Может любовь...

POV Пит.       Моя девочка! Она плачет, и это, как нож по сердцу, а все из-за пересмешницы. Может, гормоны, хотя еще рано, а может, из-за… отца! Я знал, что он был для Китнисс самым дорогим и любимым человеком на земле. Но не знал всю боль, что она испытывала, насколько важны воспоминания и моменты о нем. — Он даже не остался в семье до моего совершенолетия! — рыдала Кит. Вначале девушка говорила про связь отца и птиц, а потом о их с ним отношениях. — Она...она увела его из семьи. Она знаоа, что у него растет дочь! Но это стерва бросила его, ей нужны были только деньги. Как… как так можно?! — я понимал всю ее ненависть, а так же осознавал, что успокаивать ее бесполезно. Лучше пусть Китнисс даст волю своим чувствам. Я нежно гладил девушку по волосам, будто старался не спугнуть! Может, поэтому у нее есть страх, что я могу бросить ее? Но я не такой и не брошу моя...моих девочек! — Если хочешь, мы можем поехать домой, — предложил я, но время близилось к вечеру. Солнце уже начало уступать свое место луне. Кит, будто по щелчку, перестала плакать и посмотрела на меня. — Да, хочу! — почти ровно произнесла она. — Тогда сиди здесь, а я соберу вещи. POV Китнисс Как мне повезло, что рядом со мной Пит. Он всегда был моим лучшем другом, а теперь смысл моей жизни. Жаль, что отец его не увидит, не увиди наших с Питом детей. От этой мысли меня снова бросает в дрожь, а по мокрым щекам опять катятся слезы. Нет! Он жив, но далеко от наа. Все время в разъездах -и мы не созванимаемся. Не редко, я даже, не знаю где отцовское временное пристанище. — Я всегда буду рядом с тобой! И никогда не брошу. Эти слова и успокаивают, и пугают. Именно это он сказал, когда я первый раз оказалась в лесу и испугалась кролика. Тогда я побежала к папе со слезами, чуть ли не в истерике. Ругалась, почему он отошел от меня, пошел собирать ягоды(хотя это было в нескольких метрах от меня). Я понимаю, как смешно выглядела, но я была всего лишь семилетний девчушкой. Эти воспоминания заставляют меня улыбнуться. Я кладу руку на живот и слегка поглаживаю. — Как мне повезло! — шепчу я. — Китнисс, дорогая, пойдем, — раздается голос Пита за спиной. До сих пор, когда Пит называет меня "дорогая", невольно я вздрагиваю. Я встаю с земли и подхожу к любимому. Нежно накрываю его губы. — Кай, за мной! — командую я и надеваю поводок. — Пристегнулась? — нежно спрашивает Пит. Я киваю, как он заботится о моей… о нашей безопасности. Уже стемнело, и Пит включил фары. Когда мы тронулись, я с сожалением попрощалась с лесом и устремила взгляд в окно, находящееся по правую руку от меня. Звезды, луна и проплывающие мимо облака, которые секундно закрывают собой маленькие искорки. За городом звезды выделяются сильнее на ярко-синем небе. Не перестаю восхищаться деревьями и их причудливыми изгибами. Любуясь природой, веки становились тяжелее, я кое-как пыталась бороться, но не долго. Веки сомкнулись, и я провалилась в сон. Разбудил меня яркий свет, даже неестественно яркий, и крик Пита. — Китнисс! — сразу же последовал удар о машину. Меня не спас ремень безопасности, он отстегнулся, видимо, я не до конца пристегнулась. Удар пришелся на грудную клетку, аж дух весь вышел. Пару секунд я не могла вздохнуть, но так же я сильно ударилась головой о бардачок. Сразу же по лбу начала стекать маленькая струйка теплой густой жидкости. Силы будто покинули меня, и поэтому подняться я не смогла. Но это было еще не все — машину занесло, и она вылетела с обочины, врезавшись в дерево с моей стороны. Стекло разбилось. Я, скрепя зубами, укрыла голову руками, чтобы осколки не попали. Я была в полуобморочном состоянии, я ничего не видела, кровь заливала глаза, в голове пульсировало. Чувствовала лишь, как маленькие осколки врезались глубоко в руку, рассекая кожу. Кричать не было сил, да и это бесполезно. Последний каплей была режущая, обжигающая боль в области живота. "Пит!" — последнее, о чем я подумала, и отключилась. POV Пит.. Краем глаза я опять наблюдал за Китнисс, она боролась с усталостью. Я хотел сказать, чтобы она не сопротивлялась, но это бесполезно. Кит восхищенно смотрела в окно. У меня были включены фары, и я сам мог убедиться, насколько величественен лес. Минут десять, не больше, и любимая уснула. Дорога была пустынна, и я переключил скорость с шестидесяти до девяноста. Как оказалось, напрасно… Через несколько минут на встречку выскочила машина на бешеной скорости. Я не успел свернуть, как внедорожник врезался в нас. Вижу, как Китнисс сильно бьется о бардачок, у меня же сработала подушка безопасности. Как я хотел поменяться с ней местами. И это не все! Машина влетела в дерево… и опять Китнисс под ударом. Она закрывает голову руками, но осколки беспощадно разрезают ее бархатную кожу. Я все это вижу и хочу закрыть ее собой, но тело меня не слушается, оно будто обмякло. Лицо девушки заливается кровью, но даже через густую жидкость видно, что она закрыла веки. "— Не-е-ет!" — мысленно кричу я. Она не может погибнуть, не может. Из-за таких ран не умирают… но тут… ткань свитера в области живота пропитывается красной жидкостью — кровью. Я заставляю непослушные руки достать телефон и набрать номер скорой помощи. — Здравствуйте, скорая помощь. Что у вас случилось? — Авария… моя… моя жена, она пострадала и … и она беременна, — запинаясь, произношу я, прежде чем отключиться. Я открываю глаза. Где я?! Вокруг суетятся люди в масках, я прикован к… к носилкам. Вспомнил, как мы с Китнисс попали в аварию! Но... но где Кит. — Где, где моя Китнисс? — озвучиваю я свои мысли. Ответа не последовало, лишь сквозь людей, мелькающих по соседству, я замечаю до боли знакомую косу. — Китнисс! — кричу я. Ко мне подходит девушка и освобождает от "оков". — Она в тяжелом состоянии, — выпаливает она. Я виноват, не надо было разгоняться, вцепившись в голову, я повалился обратно на носилки. Через минуту мы оказываемся в больнице. Любимую увозят в операционную, а меня оставляют в зале ожидания. "Китнисс, держись, я знаю, ты сильная!". Однако сам я не мог сказать тоже самое о себе. Я морально подавлен, а что будет с ней?! Время идет очень медленно, невыносимо медленно. Час… второй, и вот выходит врач. Вслед за ним везут Кит. — Можно побыть с ней? — сразу же выпаливаю я. — Только не долго, и потом надо будет заполнить все необходимые документы, — серьезным тоном отвечает врач. После его последнего слова я срываюсь с места и бегу вслед за санитарами. Когда Китнисс переложили на кровать, ей ввели множество трубок и присоединили к аппарату. Медсестра, которая все это делала, то и дело бросала жалостливые взгляды, будто хотела сказать "Мне жаль". Иду заполнять бланки. В основном информация о Китнисс. Как зовут, где живет, родственники и тому подобное. После регистратуры быстрым шагом направляюсь к палате, там, около двери, меня поджидал доктор. — Пит… верно? — Да, — кратко киваю я. — Есть новости: плохая и хорошая, — намек был понятен: "С какой же начать?". — Плохая. — Ваша жена, она… крупный осколок попал в живот, тем самым повредив матку и… плод, — сердце упало. Как я скажу об этом Китнисс?! — К сожалению, так как и срок всего три недели, плод погиб… — я больше не могу это слышать. — А хорошая? — резко прерываю я врача. — Второй плод не был задет, так что он остался цел и невредим. Матку удалось восстановить, крови относительно мало потерянно, — быстро отчеканивает он. — Второй… — многозначительно говорю я, еще не понимая до конца, что это значит. — Да, но теперь… один. Вы будете родителями ребенка, — в простой форме разъясняет врач. Я все равно стану отцом, и это меня утешает! POV Китнисс.       Резко открываю глаза, и зря. Голова сразу начинает кружится, и меня начинает тошнить. Но меня отвлекает место, где я нахожусь. Нежно-персикового оттенка стены, а где-то поодаль — дверь. Я пытаюсь встать, но резкая боль в животе заставляет лечь обратно. Тогда я прислушиваюсь — за дверью явно кто-то есть, и они разговаривают. Я напрягаю слух, и какие-то отдельные фразы и слова улавливаю. Мне и их достаточно, чтобы понять, что это Пит и еще кто-то, по-видимому, врач. Я в больнице, я помню аварию и боль. Живот! Ребенок! Мои опасения подтвердил доктор, точнее его отдельные слова. — …Крупный осколок попал… повредив матку… — да, и так все понятно, что он скажет, но я слушаю дальше: — Так как срок маленький… плод погиб, — эти слова, как ножом по еще не зажившим ранам. Дальше подслушивать разговор не было смысла. Я опустошенна! Это была моя жизнь, мой ребенок! Теперь я не нужна Мелларку, он свободен. Мои глаза бездушно, равнодушно смотрят в потолок. Я хочу плакать, кричать, но не могу. Ни слез, ни сил, ничего не осталось! Дверь со скрипом открывается, а я… даже не знаю, зачем и почему, притворяюсь, что сплю. Дальше чувствую, как Пит целует живот, а дальше берет мою ладонь в свою. Он ничего не говорит. Я не могу больше притворяться, я хочу ему все сказать. — Пит, — протяжно зову я его. — Ничего не говори, отдыхай, — не знаю почему, но эти слова вывели меня из себя. Я выдернула свою руку из его и повернулась на бок к нему спиной. — Ты свободен! Ребенка больше… не… нет, — как сложно даются эти слова, ведь я люблю, люблю его и только. Но, а если он меня нет? То зачем держать человека насильно, может, он остался только из жалости ко мне и ребенку. — Можешь жить свободно, — добавляю я жестко. Пит смеется. Да что он себе позволяет?! POV Пит. Она до сих пор думает, что я с ней только из-за ребенка? Я ее не виню, в наше время это не редкость, но я люблю Китнисс и хочу прожить с ней до конца своих дней. — Кит, я очень сильно люблю тебя. Я всегда буду рядом с тобой и никогда, слышишь, никогда не брошу! — любимая медленно поворачивается ко мне, на лице я читаю недоумение и испуг. POV Китнисс. — Кит, я очень сильно люблю тебя! Я всегда буду рядом с тобой и никогда, слышишь, никогда не брошу! — нежно, поглаживая волосы, произносит Пит. Я поворачиваюсь к нему. Это же слова папы, откуда он узнал? Я ему не говорила, да и вряд ли он тогда был рядом, когда отец говорил мне это. Изумление, вот, что на моем лице, по крайней мере, я так думаю. — Папа, он так говорил, — шепчу я. Хочу встать, забыв о животе, чтобы поцеловать Пита. Но вновь меня откидывает на подушку. — Я сам, — Пит наклоняется и целует в губы. Так нежно и трепетно, как будто боясь сделать мне больно. Да оно и понятно. — Ой, простите, я помешала… — мешкается девушка, наверно, медсестра. — Нет-нет, все в порядке, — говорю я. — Вообще-то, я пришла проверить, отошли вы от наркоза или нет, — не дав мне ответить, она продолжает: — Но, видимо, отошли, я позову врача. И прошу, не подымайтесь, швы могут кое-какое время кровоточить, – заключает она и уходит. — Китнисс Эвердин, я ваш лечащий врач, Филипп Энтони, — здоровается доктор. Я улыбаюсь. — Хотел проверить ваше самочувствие и швы. Ах да, и еще, чтобы вы проверили информацию. Ваш муж, конечно, все заполнил, но мало ли, вдруг что-то пропустил. — Муж!? — восклицаю я. Вижу, как Филипп одаривает Пита непонимающим взглядом. — Жених, – поправляю я, стараясь смягчить обстановку, проверяя данные. Как ни странно, но все верно. — Все указанно правильно, — отдаю бланк врачу. — Мисс Эвердин, и встаньте на учет к гинекологу, — кидает Филипп, выходя из палаты. — Пит, как все это понимать? Муж, на учет? — Ну, мы же рано или поздно все равно поженимся, вот я так и сказал. И Китнисс… ты все еще беременна, — радостно объясняет любимый. Радость, недоумение, не знаю, что и думать. Хочу кинуться в объятия, но вспоминаю о швах и остаюсь в прежнем положении. — Как? Я же сама слышала, что плод погиб?! — Да, но у нас должна была быть… двойня, но… выжил только один, — на его глазах выступили слезы. Радость сменяется злостью. Злостью саму на себя. — Это я виновата! Я закрыла руками голову, а должна была живот! — впадаю в истерику я. — Нет, тихо, Китнисс, ты не виновата, а если осколок попал в голову, что было бы тогда… ты бы могла… Нет, ты все сделала правильно! — пытается успокоить Пит, и я понимаю, что если бы так, то я бы могла умереть, и тогда ни дети, ни я не остались живы. Но это не облегчает, пусть я не знала, что их было двое, но они были моими, они были нашими! "Папа, как ты мне нужен! Помоги, будь со мной рядом, ты же обещал!" — умоляла я. Поворачиваюсь на бок и продолжаю я рыдать. Чувствую, как Пит ложится рядом и аккуратно прижимает к себе. Успокаиваюсь только через минут пятнадцать и то всхлипываю. — Китнисс! — голос раздается у двери, и я не могу поверить… — Финник! Но как ты узнал? — Мне позвонил Пит, а мы как раз подъезжали к дому Энни. Китнисс, мне… мне жаль, — опускает голову Одейр. — Не надо, я все еще в положении. — В смысле?! — он бросает недоумевающий взгляд сначала на моего жениха, а потом на меня. Я опять впадаю в истерику. Пит в кратце все рассказывает. — Может, это к лучшему, Мелларк! — бесцеремонно говорит Креста. Меня будто бьет шоком. И мы были подругами! Я не осуждаю ее, ведь когда мы были подругами, я спала с ее… тогда с еще ее женихом. Но сейчас... сейчас она перегибает палку. — Заткнись! — огрызается Пит. —Не надо, — шепчу я. — Правда, Пит, ты и так учишься, а тут обуза. Так еще двойня. Теперь обеспечивать нужно только одного. Задача стала легче, не правда ли, — дерзко улыбается Креста. — Энни, прояви уважение, — спокойно отдергивает ее Финн. — А я обязана?! Только вот, почему-то она не проявила уважение, когда трахалась с МОИМ парнем, — я вижу, как Финник изменяется в лице, ему все еще больно это вспоминать, как бы он не старался это скрыть. Но теперь вдобавок я выгляжу девушкой легкого поведения, иначе говоря — проституткой. Мне стыдно перед ними, перед Финником и Энни, но прошлого не вернуть. — Закрой рот, истеричка! Тебе в психлечебницу надо! — не выдерживает Пит и выводит Кресту из палаты. — Дорогая, прости, я… — Я сама виновата, не надо было… — я осекаюсь. Не надо было что? Не надо было тогда ехать к нему, не надо было возобновлять наши встречи? Но все это привело к любви. К любви, о которой я мечтала всю жизнь. — Финник, прости меня, если сможешь! — Кит, если ты счастлива с Питом, то тогда все это было не зря. И да, мы теперь с Энни пара, — осведомляет Одейр. Замечательно ,теперь все хорошо… наверное. Пит со мной, а Креста с Финником.