Невеста для чистокровного

      Год назад моих родителей убили. И я думала, что это самое ужасное в жизни. Вчера мой опекун сообщил, что подписал документ о моей помолвке. Отлично. Просто отлично. Я поняла, что смерть не так страшна, как жизнь с нелюбимым человеком. Все мои доводы по поводу того, что замужество это не то, чем я планировала заняться в ближайшее время, и что отец никогда не выдал бы меня замуж насильно, были разбиты в пух и прах. Ну конечно, сейчас, просто опекая меня, он не получает и кната, а вот когда я выйду замуж – четвёртая часть моего наследства, по завещанию, станет его. И как отец вообще мог назначить этого мудака моим опекуном? Плевать, что он был его лучшим другом, этот мужчина меня возненавидел с первого взгляда, будучи моим крёстным, он часто посещал наш дом, делая мне многозначительные намёки на то, что моё место возле мужа, и я никогда не стану медиком, как хотела. Чёртов сукин сын. Я до сих пор помню его ядовитую ухмылку, когда адвокат нашей семьи сообщил о том, что он будет моим опекуном. В тот же день, как он добрался до моего дома, он навёл там свои порядки. Мне было запрещено влезать в семейные дела, упоминать о родителях, даже заикаться о квиддиче и, тем более, что-либо говорить о парнях, как будто я собиралась ему что-то рассказывать. Что ж, за эти свои «правила» он получил сполна. Каждый день летних каникул я пыталась превратить его жизнь в ад, и это, надо отметить, получалось у меня неплохо. Подсыпанные в его обувь осколки стекла, пепел в еде, чернила на одежде, я даже подговорила портреты показывать ему язык. Да, это просто детские шалости, но меня, на тот момент, это мало заботило. Я просто хотела, чтобы у него была несладкая жизнь. И даже наказания, которые я получала, не мешали мне продолжать в том же духе. Самой гениальной моей идеей я считаю призрака, который был копией моего отца. Я создавала его с помощью обычного, немного деформируемого, тумана, заставляя прилетать в комнату моего мучителя, стоять над его кроватью. И это возымело свой эффект. В конце августа, незадолго до моего отъезда в школу, я заметила, как он дёргается при виде меня, как старается долго не находиться рядом. Позже я поняла, что эти мои шутки и привели к желанию опекуна избавиться от меня и, соответственно, к моему замужеству.       Школа стала для меня спасательным кругом. После той войны, которая немного зацепила Болгарию, в основном, из-за Гриндевальда, слегка пошатнула устой нашей школы. Но Дурмстранг быстро восстановился, нашли нового директора, по сравнению с которым Каркаров - просто воплощение доброты и нравственности, восстановили прежних учителей, так как с их помощью Тёмный Лорд пытался подмять нас под себя. Болгария никогда не вступает в чужие войны, держит нейтралитет, так что особой поддержки у нас он не нашёл. Ну, а те ничтожества, которые всё-таки его поддержали, никогда не выйдут из Нурменгарда, оставаясь его вечными пленниками.       Пребывая в школе, я думала, что не выживу ещё год до своего восемнадцатилетия под одной крышей с этим кретином, зовущимся моим крестным. Я придумывала множество планов, как мне избежать его общества, дойдя вплоть до того, чтобы просто сбежать.       Мне было шестнадцать лет, я была переполнена амбициями, планами на будущее, идеями по поводу того, как я проживу жизнь. А ещё я была безумно влюблена в Виктора Крама, он закончил Дурмстранг четыре года назад, стал ловцом Сборной Болгарии, но часто посещал школу. Наши родители некогда были очень дружны, и, когда я только родилась, Крам нянчился со мной. Мы дружили, когда были детьми, но потом родители рассорились, и мы потеряли связь, вплоть до школы, где возобновили общение. Иногда я представляла нас вместе, и в моих мыслях всё было идеально.       Только вот тогда я и не догадывалась, что моим мечтам не суждено сбыться.       Сегодня – ночь Рождества, ночь в которую этот ублюдок разрушил мою жизнь, подписав магический контракт о помолвке, ночь, когда моя жизнь перестала мне принадлежать.       В эту ночь он рассказал мне о том, что Рождественские каникулы я проведу не с друзьями, как я хотела, или, на худой конец, не у себя дома, а в Великобритании, в поместье моего жениха. И самое страшное было то, что отказаться я не могла, по контракту, за разрыв помолвки меня просто лишат магии. Кто именно будет моим женихом, я не спросила, о чём позже пожалела, но тогда меня просто возмущало само наличие этого самого жениха.       В тот вечер я заснула тяжёлым сном, в котором мне виделись мои покойные родители, бабушка и дед, рассказывавший нравоучения о том, как мне нужно жить.       Утро отметилось моим ужасным настроением и дождём, который лил плотной стеной. А от осознания того, что сегодня я отправлюсь на встречу с «женихом», этот день мне показался чудовищным.       Ах, да, забыла представиться. Меня зовут Мэллеса Дмитриевна Радонева. Откуда такое странное сочетание имени и фамилии? Всё просто. Моя матушка была коренной англичанкой, а отец – болгарином, они познакомились на одном из балов, устраиваемых Британским Министерством, и влюбились друг в друга. Родители были одними из самых светлых людей, которых я когда-либо знала. Они всегда кому-то помогали, отстаивали свою точку зрения, в любой ситуации пытались докопаться до правды, из-за чего у отца были немалые проблемы в Министерстве, но, тем не менее, их уважали и их боялись. Хотя, мне кажется, мои родители нихреново так нагрешили за всю свою жизнь, иначе какого хрена я за всё это расплачиваюсь?       - Я никуда не поеду. – Мой тихий и вкрадчивый голос разрезал тишину гостиной, в которой мы завтракали. Мужчина, сидящий напротив меня, отодвинул от лица газету и посмотрел на меня взглядом полным ненависти.       - Мне плевать. Не поедешь – заставлю. – Он противно усмехнулся, показывая всем своим видом, кто хозяин ситуации. – Я твой опекун, я имею полное право делать с тобой всё, что хочу. Так что, мне плевать на твоё мнение. Я крепко сжимаю вилку в руке, настолько, что ногти впиваются в руку, оставляя следы в виде полумесяца.       - Я никуда не поеду. – Снова повторяю единственную фразу, которая засела в моем мозгу. Судя по скомканной газете, которую он отбросил в сторону, я его допекла.       - Всё-таки, твоя мамаша плохо тебя воспитала. – Мужчина довольно хмыкнул, заметив, как меня покоробило от воспоминания о родителях. Олег Драгоманов ненавидел мою маму за то, что она отняла у него внимание отца, а с моим рождением эта ненависть переросла на меня.       - Не смей упоминать моих родителей. – Говорю тихо, не повышая голоса. Так всегда говорил отец, и я знаю, как это бесит Олега, когда я делаю что-то так же как отец.       - Ты меня бесишь, маленькая дрянь. Как бы я ни любил твоего отца, но уж сильно он тебя разбаловал. – Мужчина говорил медленно, растягивая слова. – Надеюсь, Люциус тебя перевоспитает. – Люциус. Люциус. Чёрт. Откуда я знаю это имя?       - А ты, старый мудак, всё не дождёшься момента, когда запустишь свои руки в деньги моей семьи? – Я упустила тот момент, когда он встал со своего места и подскочил ко мне, это и стало моей роковой ошибкой. Едва оказавшись в зоне досягаемости, он больно потянул меня за волосы, заставив подняться со стула, опрокинув его, и развернул лицом к себе.       - Закрой. Свою. Пасть. – Громкие слова, произнесённые прямо возле моего уха, заставили кожу покрыться мурашками. Нет, я не боялась его, просто было неприятно. Я всегда знала, что Драгоманов просто трус, а ведёт себя так, будто ему всё дозволено лишь по той причине, что он старший. – Ты пойдёшь как миленькая и будешь очень приветлива, маленькая сучка, а иначе отправишься к праотцам. Вразумила?       Он немного ослабил хватку, слегка отпустив волосы, и посмотрел мне в глаза. Чёртов мудак. Я ухмыляюсь, видя, как он ликует, чуя победу, и делаю то, чему меня научил Крам, так сказать, для самообороны. Плюю ему прямо в лицо, надеясь, что слюна растворит его рожу как кислота. Но, увы, этого не случилось. На секунду он отпускает мои волосы, вытирая левой рукой лицо, а в следующую секунду другой рукой отвешивает мне звонкую пощёчину. Мудак. Сраный мудак.       Щека саднила всё то время, что я собирала чемодан и тащила его в кабинет Олега, так как он запечатал все камины в доме, чтобы я не сбежала.       - Удачи тебе, маленькая сучка. Надеюсь, жизнь с ними для тебя окажется Адом. – Он громко засмеялся, довольный собственной шуткой.       Я молчала, молчала, но в душе назревала волна ненависти, и, если прорвётся та плотина, которую я выстроила из аргументов, почему не стоит убивать Олега, то он умрёт мучительной смертью.       Он кинул мне какой-то предмет, как позже выяснилось, это была расчёска, играющая роль порта. Едва поймав её, я тут же исчезла из особняка, служившего мне домом, отправляясь к ненавистному жениху, который должен был стать спутником моей жизни.       Порт привёл меня в комнату, выполненную в серых тонах, служащей, судя по столу, занимающему половину места, гостиной.       - Мисс, мы рады Вас приветствовать. – Я резко разворачиваюсь, чтобы найти источник звука, который, к слову, стоял прямо за моей спиной. И не один. Вместе с женой и сыном.       Едва услышав голос, я начала вспоминать, откуда именно мне известно имя Люциус. А когда я обернулась и увидела его, то окончательно убедилась.       Передо мной стоял Люциус Малфой собственной персоной, и, судя по тому, что у него уже есть жена, моим женихом станет его сын.       Кровь начала быстрей приливать в голову, от чего запульсировало в висках.       Этот чёртов мудак решил выдать меня за Малфоя. Меня. За Малфоя. Меня, дочь человека, который положил жизнь в борьбе за «свет», за Пожирательского сынка.       Молись, Драгоманов. Ты ещё поплатишься за это. И ты, и они. Все. Вместе взятые.