ни в чем не повинную сироту.       Старуха повернула к Гретель свое лицо, обрамленное спутанными седыми волосами. Лицо, как лицо. Морщинистое, обветренное. Подслеповатые глаза. Но никаких признаков того, что она - черная ведьма. Обычно это мерзкие твари, покрытые коростой, рубцами, с фантастического оттенка кожей. Но нет - перед братом и сестрой сидела самая обыкновенная старуха.       - Я не покалечить ее хотела, а убить, - прошамкала беззубой челюстью Паулина. - Но вы не понимаете. Вам нужен виновник. Кто-то, кого вы с радостью поджарите. И не имеет значения, причастен ли человек к чёрной магии.       Ганзель сложил руки на груди:       - Ну, положим, мы знаем наверняка, что не ты заколдовала тех ребят. И все же, мы поймали тебя на попытке убийства. Может, объяснишь, чем тебе помешала Лиза Мертенс?       Старуха покачала головой и отвернулась к стене:       - От вас ждали большего. Великих свершений. Вы должны были изменить этот мир, исправить его недостатки. А я вижу лишь парочку наёмников. Делайте со мной, что хотите. Я вам не подсказчица.       - Что это значит? - спросила Гретель. - О чем ты?       Но ведьма замолкла. Брат с сестрой посмотрели друг на друга. Они поняли одно - карга им больше ничего не выдаст. Эта старая женщина говорила с ними властно, нисколько не боясь. Впервые охотники имели дело с ведьмой, не испытывавшей перед ними ужаса. Паулине словно было все равно.       - Пожалуй, я вернусь и поговорю с городовым, - решила Гретель, когда они вышли.       Ганзель согласился:       - Хорошо, - он заметил на площади Лизу Мертенс и повернулся к сестре. - Я подойду через минуту.       Гретель проследила за его взглядом и, кивнув, вернулась в околоток.       Ганзель подошел к рыжей девушке:       - Как ты?       Лиза старательно прятала лицо:       - Она... Сделала что-то... - проговорила девушка.       Ганзель посмотрел на Лизу внимательно. Действительно, рубцы, вчера проступившие на коже, немного разрослись и приобрели красно-кирпичный оттенок.       - Теперь... я... подурнела окончательно... - грустно произнесла Лиза.       - Как только ведьма будет казнена, заклятье обратится. Ты станешь такой, как прежде.       Лиза испуганно подняла на парня глаза:       - Это точно?       - Так всегда бывает, - успокоил ее охотник. Но, судя по лицу девушки, спокойнее ей не стало, даже наоборот. - В чем дело?       - Ганзель... - краснея, произнесла она. - Вот ты... Ты бы... обратил на меня внимание... Захотел бы... быть со мной?..       У охотника внутри все сжалось - не хватало еще, чтобы бедняжка влюбилась в него. Он взглянул на девушку. Она говорила серьезно, ее дрожащий голосок срывался:       - Ты... не такой, как все.. В тебе... нет чванливости... и эгоизма... Ты... настоящий мужчина... И я...       Ганзель взял ее за руку:       - Лиза, послушай. Я не тот человек, кто тебе нужен. С моим образом жизни, с тем, что я считаю самым важным в своей жизни, у меня никогда не будет своего угла, понимаешь? Я не из тех, кто заводит семьи и мирно пасет овечек у реки. И даже это не главное. Я не умею любить. Я знаю десятки способов прикончить любую ведьму, я могу выжить в глухом лесу, не имея оружия и провианта. Но любить - нет, не умею. Все, что я когда-либо испытывал к другим девушкам, было мимолетно. А если и случались серьезные отношения, то они всегда заканчивались очень плохо для девушек. Одна из них погибла, а вторая лишилась всего, что ей было дорого... Лиза, ты очень милая и добрая девушка, и я не хочу для тебя подобной участи. Ты должна это понять. Ты еще будешь счастлива с тем человеком, который тебя заслуживает.       Ганзель говорил и удивлялся себе. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо его хватало на такую пространную и откровенную речь. Не впервой ему было слышать подобные признания, но в этот раз охотник сумел найти, как ему казалось, нужные слова, сказать в ответ то, что было у него самого на сердце, сказать правду.       Обычно на него западали красивые девушки, гордые и уверенные в собственной неотразимости. Кто-то из них действовал хитро, подстраивая ситуации, при которых они оказывались наедине с охотником. И это было лучше всего - не приходилось вести эти никому не нужные дурацкие разговоры. Можно было просто отключить мозг и наслаждаться моментом, не думая о завтрашнем дне, о лишних обязательствах. Кочевой образ жизни не давал шансов долгосрочным отношениям, и Ганзель понимал это. Бывало и так, что горожанки прилюдно оказывали охотнику знаки внимания, заставая его врасплох. Тогда он терялся, говорил какую-то ерунду и старался как можно скорее убраться куда подальше. Даже когда девушка ему нравилась. В такие минуты Ганзель чувствовал себя круглым идиотом. Ему было проще сразиться сразу с семью ведьмами, чем адекватно реагировать на слова какой-нибудь купеческой дочки из лавки, открыто восхищающейся потрясающей внешностью охотника и делающей отнюдь не двусмысленные намёки на возможную близость. Многих женщин только заводило смущение Ганзеля, и после этого они охотно искали возможности увидеться с бесстрашным красавчиком наедине.       И вот теперь Лиза. Тихая, скромная, одинокая девушка, молчаливая и неуверенная в себе. Да, у нее очень необычная внешность: рыжие, чуть всклокоченные волосы, немного неправильные черты лица. Порой она ведет себя как зашуганный лесной зверек. Может, только поэтому горожане считают, что она немного "не в себе". Так-то охотник не заметил у Лизы Мертенс никаких признаков сумасшествия. И вот она сейчас она отдавала всю себя на суд Ганзелю.       Ганзель, всегда считавший, что не обладает красноречием, разговаривал с Лизой уверенно, но с теплотой, искренне желая этой девушке счастья.       Но достучаться до Лизы он не смог. Она подняла на него влажные глаза и произнесла:       - Ты... не понимаешь... меня... И никто... Никто никогда... не поймет...       Девушка закрыла платочком испещренное рубцами лицо и убежала. Какое-то время Ганзель стоял на площади, глядя в неопределенную точку, пока голос сестры не вывел его из ступора:       - Поговорил, да?       Ганзель повернулся к ней:       - И много ты слышала?       - Только конец разговора, - ответила Гретель. - Но этого достаточно, чтобы понять: бедняжка по уши в тебя влюбилась.       - Я не хотел этого, Гретель, - негромко признался охотник.       - Я знаю, но не тебе выбирать, кому ты западешь в душу. Идем, у нас много работы.

***

      Вооружившись картой, брат с сестрой внимательно изучали расположение мест убийств всех молодых людей. Поскольку все тела были найдены на юго-восточной окраине Антверпена, в шаговой доступности друг от друга, охотники решили осмотреть каждое.       - Не думаю, что ведьма просто затаскивала парней в первый попавшийся овраг, - хмуро произнес Ганзель. - Чем-то же она руководствовалась.       - Хорошо, что мы имеем? Семь убитых - семь точек. Два небольших оврага. Два поросших кустарником холма. Один хлев, одна заброшенная ферма. Еще одного нашли на краю опушки у русла реки.       - Предлагаю еще раз прогуляться по местности, - сказал Ганзель. - Вряд ли мы найдем много подходящих участков.       Сестра кивнула, и они вдвоем снова обошли окрестности города, на этот раз отмечая на карте те места, куда ведьма могла бы завести очередную жертву. Начинал накрапывать мелкий дождик, и вскоре охотники вернулись в город. Переждать непогоду они решили в околотке.       - Итак, мы нашли всего три места, где можно незаметно от других навести на человека заклятье, - сказал Ганзель, располагаясь в неуютном помещении. - Так, чтобы его крики не привлекли внимание всего Антверпена. Вся остальная часть пригорода - открытые равнины, непригодные для такого рода колдовства.       Он разложил на столе карту:       - И все эти места находятся неподалеку друг от друга, по левую сторону от Шельды. Видишь, Гретель?       Поскольку девушка не ответила, охотник снова позвал ее:       - Гретель!       Словно очнувшись ото сна, она встрепенулась:       - Да?       - О чем задумалась?       Охотница устало откинулась на спинку стула, на котором сидела:       - Паулина. Что-то с ней не так. Вроде ведьма - мы сами видели ее колдовство - но ничто не выдает в ней ведьму, ни мерзкой гнили, никаких признаков. Почему она не атаковала нас? Уверена, она могла бы попытаться. Вряд ли она в курсе того, что колдовство не действует на нас. Но даже если так - почему она дала себя схватить, не оказала сопротивления?       Ганзель оторвал взгляд от карты и посмотрел на сестру:       - Согласен, здесь сплошные "почему". Но сейчас главное - ведьма-убийца. Сосредоточимся на ней.       - Мне интересно, как ей удалось заманить за город столько народу - и никто этого не заметил? - Гретель задумчиво прикусила губу. - Не насильно же она их волокла.       - Конфеткой приманила, - хмыкнул Ганзель. Гретель сердито посмотрела на брата:       - Не смешно. Думаю, стоит еще раз пообщаться с теми, кто видел убитых в последний вечер.

***

      Щуплый паренек, зыркая глазами в декольте Гретель, рассказывал:       - Последний раз я видел брата у Ханса в таверне.       - Что за таверна? - осведомился Ганзель.       - В переулке за хостелом. Это самая большая и веселая таверна. С комнатками наверху, ну... для этого.       Брат с сестрой, презрительно скривившись, переглянулись.       - Мы неплохо повеселились, брату даже перепало.       - Перепало? - уточнила Гретель.       Парень оживился:       - Да, к нам подсела девушка. Цыганка. Очень красивая. Но она была не из местных девочек. Брат ушел с ней. Видимо, он неплохо проводил время. А через несколько дней... его нашли. Вернее, то, что от него осталось...       - Интересно... - пробормотала охотница.       Ганзель поднял голову и посмотрел на юнца:       - Опиши ее. Цыганку. Опиши ее как можно подробней.       Тот сразу смутился:       - Я не запомнил ее внешность...       - То есть, как не запомнил? - удивилась Гретель. - Наверняка ты сверлил ее глазами весь вечер.       Юноша оторвал взгляд от выреза белой рубахи охотницы.       - Подозреваю, что маленький паршивец и в таверне пялился вовсе не на лицо цыганки, - с раздражением сказал Ганзель. - Где твой брат с ней уединился, ты тоже не знаешь?       Парень отрицательно помотал головой.       - Понятно, свободен.

***

      В ходе бесед с бывшими собутыльниками покойных выяснилась интересная закономерность: у каждого из убитых накануне смерти намечалась ночь любви с обворожительной незнакомкой. Вот только всякий раз это были разные девушки. Кто-то говорил, что обреченный приятель знакомился со знойной испанкой, а к кому-то подсаживалась белокурая красавица. Слухи об этом только начинали распространяться по городу.       - Напоминает миф об амазонках, - усмехнулся Ганзель. - Вот только у нас красотки не убивают мужчин, а заманивают их в лапы кровожадной ведьмы.       - И большинство из этих роковых знакомств происходит в таверне у некоего Ханса, - задумчиво произнесла Гретель.       По губам охотника скользнула ухмылка:       - Есть у меня одна идея... Как думаешь, на меня одна из этих цыпочек клюнет?       Девушка пихнула нахально улыбавшегося брата в грудь:       - Нет.       - Нет?       - Слишком опасно.       - Гретель, ты это каждый раз говоришь. И каждый раз у нас все получается.       - Мы обсудим это вечером. Если не разработаем план получше, тогда воспользуемся твоей идеей, - охотница взяла свой арбалет.       - Куда собралась?       - Хочу навестить нашу ведьму, пока ее не казнили. Ты со мной?       Ганзель на секунду задумался:       - Пожалуй, мне нужно перебрать ствол, - он потряс в воздухе любимым ружьем. - Спусковой крючок что-то заедает. Не задерживайся в тюрьме, сестричка.       Гретель кивнула и скрылась за дверью.       Первые полчаса охотник действительно проверял исправность своего оружия. Но все его мысли занимала жестокая и беспощадная ведьма. Следовало изловить тварь как можно скорее. Очередное магическое убийство не за горами, Ганзель был уверен в этом. По сигналу таймера он сделал себе укол, заправил шприц свежей ампулой и, прихватив ствол, быстрыми шагами направился в таверну, где проводили свой последний вечер жертвы ведьмы.

***

      Миловидная девушка, улыбаясь охотнику, принесла ему большую кружку местного пива, после чего принялась протирать тряпкой слегка заляпанный стол. Она не сводила глаз с Ганзеля, старательно демонстрируя тому аппетитный бюст, обтянутый сиреневой тканью платья.       - Что-нибудь еще? - проворковала девушка.       - Нет, ничего, - Ганзель смущенно улыбнулся и поставил ружьё под стол.       Девушка не сдавалась:       - У нас сегодня отменная индейка...       Ганзель поднял на нее глаза. О, этот взгляд! Охотник сотни раз ловил его на себе - манящий, даже зазывающий. Закусив нижнюю губу, девушка горящими глазами смотрела на парня. Казалось, еще секунда, и она сама потащит Ганзеля за руку на второй этаж, в одну из тех комнаток, откуда, несмотря на громкую музыку и смех подвыпивших посетителей в зале, доносились отнюдь не двусмысленные стоны девиц.       - Спасибо, не стоит, - вежливо, но настойчиво отказался охотник и снова оглядел большой зал. Найти нужную девушку будет не так-то просто - как определить, что это не одна из гулящих старины Ханса, а приманка, пособница ведьмы?       Все свидетели описывали роковых красоток так, что было сразу понятно - речь не о потаскухах. А значит, надо глядеть в оба. К кому-то из многочисленных посетителей подсядет девушка, отличающаяся от остальных.       - Кого-то ждешь? - раздался нежный голос, и за стол опустилась прекрасная незнакомка. Сидя напротив Ганзеля, девушка не сводила с него своих зеленых глаз.       Чутье охотника не могло обмануть - это она. Ганзель выжидательно смотрел на красавицу.       - Уверен, что хочешь остаться здесь? Может, пойдешь со мной? - предложила девушка. Она поднялась с места и приблизилась к Ганзелю. В ее поведении не было ничего завлекающего, словно она пришла забрать домой захмелевшего брата. Сомнений быть не могло - зеленоглазая красотка знает, кто перед ней. А это значит, что и ведьма в курсе, зачем Ганзель сюда пришел.       Признаться, он недооценил колдунью. Ожидая проследить, куда девушка поведет очередную жертву, охотник сам стал мишенью ведьмы.       Вариантов обозначилось два - пойти с девушкой или, прикинувшись идиотом, слинять из таверны. Второе было не в духе охотника, и Ганзель поднялся с места. Девушка подошла совсем близко и вдруг поцеловала охотника. Ее руки неторопливо заскользили по крепкому торсу парня, словно изучая рельеф мышц.       Даже если тут и были замешаны бесполезные против охотника чары ведьмы, против женских чар он устоять не мог. Но девушка сама оборвала поцелуй и молча увлекла Ганзеля за собой.       А на облупившейся деревянной скамье, на которой минуту назад сидел Ганзель, остался лежать его патронташ со спрятанным в нем драгоценным лекарством.       ---tbc---