Отцы и дети

      Пятнадцать минут Чарльз и Эрик препирались по поводу Питера — спор просто ради спора. Хэнк оставил Алекса приглядывать за ними, а сам отправился на поиски подростка. Если бы Питер не хотел, чтобы его нашли, отыскать его было бы просто невозможно, но он — Хэнк был уверен — хотел привлекать внимание, такой уж характер и возраст. Он не был потрясающим психологом, но если общение с детьми и подростками на протяжении последних шести месяцев и научило его чему-то, так это тому, что они всегда искали внимания. Всегда. Это было главное.       Хэнк нашёл его на другом конце комплекса, так далеко от особняка, как только можно. Питер сидел под деревом, сжавшись и обхватив колени руками.       Хэнку не нравилось то, что приходилось быть самым ответственным взрослым в округе. Он не умел иметь дело с эмоциями. Это даже не его работа. Но кто, если не он? У всех остальных получалось ещё хуже.       Он осторожно присел рядом. Хэнк не мог вспомнить, когда он видел Питера в неподвижности так долго. Даже когда он смотрел телевизор — он же всегда двигался. Это выматывало невероятно.       То, что его отцом был Эрик, действительно многое объясняло, но об этом он сейчас говорить не собирался. Как можно было объяснить, что, несмотря на то, что Эрик был ублюдком и Хэнк определённо ничуть ему не симпатизировал, он был просто Эрик. Его невозможно ненавидеть долго — даже если он пытается убить тебя и твоих друзей по дурацким политическим причинам. Он психопат, но под всем этим бредом — просто придурок, который упорно носит плащ и левитирует кресло Чарльза, потому что хочет от него дурацких невозможных мутантских детишек. Хэнк часто об этом размышлял, это было правдой: он прожил в одном доме с Чарльзом десять очень, очень долгих лет. Ничто в этом мире уже не могло его сильно задеть. - Он не такой уж... плохой, - вот что он сказал Питеру вместо всего этого.       Тот шмыгнул носом, и Хэнк взглянул на него. Питер... плакал. Он плакал! К этому Хэнк совсем не был готов. Он мог справиться с ревущими малышами — «Мамуля Хэнк», дразнил его Алекс, ухмыляясь, когда они с воем неслись к нему, чтобы он их обнял. Хэнк обнимал, неловко похлопывая по спине, и, если никто не видел, показывал Алексу средний палец. Но плачущий подросток — это другое дело. - Эм, - красноречиво сказал Хэнк. - Он террорист, - голос Питера чуть-чуть дрожал. - Терроризм это... не так уж и плохо... ну, то есть, мы и сами вломились в Пентагон, а это тоже... против закона. - Но мы никого не убивали! - воскликнул Питер. - Ну, то есть... я так думаю. Мы же никого не убивали? - Не помню, если честно. Плечи Питера поникли, и Хэнк вздохнул. - Я не знаю, - сказал он, - всё запутано. Эрик... это просто Эрик. Такой уж он человек. - Я думал, профессор его ненавидит, - пробубнил Питер, - из-за... всей этой террористической фигни. Ну, и из-за паралича. - Не, - поправил его Хэнк, - он хочет его трахнуть. На лице Питера отразилась смесь ужаса и отвращения. - Знаю, - кивнул Хэнк, - это мерзко. - Почему? - спросил шокированный Питер. - У них тут «Ромео и Джульетта» в процессе. Чарльз последние десять лет вообще ничего не делал, только о нём и говорил. Ну, о нём и о своей сестре — но это другая история; в основном всё равно про Эрика, про то как он его ненавидит и что он прикончил бы его, если б мог. То есть, в общем-то... он просто рассказывал мне про Эрика всё, что знал сам. В подробностях. Одно и то же. Десять лет. Питер скривился. - Ага. Наверное, Эрик в своей одиночной камере делал то же самое — только сам с собой, - продолжал Хэнк.       Вот что действительно странно, подумал он вдруг, так это то, что при всей этой ситуации, несмотря на тюрьму, Эрик не свихнулся ещё больше. - В любом случае, - сказал он вслух, - не так уж он и плох. Просто... просто слегка того. Питер подтянул ноги ближе к себе и поставил подбородок на колени. - Не хочу никого убивать, - негромко сказал он. - Никто не будет тебя заставлять, - сказал ему Хэнк. Подросток закусил губу. - Но... - начал он, и сделал паузу, - что если... - и он опять не закончил фразу. - Ты не станешь таким, как он, просто из-за того, что он твой отец, - неловко попробовал успокоить его Хэнк. - Я думал, что буду... монстром или чудовищем. Потому что... ну, ты в курсе. И вроде ничего. По крайней мере, не монстр. Питер моргнул. Глаза у него были тусклые, усталые. - Ты не монстр, - голос звучал озадаченно. - Ну, эм... - сказал Хэнк. - Просто постарайся поменьше попадать под арест, и, думаю, ты будешь в порядке.

***

      Чарльз и Эрик ждали их у входа в дом, а Алекс прислонился к стене с таким видом, словно он смотрел театральное представление. Хэнк решил не думать о том, чем сейчас могут заниматься детишки, понадеявшись, что, что бы это ни было, разрушений не будет слишком много. - А вот и вы, - обрадовался Чарльз. Питер казался угрюмым, но это ещё ничего не означало. - Я понимаю, - встрял Эрик, - что ты шокирован. - Мягко сказано, - огрызнулся Питер и поморщился. - Как бы то ни было, - продолжал тот, - я бы хотел... пригласить тебя. Уйти со мной. Присоединиться к Братству. Я чувствую ответственность перед тобой - как твой... - А это разве не этот твой... террористический кружок? - спросил Питер. - Это не кружок. Это радикальное движение. - Потрясающе, - оценил Алекс, - просто потрясающе. - Не, я думаю, мне здесь неплохо, - заявил Питер, и Эрик как бы сдулся. Чарльз смотрел на него как-то... проницательно. Чарльз никогда не выглядел проницательным — хотя он, должно быть, часто думал так о себе. Но то, как Чарльз видел себя и то, как он вёл себя на самом деле — это очень, очень разные вещи. - Ты мог бы порой заскакивать повидаться, - сухо предложил он. - Может, проводить время со своим сыном, установить связь, перед тем как немедленно предлагать ему вместе убивать людей. Хэнк увидел, как Эрик прямо-таки заставил себя остановиться и не сказать, что это как раз-таки и было бы проведение времени с сыном и налаживание связей. Эрик всё-таки был совершенно невероятным придурком. - Я полагаю, - сказал он, - я мог бы... попытаться. Чарльз расплылся в улыбке. - Ну разве это не мило! - воскликнул Алекс. - Я сейчас заплачу. - Заткнись, Саммерс, - ответил Эрик. Он выглядел так, словно ему вдруг стало очень не комфортно. Ему не хватало, осознал Хэнк, сверхзадачи. - Ну, - внезапно продолжил тот, - я должен идти. У меня... срочное дело. Все уставились на него. Он откашлялся. - Врёшь, - прямо сказал Чарльз. - Ты не можешь читать мои мысли, - слабо запротестовал Эрик, - на мне же шлем... - Ага, то есть ты у нас неуязвим для всего, кроме этого. - Да. - мрачно уставился на него Эрик. - Повзрослей уже, - сказал ему Чарльз. - Пошли, пообедаем. И сними уже эту дурацкую штуковину, ты должен мне по меньшей мере несколько минут издевательств по поводу того, как после шлема выглядят твои волосы.       Эрик нахмурился, но поднял руки и собственноручно снял шлем — и застыл, на секунду, с затравленным взглядом, пока Чарльз не потянулся вперёд, чтобы потрепать его по руке. Он тут же покатил кресло вперёд, а Эрик, придя в себя, поспешил за ним — и кресло снова поплыло по воздуху. - Бля, чувак, - Питер боролся с тошнотой, - ты был прав. - Хэнк всегда прав. - Назидательно сказал ему Алекс, подходя к ним. Взглядом он следил за тем, как Чарльз и Эрик направились назад на кухню. - Это отвратительно. - Стояки направо и налево, - мягко сказал Хэнк, и Питер изобразил тошноту — со всеми театральными и звуковыми эффектами — и, включив ускорение, рванул за ними. - Идиллия, - хмыкнул Алекс, с хитрой ухмылкой прислоняясь к Хэнку. Тот покраснел.