Твоя тайна, Грейнджер!

***

Тебе становится не по себе, когда окно в комнате раскрывается от сильного ветра и ваза с цветами, которую сюда поставила мама, падает, разбиваясь и разбрызгивая воду. Неприятный холодок проходит по обнаженному торсу, а приятное тепло после горячего душа исчезает буквально на глазах паром, исходящим от твоего тела. Еще несколько лет назад самые любимые ощущения были — прохлада, дождливость и тоска. Странное сочетание, которое, казалось, в то время вошло в привычку. Но потом появилась Грейнджер. И это сменилось теплом, счастьем и вроде бы любовью. Затем Грейнджер исчезла так же быстро, как и появилась, забрав с собой все те эмоции и красивые воспоминания. Хорошо, что она это забрала, иначе не было бы душе спокойно. Жизнь без неё налаживалась и входила в привычное когда-то русло. Однако любовь к теплу осталась по сей день. Почему такая странная парочка рассталась и как так вышло, что родился ребенок? Все до больного банально. Она искала в тёмной душе свет, которого и нет вовсе. Тебя нужно было принять таким, какой ты есть, а не переделывать под себя, а-ля еще один золотой мальчик Грейнджер. Ты психовал, она бесилась. Были ужасные ссоры. Но потом в какой-то миг это исчезло. Она ушла ничего не объяснив, оставив записку. Ту, которая мгновенно вспыхнула и развеялась пеплом в окно. Ох, как же ты был зол, но все прошло. Конечно, ведь ты считаешь, что это она закончила вашу историю, умолчав о самом главном. Интересно почему… И сейчас Гермионе нужна была помощь. Быть якорем совершенно неизвестное дело для тебя. Как вообще возможно быть для кого-то якорем? Но девушка быстро плывет по течению жизни и ей нужно притормозить, чтобы всё вспомнить, чтобы вернуть себя настоящую — ей нужно скинуть якорь на дно океана и услышать о каких именно моментах их жизни будут петь волны. Главное, чтобы течение не было настолько сильным и не снесло этот якорь под именем Драко. Ведь тебе тоже нужно за что-то зацепиться, чтобы удержаться. Но идея пришла сама. Эндрю.

***

Гермиона переживала. Она хотела заколдовать Локвуда всеми возможными проклятиями мира, но в тоже время боялась и слово не то ему сказать, словно все так и должно быть. Идея сбежать из дома была такой очевидной, но тело отказывалось собирать вещи, кричать Джинни, чтобы она ускорилась одевать малыша и написать записку Гарри, чтобы помог. Только он сможет обеспечить ей защиту. Он и скорее всего Малфой. Но как только девушка думает о нём, внутри все холодеет и почему-то появляется грусть. — Прошу, Гермиона, ты должна уйти от него. Я не понимаю чего ты ждешь? — Джинни буквально умоляла подругу и её глаза были красными от слез. — Джинни, я же уже говорила, что не могу, — голос предательски дрогнул. Ведь она так и не рассказала все подруге. Рыжеволосая девушка лишь закусила губу и отчаянно закатила глаза. Но спустя несколько секунд опомнилась, что должна была кое-что сообщить Гермионе. — Я нашла кое-что в комнате Дрю и спрятала, чтобы Локвуд не нашел, — Грейнджер видно слишком плохо спрятала письмо. В глазах был испуг и тревога. Но Джинни продолжила говорить, — ты встречалась с Малфоями? Они встретились глазами. Слегка опухшие от недавних слез и уговоров Джинни и уставшие разочарованные Гермионы. — Да, — еле слышно, практически только губами. Это было трудно признать. Казалось, что если сказать чуть громче тут появится Эрик и запретит общение с Джинни, убьёт Малфоев, а затем голыми руками придушит и её саму. Но остается один вопрос: если он такой тиран, то какого черта она еще в этом обманчиво уютном доме? Уизли улыбнулась и присела рядом с подругой, которая отчаянно пыталась переварить все то, что с ней сейчас происходит. Встреча с Нарциссой, Блейзом, Драко, а потом еще и Локвудом… — Они тебе помогут? — спросила девушка, но потом тихо прошептала, — Ты хочешь, чтобы тебе помогли? Гермиона всхлипнула. — Джинни, моя голова сейчас взорвётся. Мне так никогда еще страшно не было, понимаешь? Они, они сказали, что я проклята… Но Джинни лишь хмыкнула: — Ты же знаешь, что я и Гарри тоже так думали, так почему ты об этом задумалась только сейчас, а не раньше? — Уизли была немного зла, но старалась держаться. — Потому что Блейз Забини подтвердил это диагностическими заклинаниями. А ты знаешь, что я верю только фактам, — Гермиона бросала взгляд на спящего сына время от времени, боясь его разбудить. — Весь принцип заклятия состоит в затемнении воспоминаний и защиты от полного вспоминания, отрицаниями того, что заклятие действительно есть. Джинни лишь удивленно хлопала глазами, совершенно ничего не понимая. — Заклинание скрывает от меня правду и делает из меня полную идиотку, Мерлин. — Стой, исходя из этого ты признаешь, что Драко отец Дрю? В груди что-то болезненно зашевелилось, что-то живое. Но это чувство быстро исчезло, подходило другое — тошнота. Тошнота от самой себя — в кого она сейчас превратилась? В слабую и неуверенную девчонку, хотя была самой выдающейся. Что стало с настоящей Гермионой? Неужели её свет погас? — Теперь кажется да, но и нет. — Грейнджер, ты невыносима, — Уизли улыбнулась. — А еще я проклята. — Это ужасно… — прошептала девушка и положила голову на плечо подруги. — Мы должны обо всем рассказать Гарри, чтобы он отправил Локвуда в Азкабан, — зло шикнула Джинни. — Пока нет, — встрепенулась шатенка, — Драко станет тем, кто поможет мне снять проклятье, а мы будем играть счастливых девушек, которые ничего не понимают, что бы узнать точно виновен ли Локвуд. И если он виновен, я схвачу его за жабры.

***

— Как думаешь, у нас это надолго? — тихо прошептала девушка, прижимаясь к парню. Его взгляд был задумчив и он не знал точного ответа. — Я не могу тебе сказать наверняка, — совсем тихо произнес слова и прикрыл глаза. — Я стала такой сентиментальной. Просто ужасно, — прыснула она и широко улыбнулась, слушая частое биение сердца молодого человека. — Да, это ужасно, — согласился Драко, — и невыносимо. Аж уши болят, — хохотнул и получил тихий удар в бок. Это всего лишь воспоминания. Глупые и из другой жизни. Это было все не с ними. Это было словно во сне. Когда она пришла и встретилась с твоим взглядом, то единственное, что ты увидел — это неуверенность. А в твоих обычный интерес. Теперь остался лишь один вопрос мучающий твою тёмную и бедную душонку. Она рассталась с тобой из-за проклятья или Гермиона действительно разлюбила. Ответ на этот вопрос ничего скорее всего не изменит. Много времени прошло, столько воды утекло, но на душе будет спокойнее. И даже легче. Грейнджер скорее всего даже не узнаёт поместье Малфоев. Оно кардинально изменилось после болезни Люциуса. Нарцисса пытается всеми силами придать дому уют и тепло, чтобы хоть как-то забывать о том, что явно неизбежно… Девушка пытается незаметно разглядывать новые картины, цветы и даже скульптуры. — Я уже думал, что ты не придешь. Здравствуй, — ты абсолютно спокоен. Теперь задача успокоить её. Взгляд шатенки полностью устремляется на аристократа, коим ты и являешься, и единственное о чем она сейчас скорее всего думает: что я здесь забыла? — Привет. У вас здесь так… светло, — с улыбкой проговорила Гермиона. — Это все мама. Она считает, что так намного лучше и это отвлекает её от дурных мыслей, — абсолютно равнодушно проговариваешь и замечаешь, как она мгновенно стала грустной. Быстрая смена настроения не является тем, что сейчас нужно, Мерлин тебя подери. — Она очень хорошо постаралась. Мне так нравится больше, — все же сказала девушка, а после добавила, — у тебя есть какие-нибудь идеи по моей проблеме? Мысленно усмехнулся и решил полностью не выкладывать всю концепцию плана. — Само собой, Грейнджер, это будет не легко, но я надеюсь, ты будешь стараться. — Это в моих интересах, забыл? — немного грубо проговорила, оскорбляясь твоим словам. Она подумала, что так ты решил её обидеть, уличить в том, что она сейчас не в себе и не будет прилагать все силы к своему спасению? Глупая. Твоя правая бровь чуть изогнулась, а на губах появилась усмешка. Да, что-то в ней еще есть от старины Грейнджер. — Отлично, рад слышать. Тогда пройдем в бальный зал. Она невольно тяжело вздохнула, намереваясь возразить, но ты ей этого не дал, быстро уходя по коридору к залу. Девушка немного погодя все же последовала за хозяином поместья. — Не понимаю, чем нам поможет бальный зал, — недовольно проговорила Гермиона, словно маленький ребенок, у которого отобрали сладость. Но ты не хочешь отвечать. Лишь невербально произносишь заклинание и заиграла отдаленно знакомая музыка. Приятная и спокойная. Волшебница лишь удивленно посмотрела на твою спину, а когда ты к ней развернулся и вовсе покраснела. Она все поняла. Точно поняла. Вот умница! — Теперь ты поняла зачем мы пришли сюда? — совсем тихо проговариваешь, приближаясь к ней. — Я не буду танцевать с тобой, Малфой! — пискнула она. Но ты уже мягко перехватил её запястье и встал в позу, готовый к первому шагу танца. Девушке ничего не оставалось, как подчиниться. — Я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, — шикнула она и ты сделал первый шаг, ведя Грейнджер в танце. — Конечно знаю, Гермиона, — тихо проговорил и продолжил, — ты помнишь, что было на том самом балу? — Девушка лишь закатила глаза. Единственное, что не дало ей съязвить, странное чувство ностальгии и легкая эйфория. Мерлин, да она совсем забыла как прекрасно танцевать с Малфоем! Но в знак согласия кивнула. — Отлично. Значит ты помнишь, как мы мило кружились в танце и как смотрели друг на друга, когда не танцевали? Я вот помню как ревновал, когда мистер Локвуд прижимал тебя к себе в танце и что-то шептал на твое маленькое очаровательно ушко, — словно в подтверждении своих слов, Гермиона была плотнее прижата к тебе и твои губы едва касались её ушка, слова были шепотом. Ели слышным. Прямо как на балу. — И помню, как потом ты громко засмеялась, краснея, — теперь ты смотришь в её глаза, видя абсолютную растерянность. — Я помню, что он рассказывал мне что-то о том, как разыграл преподавателя, а тот и не понял ничего. Это было тогда не так важно, поэтому я не запомнила историю. Ты лишь внимательно изучал её лицо. Гермиона начала чаще дышать, чувствуя себя не в своей тарелке. Она явно смущалась этого взгляда, этого танца и того, что они окунулись не в самый приятный вечер в их жизни. — А что было важным? — Не послать непростительное в Паркинсон, когда ты пригласил её на танец, — смущенный румянец появился на её щечках. Слишком откровенна. Это завораживало. И от этих слов стало не по себе. Вы никогда не обсуждали этот вечер, единогласно решили не ворошить прошлое этого вечера, а сейчас границы рушатся, потому что так нужно… Так очень нужно. — Это было бы тем ещё зрелищем, — усмехнулся и снова закружил девушку. — Тогда хватило зрелищ, Малфой. Между прочим с твоим участием, — так же усмехнулась и она, вернув должок. Твоё лицо скривилось при воспоминании. — Что ты почувствовала, когда я оказался на полу да еще и с дырой в животе? От этого вопроса она вздрогнула. — Это… это был испуг. Я боялась, что ты мог сильно пострадать и действительно переживала за тебя, ведь кто бы смог меня доставать так же как и ты? — она продолжала улыбаться, хоть они и перешли на неровную почву разговора, однако, это прошлое и все что было, то было, нет смысла переживать тот же страх, что был тогда, — А что чувствовал ты? — Ответ слишком очевиден, Грейнджер, я хотел убить Локвуда, — слишком серьёзно было сказано и улыбка Гермиона исчезла, а танец остановился, но расстояние между телами не изменилось. — Хорошо, что ты не совершил ошибку и не стал мстить ему. Кого она защищает сейчас? — Да, потому что я уважал твоё мнение и знал, что тебе это не понравится. — Уважал? А сейчас? — А сейчас всё слишком запутанно. И мы уже не те, — как-то отдаленно проговорил. — То есть сейчас ты меня не уважаешь? — все же зацепилась за слово, чертовка. — Я этого не говорил, Грейнджер, — ты отошел от неё на шаг, так как стоять так с ней было невыносимо… Воспоминания слишком сильно били по сознанию. Неужели ты ещё живешь прошлым? — Ладно, — согласилась она, — и мне кажется, я поняла к чему этот танец и этот разговор, — устало проговорила девушка и скрестила руки на груди. — Удиви же меня, Гермиона, — сузил глаза. Она лишь закусила губу, но потом снова продолжила говорить: — Ты хочешь понять, как после такого происшествия я смогла простить Эрика и согласиться выйти за него замуж? Скорее всего тебе показалось, что если я тебя любила, то должна была всю жизнь ненавидеть Локвуда, раз он причинил тебе физическую боль и отправил на пару недель в больничное крыло. Мол как я смогла сойтись с тем, кто смог навредить мне морально и тебе. Это действительно хороший вопрос. Вот только я не смогу ответить тебе на него однозначно. Ты и сам понимаешь, что скорее всего это проклятье, потому что я совершенно не помню момент моего прощения его и осознания любви к нему. Я не помню и вспоминать не хочу. Потому что… это скорее всего «отвертка», а я глупая и слабая, верно? Так теперь ты рад? Она тяжело дышала, а глаза её горели. Ты был поражен. От этих слов… действительно стало легче. Но ты знаешь, что должен спросить: — Когда ты мне это говорила только что, что ты чувствовала? Правильно ли ты поступила, сказав мне это? Грейнджер уставилась на тебя, словно ты весь из золота. Но затем она открыла рот и снова закрыла его, как немая рыба в аквариуме. В глазах читался вопрос: у тебя получилось или это минутный порыв? — Кажется, это было действительно то, что я думаю. По крайней мере, думала, Драко, — её взгляд стал таким уставшим, словно она прошла столько миль, сколько путешественнику и не снилось. — А сейчас? — с надеждой спросил, стараясь спрятать свои бушующие эмоции. — А сейчас я стараюсь об этом не думать. Почему-то. Молчание. Глубокое молчание проникло в бальный зал и никто не смог и слова сказать, это было невозможно. Ты погрузился в свои мысли, впрочем, как и Грейнджер. Музыка всё продолжала играть, однако казалось, что её нет. Может ты оглох? Взгляд быстро метнулся в Гермиону. — Я думаю, у нас вышло не на долго, Грейнджер. Это очень хорошо. Стоит и дальше стараться. Девушка лишь согласно закивала. — Спасибо за помощь, Драко, и мне пора, — прошептала девушка и направилась вон из зала. — Я пришлю сову, — на прощание крикнул и присел на изысканный диванчик в уголке зала. Послышался звук камина и Гермиона исчезла из поместья Малфоев. Неужели действительно получилось? Грейнджер ведь долго распылялась, когда говорила о чувствах и эмоциях, о правде и о лжи. Она была так похожа на ту, которой она была раньше. И с каких пор ты делишь её на до и после? Зачем это? Однако в голове уже появился новый план, то что точно должно повлиять на это чертово проклятье.

***

Джинни осторожно подошла к Гермионе, передавая ребенка. — Мне пора, меня ждет Гарри. — Ты так мне помогаешь, Джин, я тебе так благодарна, — искренни проговорила Гермиона и улыбнулась подруге. — Ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться. У меня к тебе только один вопрос. Не отвечай на него, лишь махни головой, хорошо? — Грейнджер насторожилась, но согласилась. — Есть сдвиги в том, чем ты занимаешь с… ним? — осторожно спросила, чтобы не услышали домовики Локвуда. Гермиона лишь улыбнулась и махнула головой в знак согласия, но на душе все равно было что-то не то. У Джинни от радости заблестели глаза. — Это великолепно. Я жду от тебя подробностей в эту субботу в Норе. Мы все ждем тебя. И после прощального объятия, Джинни Уизли покинула особняк Локвуда, оставляя там то, чем очень сильно дорожила. Дорожила так, что согласилась обратиться к своего давнему школьному врагу. Единственному, кто смог бы помочь. И впервые сегодня ночью девушка уснет со спокойной совестью. Впервые она на сто процентов была благодарна Драко Малфою.