Отцы и дети

POV Хэнка МакКоя

      Хэнк, конечно, знал, что мир, в котором Эрик Лэншерр свободно жил — он мог бы даже сказать «парил» — был, по определению, тем миром, где Эрик Лэншерр периодически появлялся на пороге - или крыльце, или окне, или балконе (Ромео хренов — а он обычно его и разыгрывал) — Чарльза Ксавьера, чтобы вызывать проблемы. Он, вообще-то, не ожидал, что «периодически» — это «спустя 11 месяцев после случая в Белом Доме», особенно если учесть, что всемирный розыск «мутанта-террориста, известного под именем Магнето» всё ещё активно продолжался. Впрочем, Эрик никогда не отличался тактической смекалкой. - А, - сказал Хэнк, скрючившийся на балконе Чарльза, выпрямляясь, - это ты. Тот недовольно посмотрел на него - драматическое появление было испорчено. - Уже за полночь, - сказал он, - что ты делаешь у Чарльза... в спальне? Хэнк посмотрел на него. - Антенну поправляю. - ответил он. Зависший в нескольких дюймах над балконом Эрик моргнул. - Сигнал плохой. - добавил Хэнк, и Эрик взмахом пальца наладил антенну. - Готово, - сказал он мрачно, - теперь вали отсюда. Романтика, - подумал Хэнк, закатывая глаза, и подчинился.

***

      Учеников в школе всё ещё было немного - отчасти из-за того, что у них не было аккредитации, а отчасти - из-за того, что Чарльз провёл последние десять лет слегка не в себе и забыл, как притворяться, что в его настройках по умолчанию вовсе не стоял непреднамеренный разврат. Хэнк хотел бы найти какой-то способ объяснить родителям детишек-мутантов, что Чарльз вообще-то не это имел в виду, что он на самом деле не — но единственным настоящим объяснением могло бы быть только то, что просто таким уж Чарльз был придурком. Такие объяснения всё равно бесполезны.       К счастью — или к несчастью, это как посмотреть — родителей, которые не могли сами справляться со своими мутировавшими детками, было достаточно много, так что Чарльзу было, чем заняться. К сожалению, это также означало, что дети, которые к ним поступали, были, практически поголовно, ходячими катастрофами. Была, правда, парочка исключений — эти ребята Хэнку нравились. Он их очень ценил. - Грёбаные. Мелкие. Придурки. - Привычно бормотал Алекс, злобно посматривая на малышню, носившуюся вокруг, переворачивая всё вверх дном. У него ушло три дня на то, чтобы перейти от ухмылок из солидарности — как бы признания их «своими» — к ненависти. Вот так и взрослеешь. - Помнишь, как Чарльз учил нас? - сказал ему как-то Хэнк, когда они как-то ночью сидели в подвале особняка на старом диване, смотрели Стар Трек и поедали чипсы. - Стараюсь забыть, - ответил Алекс. Шутка наполовину — всё-таки все остальные к этому моменту уже умерли. - По-моему, он не очень-то хороший педагог. Алекс фыркнул: - Да вообще фиговый, но это его не останавливает. Он же не воспринимает слово «нет», может читать твои мысли и у него куча денег. Вот это точно, - подумал Хэнк. Прямо в точку.       Как правило, Чарльз просто важно поглядывал на детей, отвлечённо вещая о чём-то поверх их голов, в то время как ученики его игнорировали, занимались своими делами, болтали, пока он вдруг не фокусировался на всех них одновременно, — и вот тогда у них не было выбора, кроме как обратить на него внимание, ведь он был у них в головах. Не очень-то честные методы, но ведь это Чарльз. Хэнк, конечно, уже выработал иммунитет к его сомнительному очарованию. Он уже видел худшее. У него было столько материала для потенциального шантажа, сколько никому и не снилось, и Чарльз это прекрасно осознавал.       Иногда, думал Хэнк с мрачным удовлетворением (не его естественная реакция; продукт последнего десятилетия) Чарльз смотрел на него будто бы с опаской, и Хэнк чувствовал, что он занял своё место в этом мире. Не очень часто это бывало — Чарльз, вообще-то, сам не очень часто бывал в этой реальности. Но иногда ведь это случалось.       За какой-то сумасшедше-короткий срок особняк был приведён в некое подобие порядка, и всего через несколько месяцев после того стали прибывать первые ученики, а с ними — Алекс и его хамоватый младший братец, к которому Хэнк мгновенно почувствовал антипатию. - Сто лет не виделись. - Заявил Алекс, и ухмыльнулся, напоминая о том, каким козлом он всегда был. Но Хэнк, который провёл последние десять лет наедине с Чарльзом в этой развалине, был прямо-таки счастлив его видеть.       С чем возникли проблемы, так это с тем, как рассказывать детям про Магнето, которого они все, конечно, знали из новостей по телевидению про попытку покушения на президента, и которого они, в большинстве своём, очень боялись. Или он их нервировал. Или и то, и другое. Кое-кто из ребят постарше сначала пытался выражать восхищение его идеями, но они быстро сдали свои позиции, когда Чарльз уставился на них своим фирменным взгядом прямо в душу, велел им всегда идти дорогою добра и ещё сказал, что Магнето идиот, который не ведает, что творит, да и в моде ничего не смыслит. То есть он на самом деле это сказал. Вот именно это. «Вы только посмотрите, что он заставит вас надеть, если вы присоединитесь к нему» - убеждал он их, потрясая газетой, - «Взгляните!». (В его защиту стоит отметить, что это довольно весомый аргумент.)       Может, Чарльз и прогрессировал, но фактически — по-прежнему оставался придурком.       Но детишки, осознал Хэнк, тоже были не дураки, и довольно быстро сообразили, что там, где замешан Эрик, дело не только в разных политических взглядах... хотя он был вполне уверен, что они не поняли, в чём именно было дело. Как-то одна младшеклассница застала Чарльза за просмотром старого репортажа про Эрика — того, где этот самодовольный ублюдок парит над землёй. Чарльз смаргивал слёзы. - Я помню его ещё неспособным спутниковую тарелку сдвинуть, - ностальгировал он, и девочка растерянно взглянула на Хэнка, сжимая тетрадку с сочинениями. Она была из хороших. - В другой раз, - пробормотал Хэнк, выталкивая её из комнаты (аккуратно. Хэнк всё делает аккуратно).       Жизнь с Чарльзом, порой рефлексировал Хэнк, сделала его ублюдком. Это, вообще-то, было ужасно нечестно — он же остался из преданности, чувства долга, или ещё чего-то там такого. И к чему его это привело? Он становился ужасным человеком. Хотя и не таким, как Чарльз. Это было важно. - Чувак, - как-то ночью сказал Алекс, слегка пьяный и определённо укуренный, - у него же стояк ненависти на этого парня, это реально не смешно. - Чего? - рассеянно переспросил Хэнк. На его руке то появлялась, то исчезала синяя шерсть. Он думал, что, наверное, так себя чувствуют на кислоте - ну, если ты нормальный. И на кислоте. А он — ни то, ни другое. - Стояк. Ненависти. - произнёс Алекс, проговаривая каждое слово с невероятной чёткостью, доступной только очень пьяным людям. - Хочет... хочет отыметь его во все дыры. Так ведь говорят? По-моему, так говорят. - Он вдруг замолчал. - О, чёрт. А у него вообще ещё стоит? У профессора? - Да, - сказал Хэнк. - Ууу, мерзко, - Алекс явно был в ужасе, падая в кресло и закрывая лицо ладонью, - почему ты это знаешь? Откуда? Десять лет в этом доме! Вместе! - Это, - сказал Хэнк, - просто. Отвратительно. Вообще. Отвратительно. Я знаю, потому что... исследования... ну - научные причины... короче, заткнись... Алекс тихонько хихикал, сползая с кресла. - Да пофиг, - пробормотал Хэнк. - Ладно. Не буду я это обсуждать. Особенно с тобой. Тем более сейчас. - Стояк ненависсстиии, - пропел Алекс, - он хочет его трааааххнуууть. Он хочет от него злобных мутантских детиииишееек. - Это раздражает, - сказал ему Хэнк. - Раньше ты был... просто злой. Прекрати издеваться. - Слишком упорот, - рассудительно заметил Алекс в ответ, - и заняться больше нечем. - А жаль, что у них не может быть детей, - добавил он спустя мгновение. - Это бы всё наладило. Бум! И всё. Готово. - Нет. - Мрачно сказал Хэнк. - Всё стало бы только хуже. - Ну, они же оба парни, так что если только у кого-то из них нет секретного гена беременности... И они оба захохотали так, что Алекс свалился с кресла, а у Хэнка пиво пошло носом. Да, подумал Хэнк. Им ещё повезло.

***

Он, конечно, не знал тогда о Питере. Который запутывал дело. Весьма запутывал дело.

***

      Хэнк провёл Эрика по коридору к кабинету Чарльза. Идти так долго было неловко, особенно из-за того что Эрик насупился из-за испорченного появления, и ещё — потому что он одевался как инопланетянин. Это было странно. За эти десять лет у Хэнка было достаточно времени, чтобы подумать над этим, несмотря на то, что прошлая попытка подражать пришельцам была достаточно коротка, и Эрику всё ещё следовало бы найти ей хорошее объяснение — кроме самооочевидного: того, что Эрик просто любит драматические эффекты. Они, естесственно, не могли не столкнуться с Алексом. - О, да это же этот говнюк, - заявил он, совершенно не стесняясь присутствия самого Эрика. Иногда Алекс становился странным, тихим, уходил бродить в одиночестве — Хэнк сделал вывод, что в эти периоды он и думал — по-настоящему — о Вьетнаме, но вообще — повлиять на него было довольно сложно. Он жил в доме, полном мутантов-малышей и мутантов-подростков, родителей которых всё это так достало, что они спихнули детей какому-то странному англичанину, живущему в особняке посреди леса. Да, тут нужны стальные нервы, думал Хэнк. Да ещё и Скотт...       Эрик сердито уставился на него, и даже вытянулся сильнее — хочет выглядеть более устрашающе, предположил Хэнк. - Я должен это видеть, - объявил Алекс, следуя за ними. - Слушай, Эрик, я слыхал, ты тут президента грохнул? - Я не... - раздражённо начал Эрик, и оборвал себя, оскорбившись. - Для тебя - Магнето, Хавок. - Ого, ты всё ещё бесишь меня как раньше, - сказал Алекс. - Я мог бы убить тебя этой лампой на стене, - ответил Эрик, но Алекс только плечами пожал. - Ну да, но ты этого не сделаешь, а то Чарльз расстроится, - заметил он. - А я знаю, что ты типа любишь всё порушить, чтобы привлечь его внимание, но если на кону не стоит судьба всех мутантов, я знаю абсолютно точно, что ты не станешь его огорчать. Судя по лицу Эрика, он уже хотел придушить Алекса своими руками. - И вообще, - продолжал тот, - сложно воспринимать твои угрозы всерьёз, когда ты одеваешься как какая-то помесь гладиатора и персонажа из Стар Трека. Все бра погнулись, погрузив коридор в темноту. - Вот это не круто, чувак, - прокомментировал Алекс. - Вообще не круто. - Это невыносимо, - сказал Эрик. - Ещё хоть слово... - Вот мы и пришли! - Прервал его Хэнк, распахивая дверь кабинета. - А? - рассеянно спросил Чарльз, отрываясь от книги, когда они ввалились внутрь. «Принцесса-невеста», прочёл Хэнк на обложке. На минуточку. - О. - Чарльз. - Зловеще произнёс Эрик. - Эрик, - просиял Чарльз, - а я гадал, когда ты заскочишь повидаться. Эрик немного сдулся. Хэнк взглянул на Алекса. - Стояк ненависти? - спросил он одними губами. - Стояк, - беззвучно подтвердил тот. Судя по лицу, на него накатила тошнота. - Я не заскакиваю. - выразительно произнёс Эрик. - Угум, он прилетает. - пробормотал Хэнк. - Какая экономия топлива, - заявил Алекс, - жаль, что не все так могут. Прикиньте, решили бы топливный кризис. - Я убью тебя во сне. - Пообещал Эрик. - О, да брось, - сказал Чарльз, - они просто подшучивают, потому что соскучились по тебе. Хэнк и Алекс обменялись встревоженными взглядами. Для телепата Чарльз обладал потрясающим талантом по части самообмана. - Я рисковал своей безопасностью и благополучием, - вернулся к прежнему тону Эрик, - чтобы получить... сведения... насчёт одного мутанта. В вашей школе. - Эрик сделал паузу. - Он вместе с вами устраивал мой побег из тюрьмы. - Питер? - изумился Чарльз. - Зачем он тебе? Даже думать не смей сманивать его в какую-нибудь свою новую террористическую организацию, я тебе голову снесу. Я, знаешь ли, привязался к нему, и, к тому же, он и так доставляет много хлопот. Могу тебя уверить, что если ты попробуешь привлечь его к своей деятельности, он устроит такой хаос, какого ты и не планировал. - Чарльз на секунду задумался. - Хотя это у тебя modus operandi, кажется. - Мой интерес - в Питере Максимове... - хмуро, будто нехотя, выдавил Эрик, - у меня - семейный - интерес... Все уставились на него. - Все мутанты - одна большая семья... - предпринял тот попытку патриотического пафоса. - О, чёрт. - Сказал Алекс. - Не может быть. - Да вы издеваетесь, - пробормотал Хэнк. - Это многое объясняет! - воскликнул Чарльз с выражением какого-то неадекватного восторга. - Совершенно невыносимый молодой человек, и всё же странно притягательный. Считает, что правила писаны не для него. Развитая мания величия. И невероятный сладкоежка. Какие-то секунды Эрик выглядел слегка виноватым. - Стоп. - Сказал Алекс. - Чего? Всё очень странно, подумал Хэнк. - Не удивительно, что вы родственники, - продолжал Чарльз с улыбкой, - как говорят, яблоко от яблони недалеко падает. - Я думал, ты учишься великодушию и всепрощению, Чарльз. - Натянуто улыбнулся Эрик. Хэнку подумалось, что он начинает потеть в своём шлеме. - В процессе, - беспечно улыбнулся Чарльз. - Там не меньше двадцати шагов, а я, как ты понимаешь, движусь постепенно. - Простите, но мне нужно знать абсолютно точно, - вмешался Хэнк. - Эрик, ты что — отец Питера? Эрик ничего не ответил, только продолжал мрачно смотреть. Он уже не выглядел опасным и угрожающим, просто стоял — какой-то мужчина в странном старом шлеме, доспехах и косом плаще. - А что, ребят, похоже, вы-таки умудрились завести ребёнка, - сказал Алекс, и ловко увернулся от подсвечника, целившегося ему в голову.       Хэнк думал: от такого люди и получают психические травмы и трагические флэшбеки. Хотя Эрика такие вопросы не волновали, несмотря даже на его собственное прошлое (а его Хэнк, после десяти лет с Чарльзом, знал уже досконально).       Алекс просто выжег в стене дыру и ухмыльнулся. - На ремонт уйдёт много средств, - мягко заметил Чарльз. - Надеюсь, Эрик, ты сможешь это поправить. Ты ведь не бежишь от ответственности, не так ли? Его инвалидное кресло дребезжало.