Гюльфем

Я опять не дождалась приглашения шехзаде. Горькие слезы, оставляя следы, покатились по моим щекам. Я закричала на все покои. Не могла больше держать эту боль в себе. Я вцепилась ногтями в свои же руки. Может, физическая боль поможет заглушить душевную? Но я знала, что лгу себе. Душевная боль убивает намного мучительнее и дольше, не оставляя от тебя ничего. На родине я видела таких. Они уже не жили, а просто существовали. Услышав мои крики, ко мне подбежала Танели и разомкнула мои пальцы, крича: - Гюльфем хатун, что вы делаете? Перестаньте! Может пострадать ваш ребенок. Служанка права. Я причиняю боль моему ребенку. Танели посадила меня на кровать и произнесла: - Это все из-за шехзаде? - девушка печально смотрела мне в лицо. - Да... - тихо ответила я. - Он меня не зовет. В последнюю нашу встречу мне показалось, что он вообще видеть меня не хотел. Может, я ему больше не нужна?.. - Что вы говорите? Просто у шехзаде есть государственные дела. Да еще вы беременны. Может, он не хочет вас беспокоить? Я ничего не отвечала. Просто устала. Полудрему, в которую я впадала после бессонниц нельзя было назвать сном. Мне нужен был отдых. На следующий день ко мне в покои пришла Хатидже Султан. Я встала и поклонилась, улыбнувшись. - Здравствуй, Гюльфем. Как ты себя чувствуешь? - спросила девушка и, как мне показалось, посмотрела на меня с некой заботой. Но это можно было понять. Ведь я ношу члена Династии и ее племянника. - Беременность дает о себе знать, Султанша. Но лекарша сказала, что все хорошо, - ответила я. - Я слышала, ты вчера была расстроена. Я сразу поняла, о чем говорила Хатидже Султан. Не хотела разговаривать на эту тему, поэтому просто сказала: - Немного. Но я просто переволновалась. - Гюльфем, я знаю, тебе тяжело. Но привыкни к этому, - говорила Султанша. - Я знаю. Но не могу. Мне просто нужно время.

***

Я направлялась в хамам, чтобы расслабиться и успокоиться перед сном. Решила, что не стоит ждать приглашения шехзаде и мучить при этом и себя, и ребенка. Войдя в хамам, я присела на лавку, ожидая, пока Констансия и Танели принесут все необходимое. Первая все время волновалась, оглядывалась и нервничала. Что же случилось? Но спросить я все же не решалась. Внезапно в хамам вошла Билги-калфа и произнесла: - Гюльфем хатун, тебя шехзаде желает видеть. Я улыбнулась и произнесла: - Констансия, Танели, быстрее! Наследник меня ожидает. Я была так рада, что не замечала ничего вокруг. Выйдя из хамама чистая и благоухающая, направилась в свои покои подбирать одежду. Волосы были заплетены в толстую косу. На мне было серебристое платье, а к нему ожерелье с жемчугом и небольшие сережки. Шла я к покоям Сулеймана быстро. Когда двери открылись, постаралась успокоиться и спокойным и размеренным шагом подошла к шехзаде. Он подошел ко мне и обнял. Я вдохнула знакомый и родной запах, исходящий от него. - Шехзаде, я по вам так соскучилась! - с жаром произнесла я. - Я тоже, моя Гюльфем, - улыбаясь, говорил наследник. Шехзаде, осторожно взяв мое лицо в свои руки, начал нежно целовать.

***

Прошел месяц. Недуги, связанные с беременностью, прошли. И я стала чувствовать себя лучше. Шехзаде стал меня звать немного реже, но относился с той же теплотой и нежностью. Часто мы с ним говорили про нашего ребенка. Меня волновала Констансия. Конечно, она многим мне помогла и была верна. Девушка заслуживала отдыха. Но Констансия стала часто где-то пропадать. И это вызывало у меня некоторые догадки. Но я внушала себе, что в этом случае подруга рассказала бы мне обо всем. С Эсин мы почти не встречались. И не заводили тему последнего разговора. Если уж ей будет нужно узнать подробнее, то сама ко мне придет. Сегодня вечером в гареме должен был утроен праздник. Я одела бирюзовое колье и сережки с цирконом и золотые браслеты. Волосы были собраны в высокую прическу, которую украшал обруч. Когда все собрались внизу, заиграла музыка, наложницы начали танцевать и петь. Айше Хафса Султан была в радостном настроении. На ней - фиолетовое платье с золотым узором, ожерелье и серьги с аметистом. Хатидже Султан с легкой улыбкой оглядывала всех. На Госпоже было платье белого цвета и к нему тонкая цепочка и небольшие сережки с нефритом. Фюлане была в желтом платье, колье и серьги с топазом. Она была вместе с маленьким Махмудом. Играла с ним, разговаривала, отвечая на его забавный лепет. Я сидела вместе с Констансией и Танели, смеясь и обсуждая праздник. - Фюлане, как поживаешь ты? Махмуд? - спросила Айше Хафса Султан. - Хорошо, Султанша. Он уже может ходить с моей помощью! - улыбаясь и гордо смотря на своего ребенка, говорила фаворитка. - Покажи! - восторженно произнесла Хатидже Султан. Фюлане опустила Махмуда на пол и взяла его ручки в свои. Малыш начал переставлять ногами и еще неуверенно ходить, иногда даже чуть ли не падая. Эта картина умилила меня. Я положила руки на живот. Скоро и мой ребенок родится, и смогу похвастаться его достижениями.

***

Я расчесывала волосы перед зеркалом. В покои вошла Танели и произнесла: - Гюльфем хатун, Эсин просит поговорить с вами. - Пусть входит. Неужели спустя столько времени она решила поговорить со мной? Если так, то я была бы рада. Она, наконец, поймет всю ситуацию и перестать сыпать на меня ложными обвинениями. Я присела на диван и наблюдала за входящей девушкой. Только сейчас заметила, что за все это время она сильно изменилась. Лицо, когда-то сияющее и веселое, теперь серьезное. Румянца нет, вместо него бледность. Волосы, которые Эсин любила часто распускать, туго завязаны в пучок. Девушка отличалась своей красивой фигурой, но теперь она исхудала. Все же эти переживания сильно сказались на ней. Мне стало ее жалко. Как я могла так поступать после всего, что с ней случилось? Она бы меня не бросила. - Ты хотела поговорить со мной? - тихо спросила я. - Да. Расскажи мне все, что ты знаешь о моей беременности. Только, пожалуйста, правду. Пусть и самую горькую. Я должна все знать, - уверенно говорила девушка. Было видно, что она уже готова к этому разговору. - Хорошо. Все началось задолго до того, как ты думаешь. Ведь беременна ты была не один раз, - я закрыла глаза. Не хотела видеть реакцию Эсин, понимая, что виновата во всем. - Что? Не может этого быть! - Помнишь тот день, когда тебе объявили, что ты беременна? - Конечно! Один из самых лучших моих дней в жизни, - на ее лице появилась горькая улыбка. - Я тогда пошла забрать твой платок и услышала, как разговаривали Адак и Фюлане. Из их разговора я поняла, что Фюлане, когда ты была беременна в первый раз, устроила выкидыш. И, узнав о новой, она начала кричать на лекаршу за то, что объявила, что у тебя будет ребенок. Но Адак сказала, что мала вероятность, что ты выносишь дитя. Я виновата, что не рассказала всего сразу. Но не хотела, чтобы ты нервничала. Вдруг я лишь спровоцировала бы выкидыш? Поэтому решила молчать и надеяться на то, что Аллах сохранит ребенка. - Но почему не рассказала, когда я потеряла его?! - Эсин кричала, а из глаз лился поток слез. - Сначала ты была слишком слаба. Я не хотела твоей смерти. А потом тебе приказали выбирать: или оставаться, или уезжать. Я не хотела, чтобы ты цеплялась за прошлое, а стремилась в будущее. Прости. - Но чем ты докажешь все это? - девушка с небольшим недоверием и вызовом посмотрела на меня. - Не я... Адак хатун.