Может любовь...

POV Китисс.  Оказывается, счастливых сказок в жизни не бывает! Я уже бросила затею верить на счастливый конец! Нет, когда родится ребенок, я буду счастлива. Но перспектива матери-одиночки все равно не привлекает! Не так я представляла свою сказку!  Я не думала, что изменю своему, на тот момент первому, парню с нашим лучшим другом. Не думала, что забеременею в девятнадцать от лучшего друга. Не знала еще любви сильнее, как к Питу, не знала счастья больше, чем когда чувствовала его губы на своих, а его прикосновения у себя на животе. Но я была не уверена в его безоговорочной любви и от неуверенности сбежала, оставив парня без ответа на один из главных вопросов в жизни. Не была готова к расставанию с ним, но я сделала это — ради себя, ради нас. Не думала, что в свои девятнадцать испытаю такую боль! Не думала, что можно все еще вернуть, а потом... так быстр разрушить хрупкий мост надежды... Не знала боли еще сильнее, когда застала его за изменой... На этом мой мир перестал существовать!  Теперь есть только мое тело и мой ребенок, которому придется жить без отца. Все шесть месяцев я была убеждена, что это "она", а теперь говорю, что "он". Никто меня не осуждает и не задает вопросов — всем и так понятно, что столько побоев моя душа и сердце не выдержит. Теперь нет никакого внутреннего стержня, есть только оболочка. Внутри сквозит холод, и только под клочками, которые ранее носили название "сердце", теплится жизнь. Именно это тепло заставляет биться эти остатки сердца, именно это тепло не дает замерзнуть изнутри. Именно мой мальчик, мой малыш, мое солнышко!  Медленно и старательно вывожу буквы. На этих страницах записаны воспоминания и Мое нынешние существование. Каждый день я провожу с дневником в руках, что-то записывая. Если смотреть на нумерацию, то я исписала сто семь страниц, но мне не нужно боятся, что блокнот закончится, это даже не половина. Поэтому каждый значимый для меня момент я записываю в потребностях, например, осмотры у врача или про разговоры с моим мальчиком. Я каждый день расписываю свои "чувства", свою пустоту и слезы ночам, на которые я еще способна.  Наверно, самый большой рассказ я занесла в дневник на днях: Сегодня я видела отца своего ребенка с его новой пассией. Блондинка, как банально. Может, мне и было больно, я, наверно, просто разучилась чувствовать это. Когда на тебе нет живого места, то и боли нет. Просто нечем ее ощущать. Наверно, со стороны я выглядела странно: беременная девушка наблюдает за счастливой парой. Ха, если бы только они знали, кем мы друг другу приходимся... Видимо, я пришла к самому началу представления. Мелларк притянул девушку к себе за талию и поцеловал. Ничего... Абсолютно пусто внутри, ничего не екнуло, только ребенок пинается. Тоже недоволен?  Интересно, мои мысли могут передаваться моему зайчику? Одно хорошо, что я не видела их поцелуй! И то же самое вселяло надежду... Никчемную надежду — поцелуй длился не более секунд трех. Почему я обратила на это внимания — не могу объяснить, просто обратила.  Я не знаю, сколько прошло времени, но улыбка не сползала с их лиц. Почему я сказала "их"? Блондинка все же удостоила меня чести взглянуть на ее личико. Из-за беременности мое зрение ухудшилось, врач говорит, что такое бывает, и после родов, возможно, придется одеть очки на какое-то время. Если сложить мое плохое зрение и расстояние, то лицо девушки так и осталось для меня загадкой, только если... нет, это глупо! А если... мне показалось оно знакомым, только вот где и когда я встречала эту блондинку — вспомнить не могу.  Тогда я поняла до конца, что бороться больше не за что, да и я не хотела. Зачем насильно держать Мелларка около себя, привязывая его ребенком? Наверно, этим и отличается любовь от других чувств, если ты действительно любишь, ты сделаешь все для того, чтобы дорогой человек был счастлив, и не важно с кем: с тобой или с другой — он счастлив. Иногда приходится жертвовать...  Только вот не только я потеряла любимого, но Пит потерял кое-кого ценного — малыша. Он не имеет прав на него... Жестоко? Может. А то, как поступил он, не жестоко?! Я же под сердцем его частичку ношу, а он развлекается с другой?! Это честно, правильно?! Без него было бы куда легче и проще. Но было ли это ошибкой? Определенно — нет, ведь, если бы не эта "ошибка", не было бы и маленького солнышка, которое скоро должно появиться на свет."        Можно ли сказать, что я изливаю душу, когда пишу, не знаю. Иногда мне просто, ради интереса, хочется узнать у Мелларка, любил ли он меня когда-нибудь или только чтоб постель согревала. Но для этого нужно пойти к нему домой, не хочу натыкаться на еще один сюрприз!  Несколько воспоминаний о моем бывшем доме. Я там кое-что оставила, а точнее кое-кого. Ее нужно забрать оттуда! Буквально вскакиваю с кровати и, натянув на себя плащ с сапогами, выскальзываю на улицу. Свежий, но промерзлый октябрьский воздух. Тротуар беспорядочно покрывают красивого огненно-рыжего цвета листья, некоторые уже засохли, некоторые еще держатся, но увядают. Совсем как я. Но у меня есть живительная влага, от которой я черпаю силу, а у листьев — нет. В кармане пальто завибрировал мобильник. Отточенными движениями отвечаю на звонок. — Привет, Китнисс, не хочешь прогуляться сегодня? — Энни. Мы с ней наладили отношения. — Знаешь, я отказа все равно не приму! Ты после того, как увидела своего Мелларка, из дома не выходишь! Китнисс, о ребенке подумай, пятый день без свежего воздуха, — устраивает разбор полетов подруга. Теперь мы вновь подруги — такие, как и были раньше. Хоть что-то не меняется. Это заставляет выдавить меня жалкое подобие улыбки, но все же... — Энни, а я уже на свежем воздухе. Вот сегодня еще вечером в парк пойду погуляю, — чуть более оживленно, нежели обычно, прерываю тираду Кресты. — В какой еще парк? — Ну, в тот, в котором собаки гуляют. — Ты завела собаку? Опять? Китнисс, давай лучше со мной, а? У меня свадьба через неделю, у меня мандраж, помоги, пожалуйста! — Во-первых, не опять, а я пойду гулять с Кай, а во-вторых, нашла советчицу! У самой та свадьба сорвалась. И потом, я так давно не виделась с друзьями. Ты можешь пойти со мной. Там есть один человек, который тебе поможет, — усмехаюсь я. — Понятно все с тобой! Но завтра ты от меня не отвертишься, — фыркает Креста. Мы прощаемся, и я продолжаю свой, столь знакомый путь.

***

— Отдай мне, пожалуйста, Кайлу, — без лишних слов ставлю только что открывшего мне дверь парня перед целью своего визита. — Китнисс... — на выдохе протянул блондин. Внутри будто магнитом начали стягивается все кусочки организма, как пазл. Видимо, он всегда будет так влиять на меня. Понимая, что Мелларк в ступоре, сама прохожу в бывший дом. В нос бьет запах краски и еще чего-то, может быть, дерева. — Ты рисуешь? — безразлично спрашиваю я. — А ты не помнишь, как мы впервые встретились? Мы учились в одном институте, вот только на факультетах разных. Я — на архитектурном, ну а вы все на рекламе, — помню я все! На самом деле с Питом первой познакомилась я, а не Энни. Ничего необычного не было, слово за слово, и Пит помог мне нарисовать макет какой-то брошюры или рекламы, не помню. — Китнисс, я же поменял специальность не потому, что так захотел, и даже не из-за Энни. Я перешел к вам, чтобы чаще видеться с тобой. Но как оказалось, ты была уже занята, и я... Чтобы хоть как-нибудь выбросить тебя из головы, начал встречаться с Эн. Но нравилась мне... — я ничего не хочу слышать от него. — Хватит. Мне не интересно слушать твои жалкие истории о лживых чувствах. Я, кажется, просила отдать мне Мою собаку, — уже более грубо говорю я. А внутри все расцветает, мне хочется слышать эти слова, но когда я знаю, что он изменял мне с другой и, возможно, любит ее... Вся прелесть этих слов испаряется! — Да, извини! — понурив голову, он зашел на кухню и вынес оттуда сонную девочку. — Вот, — передает мне в руки собаку, на мгновение наши руки соприкасаются, внутри все взорвалось. Я забыла, как дышать. Пришлось приложить усилия и глубоко вдохнуть воздух ртом. Слишком заметный жест, и Пит это заметил. В его голубых, таких чистых омутах заискрилась надежда... — Можно? — взглядом указывает на живот, в котором покоится мое чудо. В его глазах надежда, когда мою он убил. Я отдергиваю себя. — Нет! Кем ты приходишься, чтобы прикоснуться ко мне или моему ребенку? — надменно, выделяя каждое слово, причиняю боль парню. — Китнисс, я отец этого ребенка! Это же наша дочь! — да как он еще смеет такое говорить?! — Отец?! Я, например, имею другую информацию! Мой сын потерял своего отца. Он неожиданно умер для нас обоих, — словно выплевывая, говорю я. На лице Мелларка боль, отчаяние. Но это лишь малая часть, того, что перенесли я! — Сын? Ты знаешь пол ребенка? — немного бестактно интересуется Пит. — Нет, не знаю. Просто чувствую, — злорадно улыбаюсь я. — Но мы... Ты... Помнишь, мы же тогда были вместе и говорили, что это девочка, — я понимаю, что в его словах сквозит обида, и пусть. — Я действительно так думала. Вот только, когда отец ребенка покинул нас, умер для нас, я почему-то стала уверена, что это сын, МОЙ сын! — Почему? Китнисс, прошу, не лишай меня малышки или малыша! — парень встает на колени, меня это обескураживает, но мне нельзя давать волю эмоциям. Не хочу переживать новые вспышки боли. — Пусть тебе твоя блондиночка рожает. А ко мне не приближайся, не трогай меня. Ты не достоин стать родителем, испытать отцовское счастье, увидеть первые шаги, улыбку сына, услышать первое слово, — я вошла во вкус, мной управляет обида и ревность. — Ты не понимаешь! — А когда я пойму?! Я уже столько пережила из-за тебя! Столько вытерпела! Тебе перечислить, сколько раз я чуть не попала в больницу из-за нервов? Тебе сказать, как я страдала, когда тебя не было рядом. Тебе сказать, как было невыносимо, когда я узнала, что погиб один из наших детей, из-за тебя?! — слезы скатывались по щекам, но... Последняя фраза... Я не должна была такое говорить! Ребенок погиб не из-за Пита, он пытался спасти нас, не он был виновен... — Прости... Я... Ты не виноват в его смерти, так... — это наша общая потеря, я не имела никакого права такое говорить! — Нет, все в порядке! Я принес слишком много боли тебе. Может ты права, я не заслужил, — голос и вид Пита стал... Никаким. — Пит, это не твоя вина, — после того как меня выписали из больницы, я каждую ночь в тайне от Мелларка наблюдала за ним. Я видела, как он корил себя за все, что произошло, видела, как сотрясались его плечи, слышала, как он уходил в ванну, и там что-то билось. Он не виноват. — Китнисс, я не могу просить тебя об этом, но все же... У ребенка должен быть отец, прошу! — Нет, пусть лучше папа будет... Утонувшим в море, — все равно придется объяснять ребенку, почему у его друзей есть папа, а у него нет. Надо будет придумать историю, так почему бы и не в море. Пит грустно улыбается и уходит на второй этаж. Следую его примеру и ухожу. Вот и разобрались.

***

POV Пит. Спускаюсь со второго этажа и бегу открывать дверь. Наверное, это Сирена или Женевьева. Ожидал кого угодно, только не ее. Нет, я рад, просто не ожидал. — Отдай мне, пожалуйста, Кайлу, — сразу и по делу говорит девушка. — Китнисс... — я больше не в силах ничего сказать. Девушка проходи в дом и задает вполне ожидаемый вопрос: — Ты рисуешь? — А ты не помнишь, как мы впервые встретились? Мы учились в одном институте, вот только на факультетах разных. Я — на архитектурном, ну а вы все на рекламе, — я ее встретил в коридоре, как бы банально не звучало, но у нее рассыпались учебники. Я ей помог, мы разговорились. В нашей беседе я узнал причину ее растерянности. Как сейчас помню, Китнисс задали сделать макет рекламы. Ну, я, как художник, предложил ей свою помощь. — Китнисс, я же поменял специальность не потому, что так захотел, и даже не из-за Энни. Я перешел к вам, чтобы чаще видеться с тобой. Но, как оказалось, ты была уже занята, и я... Чтобы хоть как-нибудь выбросить тебя из головы, начал встречаться с Эн. Но нравилась мне... –—я не успеваю договорить. Но все сказанное абсолютная правда! — Хватит. Мне не интересно слушать твои жалкие истории о лживых чувствах. Я, кажется, просила отдать мне Мою собаку, — грубо говорит Китнисс. Почему она не хочет меня выслушать, почему не хочет просто понять? — Да, извини! — но я решил не спорить с ней. Выношу Кит Кайлу и передаю ей в руки. На секунду наши руки соприкоснулись. Китнисс глубоко вдохнула, значит, еще не все потерянно, значит, еще что-то чувствует ко мне. — Можно? — я помню, когда почувствовал ее ножку, может, ручку, но это было незабываемо! — Нет! Кем ты приходишься, чтобы прикоснуться ко мне или моему ребенку? — каждое слово ножом впивается в сердце. Я ошибся? Неужели Китнисс только ненавидит меня? — Китнисс, я отец этого ребенка! Это же наша дочь! — Отец?! Я, например, имею другую информацию! Мой сын потерял своего отца. Он неожиданно умер для нас обоих, — вот каково, когда она узнала про мое "предательство". Не представляю, как она перенесли это. Я не смогу без любимой девушки и своей дочурки. Уж слишком близко и реальной казалась мне эта мечта. — Сын? Ты знаешь пол ребенка? — Нет, не знаю. Просто чувствую. — Но мы... Ты... Помнишь, мы же тогда были вместе и говорили, что это девочка. — Я действительно так думала. Вот только, когда отец ребенка покинул нас, умер для нас, я почему-то стала уверена, что это сын, МОЙ сын! — Почему? Китнисс, прошу, не лишай меня малышки или малыша! — я падаю на колени. Я готов и не на такое, только бы она не лишала меня возможности. — Пусть тебе, твоя блондиночка рожает. А ко мне не приближайся, не трогай меня. Ты не достоин стать родителем, испытать отцовское счастье, увидеть первые шаги, улыбку сына, услышать первое слово, — все, что она сказала... раздирает меня, рвет на кусочки. — Ты не понимаешь! — А когда я пойму?! Я уже столько пережила из-за тебя! Столько вытерпела! Тебе перечислить, сколько раз я чуть не попала в больницу из-за нервов? Тебе сказать, как я страдала, когда тебя не было рядом. Тебе сказать, как было невыносимо, когда я узнала, что погиб один из наших детей, из-за тебя?! — воспоминания накрывают меня. Казалось, что я не переживут этого! Я винил себя, ведь я был за рулем, я не справился с управлением... Но для Китнисс я должен был быть сильным, ей было еще сложнее. Только ночью я позволял эмоциям взять верх. — Прости... Я... Ты не виноват в его смерти, так... — где-то в глубине мне хочется накричать на Китнисс за это. Как она смеет говорить такое, я сам и без не еврейка, но это понимаю! Неужели не понятно, что мне тоже тяжело! Только, в отличии от нее, мне никто не помогал! — Нет, все в порядке! Я принес слишком много боли тебе. Может ты права, я не заслужил, — нет, я не покажу ей, как мне плохо. — Пит, это не твоя вина, — осознала, что сказала что-то не то. — Китнисс, я не могу просить тебя об этом, но все же... У ребенка должен быть отец, прошу! — чтобы она мне не сделала, я ее очень сильно люблю! И никогда от них не откажусь! Я буду бороться за них до последнего вздоха. – Нет, пусть лучше папа будет... Утонувшим в море, — буду бороться, но не сейчас. Сейчас слишком больно, я не в силах больше ничего сделать. Не попрощавшись, бреду на второй этаж. Нужно открыть окна, а то тут задохнуться можно. Все-таки краска токсична. Почему именно мы должны страдать. Нам всего лишь девятнадцать, что мы такого натворили? Но... Мой подарок должен растоптать все льдины сомнений по поводу моей любви к ней! Я уверен! <center>***<—/center> POV Kитнисс.       Странно вот так встречаться после долгой разлуки. Собираться прежней компанией. Я, Женевьева, Тревис и Сирена, Кэтлин. У нас много общего. Например, мы с Жен обе ждем пополнения, а вот Сирена с Тревисом с недавнего времени живут вместе, и, конечно, наши собаки. — Китнисс, привет! Давно не виделись! — первым подходит Тревис и от души обнимает. — Эй, ты сильно не налегай, — отшучиваюсь я, и друг, извиняясь, отстраняется. С Женевьевой мы то виделись на протяжении моего отсутствия. — А где Кэтлин с Сиреной? — интересуюсь я. — Кэтлин уехала в командировку, а Сирена работает,— как-то неуверенно отвечает парень. — Работает? — переспрашиваю я. — Ну, там, в общем, друг попросил помочь с ремонтом, — сразу после его ответа вдалеке показалась блондинистые волосы подруги. Сирена быстрыми шагами доходит до нас и первым делом впивается в губы Тревиса. Я отворачиваюсь от сладкой парочки и встречаюсь с сожалеющим взглядом Женевьевы. Она, как никто другой, понимает, насколько плохо мне сейчас. Сегодняшний визит к моему бывшему не прошел бесследно. Какая-то часть меня успела регенерировать и готова получить новую порцию разрубающей, калечащей боли! — Китнисс, как я рада, что ты здесь! Пит все уши про тебя прожужжал! — подходит ко мне блондинка. — Не уж-то? А я видела его с другой. Даже в дом осмелился привести, — не особо вежливо говорю я. Не знаю, что на меня нашло, ведь Сирена тут ни причем! — Мне кажется, вам нужно разобраться. Может, опять ты все не так поняла? — хмуро сказала девушка. — Наговорились уже! — тихо парирую я. И правда, вначале в Филадельфию приехал, дал надежду на воссоединение, а сам здесь с другой кувыркается. Сегодня... Сегодня тоже могло все исправиться, но я ляпнула про ту аварию, в которой мы... потеряли самое ценное. Женевьева явно расстроена, я ведь знаю, что она наверняка рассказала Питу и где я нахожусь и показала фотографии, а сейчас все это не имеет силу. Девушка всплескивает руками и просит рассказать, что произошло на этот раз. Скрывать нечего, я выложила друзьям все как на духу: и про мой приезд, и про встречу Пита и его новой любви, и про сегодняшнею ссору. Никто меня не перебивал и не осудил. — Китнисс, я тебя очень люблю, но я должна тебе сказать. Не ты одна страдаешь! Ты не знаешь, какого Питу, я тебе говорила тогда и сейчас повторю: ты его просто не видела! Он был на грани срыва, еще чуть-чуть, и мальчик точно бы в психушку за гремел. Милая моя, родная, все образумится, и не руби с плеча. Ты просто не представляешь, как это — когда у тебя отнимают возможность стать родителем, наблюдать, как растут твои дети. Своими словами, ты просто убила парня; он, когда увидел... Твои фотографии, он же места себе от радости не находил. Сделал даже коллаж, который висит у него в спальне. Он тебя любит! — Женевьева, я не представляю какого знать, что у тебя отняли ребенка? Я пережила смерть своего! Зачем мне доверять человеку, который рушит все на корню. Знаешь, как называется наша история?! Что посеешь, то и пожнешь! А разве не так? Наши пути сошлись именно на измене, на измене они и разошлись! — гормоны дают о себе знать. Слишком много нервов на сегодня. И малышу это не нравится, живот закололо. Черт! — А мне Пит сказал, что ты ему приглянулись гораздо раньше... — многозначительно протянула Сирена. И Пит сегодня мне ту же самую историю рассказал, они что, все сговорились?! — Сирена, ой, лучше не надо! Я думаю, вам нужно свадьбу планировать, а не давать непутевой малолетней девчонке советы, да еще которая по дурости залетела, — перевожу все на смех я, но мне и самой не особо смешно, что об остальных говорить. — А я уверен, что мы на вашей с Питом свадьбе еще погуляем и детей ваших еще понянчим, — задорно поддерживает свою девушку Тревис. — Да ладно вам, ребята! Сами разберутся! — поддерживает меня Жен, спасибо ей. Только вот следующая фраза вгоняет меня в краску: — Вон, Пит-то уже покорпел над нашей непутевой девочкой, так что та от него с таким пузом никуда не денется. Мой муж постарался, а вот твоя-то может сбежать. Тебе еще море работы, — слова девушки вызывает шквал воспоминаний. Все ночи с Питом, они все были по-своему прекрасны и чудесны, те ощущения, которые он заставлял чувствовать меня, ту любовь, которую дарил мне... А может, это и не любовь? Верить в лучшие? Верить сказанному? Поселить внутри себя надежду? А зачем, чтобы вновь пройти через весь ад или убедиться, что Мелларк никогда не будет моим. Пока я не готова! Может, после рождения ребенка я смогу что-нибудь решить, но не сейчас. Слишком рано! Одно я поняла точно. Не правильно говорить, кто родится. Это не честно по отношению к малышу. Говорим, что будет девочка, а в итоге мальчик, и наоборот. Для меня это неважно, главное, что мой... Мой и Пита. Я никогда не перестану любить его. Пусть даже клочками от сердца, но в них будет пульсировать это светлое чувство. Я могу просто не признавать это, но от себя далеко не убежишь!