Happily

- Давай. - Я не хочу. - Блин, Найл, ты же обещал. - Я ничего не обещал. Я просто сказал «прикольно». - Это звучало как обещание. Дава-а-ай, - протянул Зейн, опустив голову мне на плечо. Я вздохнул, закрывая глаза, и тихо произнес: - Пенис. - Громче! Мы с каждым разом должны говорить громче, я же объяснял тебе. Да, мы с Зейном играем в «кто громче скажет «пенис“», или как там эта игра называется. А может это и не игра вовсе, это больше похоже на маразм идиота. Какой нормальный человек будет сидеть посреди парка в центре Лондона и орать название мужского полового органа? Но Зейн настойчиво хочет играть, и я не могу устоять перед его щенячьими глазками. - Пенис, - в полный голос говорю я. На нас оборачивается какая-то бабулька, которая спокойно кормила голубей около скамейки впереди нас, а потом она отходит по-дальше. Как я вас понимаю, пожилая леди. - Пенис! - воскликнул Зейн, а я прячу лицо в ладони. Боже, чем мы занимаемся. Мне надо о серьезных вещах думать, мне же скоро в университет. Да, я решил, что не пойду в модельный бизнес, а буду ветеринаром. Что может быть прекраснее животных? Вот именно, что ничего. Буду спасать жизни маленьких котиков и собачек. И Зейн тоже в художественное не поступил — он решил подождать с этими всеми поступлениями. Только Гарри с Луи уже студенты, поэтому мы так редко и видимся. В последний раз я говорил с Луи неделю назад, когда он неожиданно приперся ко мне в дом в десять вечера, что бы повидаться. Приспичит же ему, а. - Найл. Твоя очередь, - Малик пихнул меня локтем в бок, и я состроил страдальческую мину. - Пенис! - повторяю я на несколько тонов выше Зейна. А когда он делает то же самое, только громче, проходящая мимо нас мамочка с тремя детьми пытается закрыть им всем уши, глядя на нас, как на сумасшедших. Здравствуйте, я Найл Хоран и мой парень идиот. Занавес. Я уже открыл рот, что бы выполнить свой долг перед Маликом, но тут он резко вскакивает, утягивая меня за руку, и я падаю лицом прямо в траву. Когда я очухиваюсь, Зейн возбужденно скачет на месте, показывая куда-то в сторону, откуда на нас идут два огромных полицейских. Боже, я так ссыканул, что за секунду вскочил с травы и рванул в противоположную сторону за руку с Зейном. Этот идиот угарал во весь голос, пока мы бежали из парка, а когда мы скрылись в магазине цветов, он почти повалился на пол истерично смеясь. - Могу Вам чем-нибудь помочь? - обращается к нам ошарашенная девушка за прилавком. Я улыбаюсь ей и подхожу поближе, пока Зейн уссыкается, стоя в искусственных лавандах. - Можно мне три тюльпана? Желтых, - девушка кивает и семенит в отдельную комнату, а Зейн вперевалочку подходит ко мне, все еще хихикая. Когда я поворачиваю голову на него, то замечаю, что у него аж слезки на глазах выступили. Это ж надо таким идиотом быть. Но я все равно улыбаюсь, потому что как тут не улыбаться? Девушка возвращается, соединяет три желтеньких тюльпанчика красивой красной ленточкой и протягивает их мне. Расплатившись, я вручаю этот мини-букет Зейну. - Вот тебе цветы, только успокойся, - прошу его я. Малик кивает, нюхая цветы, а когда мы выходим из магазина, он чмокает меня в щечку и мы под ручку идем гулять дальше. ххх. Так. Кто-нибудь умеет готовить? Я не умею, но мне надо. Сейчас Зейн будет учить меня готовить его "королевскую" пиццу. Вообще-то, это обычная пицца, но самолюбие Малика просто не дает ему назвать это "произведение искусства" обычной пиццей. Так что да, сейчас я буду учится готовить "королевскую пиццу мастера Зейна Джавадда Малика", о как. - Значит, смотри, - Зейн протягивает мне миску с потертым сыром, и я вглядываюсь в нее. - Да не на сыр смотри, а на меня. Я перевожу взгляд на его лицо, и вглядываюсь теперь в него. В его прекрасные шоколадные глаза, в его невероятные скулы, в пухлые губы, в растрепанные смольные волосы. Какой же он у меня прекрасный. - Берешь сыр и посыпаешь им тесто, - командует Зейн. Я послушно беру из миски немного сыра и тонким слоем сыплю его на тоненькое тесто, так мастерски приготовленное Маликом. Он хвалит меня и протягивает мне тарелку с порезанной на ней ветчиной и солеными огурчиками. - Теперь клади пять кусочков ветчины и шесть, нет, семь кусочков огурчика. - Почему именно семь? - интересуюсь я, не спеша накладывая ветчину поверх сыра. - Потому что я так сказал, - а, ну да, понятно объяснил. Я закатываю глаза и кладу семь кружочков соленого огурчика на пиццу. - Умничка, - Зейн чмокает меня в губы. - Что теперь, о великий пицца-мастер? - спрашиваю я. Зейн ухмыляется, протягивая мне тарелку с помидорками. - Клади, - приказывает он. Ух, нравится мне, когда он мной командует. Если вы понимаете, о чем я. - Сколько? - Четыре. - А не мало? - Не перечь, - он шлепает меня по заднице. В нем сегодня пробудился господин? Ему бы еще плетку, а мне бы руки связать, вот тогда это было бы весело. Опять же, если вы понимаете, о чем я. Я послушно кладу четыре кусочка помидорки поверх ветчины и огурца, а потом, под присмотром Зейна, посыпаю все это специями и сыром. А в миске остается еще немного сыра, когда мы ставим пиццу в духовку на 20 минут, и знаете что мой засранец с этим сыром сделал? Да, он бросил его в меня. Прямо в лицо. За что потом получил кусок ветчины в глаз, так-то. Кухню нам убирать особо не пришлось, потому что вся еда осталась на нас с Зейном. И да, Малик лично мыл мне голову от сыра. Это был веселый день. Вообще, все то время, что я провел с Зейном было великолепным. Потому что я люблю этого идиота больше всего на свете.