Будет легче

Душевная усталость, что мучила на протяжении многих месяцев и сейчас накрыла меня, из-за чего, я снова не находила себе места. Я устала и вправду устала… Ловить эти злые взгляды на себе каждый день, слышать чьи-либо упреки и плакать по ночам. Дворец, гарем - они так огромны, но тут нельзя найти счастья, как бы ты ни пытался и чтобы не делал. Даже рождение Селима… Нет, я счастлива, еще один наследник, долгожданный мальчик. Но вместе с счастьем его рождение еще принесло мне и смятение. Эту беременность я почти не выходила из покоев. Мне почему-то становилось страшно наблюдать, как снова изменяется мое тело. Я ловила на себе злые, любопытные и завистливые взгляды наложниц, из-за которых хотелось забиться в угол подальше и не высовывать носа. Вот я и не высовывала. Даже Валиде удивлялась, когда я отказывалась приходить на праздники или просто пройтись по саду. А мне было страшно за ребенка, казалось, что даже несмотря на то, что он не родился и все еще находился внутри меня, эти взгляды все равно смогут причинить ему вред. Но самое главное – Сулейман, его любовь, он стал более ревнивым, требовательным, жестким. Я не могла в нем увидеть уже того доброго и ласкового султана, я видела только его холодные глаза. Ах, Сулейман если бы ты только знал, как мне хочется кричать! Если бы ты знал, как я мучилась! Как я страдаю! И как я устала… Но ты не будешь слушать о том, что у меня на душе, ты не станешь придавать этому значение. Ведь женщины в гареме, как правило, должны молчать, будь ты хоть султаншей, наложницей или рабыней. С такими мыслями я сидела у себя в покоях и перебирала украшения в шкатулке. Зачем я выбираю украшения, для чего и куда, я давно забыла. - Госпожа. Я вздрогнула из-за неожиданности и колье с рубинами, что я держала в руках, упало на пол. - Что случилось? – спросила я у служанки и наклонилась, чтобы поднять колье. - Султан вас ждет. - Где? Зачем? – проговорила я, не отрывая взгляда от колье. - Внизу, карета уже подана, вы ведь должны были поехать к Хатидже-султан на ужин. О, Аллах! Как я могла забыть? Я быстро поднялась и скинула украшения в шкатулку. Подойдя к зеркалу и наспех расчесавшись, я взяла платок, чтобы накрыть голову и вышла из покоев. У Сулеймана было хорошее настроение, у меня – нет. Я даже не смогла натянуть улыбку или притвориться веселой и счастливой. Сев в карету, я вежливо поздоровалась с султаном, которого еще ни разу не видела за день, и карета тронулась. - Хюррем, что с тобой, ты выглядишь уставшей? – заботливо поинтересовался Сулейман. Я постаралась улыбнуться, но не получилось, как будто челюсть свело. - Все хорошо, Повелитель, - заверила его я и опустила глаза. Дальше мы ехали молча. Мне резко захотелось спать, и я чувствовала себя выжатой как лимон. Сулейман пытался начать разговор, но с моими короткими и сдержанными ответами не получилось. Ужин как всегда проходил в напряженной атмосфере. Валиде сидела с недовольным лицом – ей не понравился стол, что подарили Ибрагиму. Махидевран вроде бы вежливо разговаривала с Гюльфем и Хатидже, но время от времени ее лицо принимало какой-то недовольный вид. Я же молча водила ложкой по тарелке и не понимала, что я вообще тут делаю. Вроде бы собрались в основном неприятные мне люди, однако сегодня, я почему-то не обращала на них внимания. Взгляд упал на Ибрагима что, перекинувшись парой фраз с Сулейманом, продолжил тихо есть. У него сейчас был такой спокойный и безмятежный вид, что даже едва не умилилась. Тьфу ты! О чем я только думаю? С этими мыслями я не заметила, как ложка начала царапать по тарелке издавая неприятный звук. Все взгляды обратились на меня. - Ой,- невольно воскликнула я и положила ложку. Заботливая Хатидже лишь слегка улыбнулась и сказала мне: - Хюррем, поешь чего-нибудь, ты сидишь так с начала ужина. Я послушно взяла ложку, зачерпнула плова и все… поела. Не знаю почему, но сегодня реально кусок в горло не лез. Тяжело вздохнув, я бросила мимолетный взгляд на Ибрагима. На него было удобнее всего смотреть, так как он сидел напротив. Ибрагим тоже посмотрел на меня, а султан на нас и мне стало жутко от этого. Я успела заметить этот ревностный взгляд, он как пламя свечи тут же зажегся и погас, но разные плохие мысли уже заполнили голову, и я сжала ложку с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Султан же наоборот вроде успокоился и снова заговорил с Ибрагимом. А я уже в который раз положила ложку и заметила, что мне стало тяжело дышать. Тьма окутывала мои покои, и даже слабое пламя свечей не могли ее рассеять. Снова стало тяжело дышать. Мне казалось, что на грудь положили тяжелый камень, который ломал ребра и начинал медленно давить на легкие. Где спасительный луч, что избавит от тьмы? Где сильные руки, что уберут камень и обнимут меня? Что мне делать? Я умираю, я уже просто не могу дышать. Нет сил. Я резко села и взъерошила волосы. Мне казалось, что сейчас Сулейман как прежде крепко прижмет меня к себе и успокоит, но его не было он, наверное, вышел на балкон. Я думала, что после ужина, он устроит мне разнос, но нет. Султан наоборот пожелал меня видеть в своих покоях, и я узнала своего старого Сулеймана, который шептал мне нежные слова, целовал и говорил что любит. - Хюррем, - сказал Сулейман и двинулся ко мне. – Что случилось? - Сон, - пробормотала я, - плохой сон, не переживай. Сулейман был чем-то омрачен, он сел рядом со мной и спросил: - Хюррем, ты меня любишь? Я немало удивилась этому вопросу, неужели после моих клятв, слов, тех ночей, что мы друг другу подарили, он засомневался в моей любви к нему. - Почему ты спрашиваешь? Сулейман как-то сурово посмотрел на меня видимо недовольный тем, что я отвечаю вопросом на вопрос. - Ты и вправду телом и душой принадлежишь только мне? Я возмутилась до крайней степени. Как он может во мне сомневаться! Неужели я давала ему повод? Я вскочила на ноги и зло посмотрела на него. Не хочу разговаривать с ним сегодня, не хочу его вообще видеть после таких вопросов! - Ты оскорбил меня этими словами, я не какая-то блудница, чтобы мне задавали такие вопросы! Я мать твоих детей, я клялась тебе в любви, говорила тебе и скажу сейчас, что мое тело и душа принадлежат, принадлежали, и будут принадлежать только тебе! Неужели не ясно? Но это не убедило Сулеймана. Он разозлился, я слишком сильно на него кричала, я не смела так себя вести. - А вот я засомневался не только сегодня уже давно. - Ты про Ибрагима? Сулейман, это ведь нелепо… - По-твоему я говорю глупости? Придумываю все на пустом месте!? – Он повысил голос и внутри у меня все сжалось. Мне очень хотелось утвердительно ответить на его вопросы, но сказать «да» все равно, что сказать, что Сулейман дурак. - Послушай… - начала я. - Замолчи! – Сулейман приблизился ко мне, и я поняла, что сейчас умру. Он был такой высокий, широкоплечий, что могу сделать я? - Ты испытываешь мое терпение, Хюррем, - прошипел он. - Но, Сулейман, ведь и правда, твои опасения напрасны, - жалобно проговорила я, понимая, что это его не переубедит. - Я так не считаю. - А что ты считаешь, что я тебе изменяю, да еще и с мужем твоей сестры! Глупее просто и придумать нельзя! Я тут же прикрыла рот рукой. Этого нельзя было говорить ни в коем случае. От потрясения, я даже вначале не почувствовала боли, было понятно что меня ударили, когда я оказалась на полу и щека начала постепенно гореть. Меня подняли за волосы, снова ударили, так что пошла кровь из носа, голова страшно загудела, а на глазах выступили слезы от боли, обиды и отчаяния. - Может ты не хочешь больше увидеть детей? – рявкнул Сулейман. – Ты добиваешься этого? Пошла вон из моих покоев! Я быстро схватила халат, который накинула поверх сорочки и бегом ринулась к двери. Пробежав пару коридоров, я осела на холодный пол и зарыдала. Да, и раньше были ссоры, крики, слезы, но чтобы Сулейман бил меня! Такого не было до сегодняшней ночи. Услышав чьи-то шаги, я быстро вскочила и понеслась в сад. Мне надо было срочно бежать, срочно убраться с посторонних глаз. Прибежав в самую дальнюю беседку сада, я вдохнула свежий воздух и вытерла слезы, которые катились по щекам, не переставая. Почему такая участь постигла меня? Почему я всегда так несчастлива, неужели я не могу рассчитывать на обычное людское счастье, чтобы вокруг были любящие тебя люди, которые не пытаются отравить, задушись, оклеветать тебя? Такое было бы, если бы ты сейчас была в своей родной деревне с мамой, папой и давно умершим возлюбленным, подумала я. Но этому не суждено никогда больше сбыться. Я навеки застряну в этом дворце, у меня нет выбора, даже если бы я смогла бы бежать, то куда? И как я брошу детей? Над Стамбулом медленно начало подниматься солнце, один лучик ослепил меня из-за чего, я невольно зажмурилась. Была бы другая ситуация я бы улыбнулась, засмеялась, но сейчас, я упала на колени и зарыдала во весь голос. - Почему, почему я? Чем я это заслужила? – проговорила я сквозь рыдания. - Ты кто такая? Почему не в гареме в такой час? – раздался твердый голос. Я отняла руки от лица, медленно поднялась и обернулась. Передо мной стоял Ибрагим. Ибрагим, который наблюдал в данные минуты мою слабость, который видел сейчас мои слезы. Ненавижу его за это, ненавижу! - Что с тобой? – ошарашено спросил он. - Убирайся! – крикнула я. – Пошел вон! - Кто тебя так избил? – требовательно спросил Ибрагим. - Тебе это знать необязательно, - сказала я. – А сейчас прошу, уйди. Он ушел. Молча, тихо, только перед этим накрыл мои плечи своим теплым кафтаном. __________________________________________________________________________________________ Напишите, пожалуйста, в комментариях продолжать писать дальше или нет!