Uptown Man Backstreet Guy (Господин из трущоб)

Саске окинул присутствующих, пока шел за сцену. Он видел Итачи, стоящего у одного из многочисленных столиков с едой. Видел улыбку на лице во время разговора с Сакурой. Ярость и печаль расцветали внутри, подобно розе, стоило ему только видеть беззаботную улыбку и тихий смех Итачи. Скоро все изменится. Саске хотел видеть, как это лицо будет искажено от стыда, а высокомерный взгляд сменится проблеском позора. Ему хотелось обидеть Итачи. Причинить ему ту же самую боль, что тот причинил ему. Заставить страдать так же сильно, как страдал он. Саске понимал, что ненавидит его. Ненавидит за всю ту любовь, что Итачи показал ему. Ту самую, которая заставила бездушное сердце поверить в прекрасное чувство еще раз. Он ненавидел Итачи за всю нежность, с которой тот прикасался к нему. Саске презирал каждый миг, когда он чувствовал себя живым рядом с ним. И самое главное, он ненавидел Итачи за то, что был обманут. «Возможно, для тебя все было не больше, чем ложь… Но для меня это было реально». Сделав глубокий вдох, Саске позволил насладиться идеальностью его избранника в последний раз. Его пальцы сжались вокруг стойки, пока вторая рука обхватила микрофон, которого коснулись сухие губы. В груди тянуло, легкие сжались. - Эй, детка… - с нескрываемой страстью и нежностью прошептал Саске. Казалось, что само сердце в отчаянии просит Итачи посмотреть на него в последний раз. Весь зал, все гости тут же обернулись в сторону Саске. Но мальчишка наслаждался лишь выражением лица Итачи. Шок и ужас. - Эй, Итачи… Детка, - снова с нежностью прошептал Саске. Печальная усмешка исказила его губы. Итачи выглядел так, словно желал провалиться сквозь землю. Казалось, только этого маленького прозвища достаточно, чтобы сгореть от стыда. Что ж, Саске ведь никогда не был достаточно хорош для него. Саске чувствовал, как исчезает улыбка с его губ, когда угадал смущение на лице парня. Почему так больно? Разве он не хотел, чтобы тот мучился от стыда?.. Сквозь толпу быстро просачивалась служба безопасности. Мадара был весь на взводе и с негодованием и ужасом следил за Саске. Не так уж много времени. - Детка…. Возможно, ты и правда лгал… Но той ночью эмоции и удовольствие были реальны… и твои, и мои, - прохрипел Саске, нажимая на кнопку пульта дистанционного управления. В одно мгновение темный экран ожил. Шокированный вздох прокатился по залу. Громкий скрип тюремной кровати и отчетливо слышимый голос, полный наслаждения - Ита… чи… - Нхаа-а! Ах! Саске видел, как побледнело лицо Итачи. Сакура отвела взгляд, несмотря на ее близость к жениху. Стоны повторились. - Это неправда! – внезапно крикнул Итачи, делая шаг вперед. Даже Мадара был шокирован настолько, что не мог пошевелиться. - Итачи! Прошу, не прячь свой голос. Я хочу услышать его! - Сас… нгх! Нха! Полные удовольствия стоны разнеслись по всей комнате. Саске оставался равнодушным, пока Итачи стоял горящий от стыда. Десятки глаз осуждающе смотрели на него так, словно он был мусором. - Ты просто лжец! Как ты смеешь бросать мне вызов? Как ты смеешь вообще обвинять меня в подобном! Я тебя даже не знаю! – бросил в ответ Итачи. Саске с силой вдохнул. Пальцы сжали микрофон после такого обвинения. Прямо сейчас была только ненависть. Саске не чувствовал ничего, кроме отвращения. Даже толики милосердия и жалости внутри. Как же горд…как же горд и высокомерен Итачи! Даже тогда, когда его медленно лишают достоинства и самоуважения. Но больше всего Саске хотел видеть слезы. Чтобы Итачи плакал так же, как это делал он, когда наплевав на гордость, молил оставить жизнь Наруто. - Саске! Агрх! - Прекрати этот цирк! - Саске! - Слышишь, как страстно ты зовешь меня? – Саске уже сильней заговорил в микрофон. Он не отрывал глаз от Итачи, который теперь желал разорвать на куски всех и каждого, кто не поверил ему. - Тс-сс… - Ха… ах! Во взгляде не было и толики сострадания, даже когда Итачи попросил остановиться. Саске выбрал именно такой способ унижения Итачи потому, что он знал, что Учиха действительно доверял ему в ту ночь. То, как он цеплялся за него во время секса, то, как он отдал ему себя полностью. «Больно, не так ли?» - Почему ты это делаешь? Я ведь даже не знаю тебя! - крикнул Итачи, делая шаг назад. - Хааа!.. Сас… Саске не дернул бровью, наблюдая за парнем, который так отчаянно отрицал все, лишь бы избавиться от стыда, позора и боли. - Лжец! – ревел Итачи, и в голосе слышалась просьба. Саске усмехнулся. Кто бы знал, как ему нравится это жалкое выражение лица, как ему нравится наблюдать потерю самообладания. Не так ли Итачи насмехался над ним той ночью, когда убивал Наруто. Все это давало ощущение власти, контроля над каждым движением и эмоцией парня. Было безумно приятно осознавать, что Итачи беспомощен против них. Он мог разве что кричать. Это так трогательно. Чувство сродни приручению дикого животного. - Саске! Нгх! Саск… Я…ах! - Все хорошо… кон…чай… ха!.. - Остановись! Остановите это! Нет, Саске не хотелось смеяться, но приятные покалывания удовольствия зудели под кожей. Итачи заслужил это. Он выставлял его дураком. Все гости смотрели на Итачи с отвращением и усмешкой, пока он сам испуганно смотрел по сторонам. - Хватит! Прошу! Прекрати! – пытался достучаться до гостей Итачи. «Вот это уже лучше», - отметил про себя Саске и с усмешкой поднял микрофон к губам. - Громче, детка… Обычно ты просишь меня куда громче! - Прекрати этот цирк! Это ложь! Он лжет, лжет! – в отчаянии закричал Итачи. Но никто не верил ему. - Я хочу, чтобы ты стонал для меня. - Остановите! – Итачи неожиданно бросился к двери, врезаясь в ошеломленных официантов. Десятки дорогих бокалов тут же упали на пол, а с ними и сам молодой господин. Гости даже не повернулись, наблюдая за тем, что разворачивалось на экране. Приглушенные стоны, полные удовольствие, наполняли комнату. Саске шагнул вперед, желая увидеть унижение Итачи. Ему не хотелось упускать и секунды чужой боли. - Не трогай меня! – прикрикнул Итачи, когда один из официантов попытался помочь ему встать. Вся одежда Итачи была пропитана шампанским. Саске видел душевную боль в глазах парня. Два сотрудника службы безопасности схватили его за плечи и грубо потащили со сцены, вырывая микрофон из рук. Секундой позже на сцену вскочил Мадара, подбирая пульт и выключая видео. - Ты гребаный кусок дерьма! – зарычал Мадара. Но взгляд Саске был прикован к Итачи, на ватных ногах поднимающемуся с пола. В этих глазах были слезы. В груди тут же разорвалась боль. Это не было запланировано, и Саске глубоко вдохнул. Казалось, что вся боль, скорбь, унижение и слезы передались ему. Что это? Итачи едва покачал головой, смотря на Саске влажными глазами с такой болью, что мальчишка был шокирован, а после этого вышел. Гнев, печаль, ярость – все это разбило сердце Саске, о котором он, казалось, что забыл. Нет… Итачи заслужил это… Он сделал это! Итачи игрался с ним! Предал его! Но почему же? Почему он чувствует себя так дерьмово от того, что он обидел Итачи? Почему сердце разрывалось внутри, а слезы наполнили собственные глаза? Отчего слезы Итачи рвали душу на части. Прикрыв глаза, Саске попытался успокоиться. Жуткая тишина наполнила все вокруг. Воздух вокруг был ледяным и наэлектризованным, пробирающим до костного мозга. - Теперь ты доволен? – процедил Мадара. Саске поднял глаза на раздраженного мужчину. На этот раз он готов к тому, что Мадара убьет его на месте. На самом деле… это было бы прекрасно, потому что сейчас ему не хотелось ничего другого, кроме как умереть. Казалось, что вся воля к жизни, все силы он хранил для сегодняшнего дня. После той ночи он готовил себя к тому, чтобы умереть здесь. - В чем дело? Не хватает духу? – усмехнулся Саске. - Ты всего лишь мусор и эгоистичный мальчишка! – Мадара нахмурился, а его пальцы сжались. Ему хотелось придушить этого подонка, но не на глазах у гостей. - … . - Выбросьте его на улицу. *** В баре грохотала музыка, мигали софиты и светомузыка. Саске опрокинул еще один стакан внутрь и стукнул о стойку. Ебать! Вот это жизнь! Вот уже несколько дней люди из центральной части города восхищались им и благодарили, едва в СМИ появилась новость. Это была самая крупная разборка без стрельбы за последнее время. Черт возьми, он сколотит состояние, продавая копии видео, которое Шикамару записал для него. И Саске постарается, чтобы журналисты прибегали к нему за большей порцией сальных подробностей. Сейчас Саске не волновало, что все это очерняло Итачи еще больше, выставляя его извращенцем. Если он позволит себе хотя бы подумать о милосердии… то это будет означать то, что он любит его. Этому не бывать! Ему хотелось верить в Итачи, в того Итачи, который прекрасно играл роль любовника! Не было никаких чувств и искренности. - Эй… пошли, - вздохнул Шикамару, дергая Саске за плечо. - Блин, чувак! Давай я куплю тебе еще бутылку? – протянул парень, убирая от себя раздражающую руку. - Сас… - Бармен! Еще пива для моего друга! – крикнул он. Шикамару нахмурился. Быть может, он и сделал все для Саске, но он не мог оставить его здесь. Наверное, это не видно, но Шикамару знал, что мальчишке нужен кто-то, чтобы следил за тем, дабы он не подох где-то в канаве. - Саске, хватит уже. - Чувак!.. Мне еще далеко до «достаточно»! – усмехнулся Саске, взлохмачивая влажные волосы. Не достаточно. Ему никогда не будет достаточно, даже на том свете. Хотелось напиться так, чтобы мысли, наконец, слились в месиво. Хотелось пить до тех пор, чтобы не помнить собственное имя. Лишь бы не знать ничего. Ему не хотелось мучиться болью, которая разрывала грудь, стоило вспомнить о слезах Итачи, пролитых из-за него. Не было сил думать о том, как он предал Саске. Лишь бы не вспоминать Итачи. Хотя бы сейчас. - Идем домой … - снова позвал Шикамару. - … . - Саске… - Я уже дома… - с горечью в голосе прошептал Саске. *** Итачи тихо шел на кухню через темную гостиницу. Черная пижама была окроплена брызгами зубной пасты, а распущенные волосы были растрепаны. Его глаза были опухшими и красными, а дрожащие пальцы вцеплялись в волосы. «Мадара… После всего, что произошло… Почему ты все еще любишь меня?» «Потому что ты мой сын!» «Не правда!» «Итачи… ты будешь моим сыном несмотря ни на что». Итачи хныкнул, обхватывая руками дрожащее тело. Слова Мадары задели его за живое. Он не заслужил этого… не заслужил такого обращения. Парень стиснул зубы и открыл дверь холодильника. Он достал два пузырька снотворного, какие-то таблетки и пару банок пива, которое тут же перелил в кружку. Не спалось уже несколько дней, и тошнота стояла в горле. Ему просто хотелось уснуть. Уснуть и забыть о всем! Но он не мог… Не мог закрыть глаза, и не видеть отвратительные картины день ото дня. Не мог перестать видеть податливое тело, выгибающееся навстречу, стоны и крики. Не было сил забыть позорное выражение лица, которое было отчетливо видно на видеозаписи. И что было еще хуже… он не мог забыть, жесткое и холодное выражение лица Саске, который с удовольствием наблюдал за его унижением. Слезы выступили на глазах от одной этой мысли, но Итачи пытался сдержаться. В груди все сжалось, а тихий хрип вырвался из горла. Пальцы сжали столешницу от ярости и злости на себя. Боже! Сейчас не было сил, чтобы контролировать себя. Последнее время Итачи не знал, когда из глаз польются слезы. В последнее время Итачи не мог сказать, когда он упадет на колени и взвоет от бессилия. Это полный крах! Журналисты никогда не отстанут от него. «Итачи-сан, сколько партнеров у вас было?» «Вы любите заниматься этим в общественных местах?» «Говорят, что вы делали это прямо в офисе компании. Это правда?» Заткнитесь! Просто заглохните! Все это происходило так часто, что хотелось закрыть руками уши и не слышать унизительные вопросы и доводы, которые совсем не относились к делу. Из-за Саске все было только хуже. Итачи снова стиснул зубы, когда горячие слезы обожгли щеки. Пальцы с силой сжали пузырек снотворного. «Знаете… Итачи очень громкий… Он просто великолепен, когда кричит!» - рассказывал всем Саске. Хватит! Разве этого не достаточно? Ему уже настолько мерзко, что он не может даже видеть своего отражения! Итачи был настолько брезглив, что он не мог сходить в душ и касаться собственного тела, которое так охотно подставлялось под ласки этого человека! «Итачи нравится боль… Между тобой и мной, думаю, должно быть что-то причиняющее ее». Парень сделал глубокий вдох, расправляя легкие. Губы дрожали, а грудь сводило от судорог. Хватит лгать! Горсть снотворного отправилась в рот, стакан пива помог проглотить таблетки. Итачи полностью опустошил стакан. «Люблю ли я Итачи? Не знаю, но черт побери!.. Он так чарующе стонет!» Итачи поперхнулся, неуверенной рукой ставя стакан на место. Губы сомкнулись, не давая внутреннему демону выбраться наружу. «Секс в общественных местах возбуждает Итачи… туалеты в торговых центрах, гардеробы и прочее…» Итачи хныкнул. Ему хотелось остановить боль. Ему хотелось просто все остановить! Но таблетки не помогали! Он больше не мог терпеть! Слезы скатывались по щекам, обрисовывая подбородок Итачи. Держась за столешницу, он опустился на холодный кафельный пол. «Мадара, мне так жаль… Я не тот сын, которым ты мог бы гордиться...» Закашлявшись и ссутулившись, он прижался к кухонному столу, прижимая колени к груди. Пальцы вцепились в волосы, и он застонал. Только сейчас Итачи мог дать волю своим чувствам, зная, что его никто не услышит. Ему нечего терять, потому что у него забрали все. «Саске… Интересно, ты когда-нибудь любил меня? Хотя бы мгновение?» Слезы продолжали скапливаться в глазах, застревая на влажных ресницах. Постепенно тело расслаблялось. Он чувствовал, как в животе все скрутило и заболело. Сознание находилось на грани. Воспоминания о том, как Саске игрался с ним, сменяли друг друга с бешенной скоростью. Он видел каждую деталь, которую невозможно забыть. Итачи принял их, делая глубокий вдох. Дрожащее тело бросило в холодный пот, пока изнутри вырвалось желание выплюнуть все то, что было в нем. Он видел Саске. Его нежность, мягкость и слезы. Саске наклонялся вперед и целовал его с небывалой нежностью, словно все вернулось на круги своя. Мальчишка был таким ласковым, любящим и теплым, что когда он отстранился, то сердце готово было выскочить из груди. Саске целовал его на улице, не заботясь о том, что их увидят, и это делало его счастливым. Итачи был настолько опьянен счастьем, что, казалось, он выпил бутылку текилы в одиночку. «Детка… Сделай же что-нибудь. Не будь… бревном». Итачи невесело усмехнулся. Все это выглядело слишком жалко. Саске всегда смеялся с издевкой, и даже сейчас он видел эти искривленные губы. «Тебе нравиться быть сверху, не так ли?» «Ммм… так вкусно, как весенний дождь». Итачи задыхался. Боль внутри усиливалась, снова бросая в жар. Все вокруг тряслось и светилось… к горлу подступила горечь. Боже! Он застонал, кладя руку на ноющий живот, а второй держась за холодный кафель. Чертова тошнота старалась избавить тело от гребаных таблеток. Черт… Итачи выдохнул. Голова начала кружиться, и он мысленно постарался вспомнить Саске. С каждой секундой это становилось трудней, сознание ускользало в никуда. «Я защекочу тебя до смерти!» Итачи выдавил из себя улыбку, хотя горечь заставляла морщиться и сгибаться в адских болях. Тогда Саске рассмешил его. Этого никогда никто не делал прежде, так же как и не заставлял его плакать. С Саске он пережил тысячу жизней, и ни об одной из них не сожалеет. Итачи любит его, и ненавидит. «Спокойной ночи, Итачи…» Казалось, в этом голосе даже сейчас была нежность и любовь, которые он видел в последний раз, когда целовал его, за секунду до того, как вошел Мадара. Итачи представлял Саске, и от этих воспоминаний перехватывало дыхание. Он видел всю мягкость и доброту, с которой мальчишка касался его. Иллюзия любви, которой, быть может, никогда и не было. «Саске… Я действительно любил тебя, несмотря на всю ложь…но, хоть когда-нибудь ты любил меня?» Итачи чувствовал, как сознание мутнеет, а руки ослабли. Боли и рези в желудке были невыносимыми. - Агрх… - с этим звуком, он отдаленно почувствовал, как упал на холодную кухонную плитку. Темные шелковистые волосы в беспорядке легли на плечи и лицо. Господи… даже в последний момент, он выглядел настолько жалко, что даже Бог не посмотрит на него. - Спокойной ночи… Саске… - чуть улыбаясь, прошептал Итачи. Слезы стекали по щекам, а тяжелые веки сомкнулись. Разум затянуло черной завесой. *** Мадара сбежал вниз по лестнице на кухню. Халат был небрежно накинут на плечи, а в глазах неподдельный ужас. Несчастная горничная спускалась следом. - Нет! – взревел он, стоило ему увидеть неподвижно лежащего на полу Итачи. Пустые пузырьки, банка пива и упаковка таблеток – все так же валялось рядом. Мадаре казалось, что кислород пропал из легких, а сердце внезапно остановилось, забыв о том, как действовать. Казалось, что весь мир рухнул, обратившись в ничто. Мадара упал на колени, поднимая бледное безжизненное тело сына дрожащими руками. - Нет, нет!.. Нет! Итачи! Очнись! – вскрикнул он. Голова Итачи откинулась назад под мертвым грузом. Длинные поблекшие волосы путались на руках, опадая на холодный кафель. На губах еще блестела выступившая слюна. Итачи выглядел настолько бледным, что Мадара впервые чувствовал подобный страх. Пальцы, дрожа, поспешили нащупать пульс на шее сына. Слабый, но он был. Тут же, Мадара собрался, прижимая парня к себе. - Вызовите врача! Немедленно! – скомандовал он горничным. - Уже вызвали. - Тогда идите к Пейну! Разбудите его! Почему мне все нужно вам разжевывать?! – продолжал бесноваться Мадара, заставляя прислугу застыть в шоке. Отойдя от потрясения, одна из горничных все-таки помчалась наверх. Мадаре сейчас было плевать на то, что его действия были нелогичны. Его не волновало ничего, кроме Итачи! Не может быть, чтобы это была реальность! Мадара тяжело дышал, поглаживая большим пальцем бледные холодные щеки Итачи. - Итачи… Ты слы…слышишь меня? Под…поднимайся. Прошу тебя! Пожалуйста… - голос был полон отчаяния. Мадара несколько раз встряхнул Итачи. Где, черт возьми, этот врач? - Ну давай же… - просил Мадара, едва похлопывая по бледной щеке. Сердце билось так сильно, а внизу раздавались тошнотворные позывы, и все из-за того, что Итачи не реагировал. Кровь в жилах застыла, а сошедший с ума орган словно застрял в гортани. Как такое случилось? Мадара чувствовал себя неудачником. Отец – неудачник! Его долг – защитить Итачи! Он должен был защищать своего сына! Он должен был стать для Итачи опорой! Его оплотом, убежищем! Но в итоге он не смог дать ему ничего, когда ему было плохо… Мадара сдавленно выдохнул, когда грудь сдавило еще больше, чем он ожидал. Слезы выступили в глазах, а сам он опустился на грудь сына. - Ита…чи!.. – звал он. Это его вина! Если бы он постарался, то смог бы не допустить этого видео! Если бы он только усилил меры безопасности в ту ночь! Если бы он проводил больше времени с Итачи… Если бы он говорил своему сыну о том, что любит его… Что гордится им… Ничего этого бы не произошло. - Н-не надо, Итачи! П-прошу, нет!.. – умолял он. Мадара склонился так низко, что кончиком влажного носа касался лба. Он просто ничтожество, а не человек! - Я люблю т-тебя, Итачи!.. так сильно л-люблю… Ты знал?.. – отстранившись, Мадара поглаживал непослушными пальцами сухие волосы. Слезы скатывались по щеке, оставляя влажные волосы. Было не важно, что он так бесстыдно плачет над Итачи на глазах своей прислуги. Мадаре было плевать, что его просьбы и мольбы звучат неуместно и глупо… на все плевать! На все, кроме Итачи. Он хотел достучаться до сына, если был хоть малейший шанс. Хотел сказать, что любит его… всегда любил его. С той самой ночи, когда привел к себе домой. - Так сильно люблю… прошу, сделай это для меня… очень прошу!.. – не унимался Мадара. *** «Рано утром сын миллиардера Учиха Мадара,Учиха Итачи, был доставлен в больницу из-за передозировки снотворным при попытке самоубийства. Имеются сведения, что это стало следствием депрессии из-за секс-скандала, разразившегося недавно. Достоверные источники сообщают, что состояние критическое и теперь ему требуется пересадка печени. Операция будет запланирована, как только состояние Учиха Итачи станет стабильным. Так же имеется информация о том, что донором выступает сам Учиха Мадара. Кроме того, сообщается, что Учиха Мадара подаст в суд на любого журналиста, который появится на территории больницы». Эту новость передавали по всем каналам. Каждый старался прибавить что-то свое, но смысл оставался тем же. Было так много вещей, которые Саске не мог понять. Было так много вещей, которые действительно не имели смысла. Но именно сейчас не имело значения ничего, кроме того, что он видел. Саске стоял над Итачи, заключенного в белую больничную одежду, с кислородной маской на лице и капельницей, подключенный к приборам. - Саске… - прошептал Итачи. - Детка… - со всей любовью и нежностью ответил Саске. Вряд ли такое вообще было возможно. Это было не то, чего добивался Саске. То был гнев и злость на предательство Итачи, но это – слишком… Он никогда не хотел бы чтобы это случилось! Но что сделано, то сделано… И он знает, что должен сделать… Так больше не может продолжаться… Ему надо отпустить все и исчезнуть из жизни. Он обязательно научиться жить без него. Не любовь и не ненависть. Возможно, в один прекрасный день он бы смог простить Итачи за всю ту боль, что тот причинил. За всю его ложь… за сладкий обман… за ту любовь, которая все-таки пробудилась в его сердце… за все. - М-мне так жаль… - выдавил из себя Итачи. Сердце внутри разрывалось, грудь вздымалась от нервов. Правда, глаза до сих пор были сухими. Ему действительно жаль… очень жаль… Было так много слов, которые хотелось сказать, чтобы Саске знал. Итачи хотелось сказать, что Саске особенный для него. Ему хотелось сказать, что он действительно любил его, несмотря на то, что тот сделал. Но больше всего хотелось сказать спасибо, спасибо за все, что тот для него сделал. Но Итачи молчал. Он был не вправе делать это, после того, что совершил. - … . - Мне очень жаль… Саске отвернулся. Нечего говорить, на самом деле. Он знал, что Итачи говорит это не в бреду, а осознанно. Но Саске правда нечего было ответить. Было ощущение, что он действовал на автопилоте. Саске не мог понять, что он чувствует в эту минуту, но он знал одно – прямо сейчас он не в силах простить Итачи. - … . - Я не хотел… - Хватит, - выдавил из себя Саске, делая шаг к больничной койке. Хватит… Он пришел сюда не для того, чтобы слушать оправдания. Он не был здесь для того, чтобы требовать объяснений. Он был здесь даже не для того, чтобы смотреть на слезы и плач Итачи. Саске слишком устал от всего. Он приехал сюда попрощаться… Чтобы убедиться, что Итачи не попытается найти его снова. Итачи не заслужил его. Итачи не заслужил ни места в его жизни, ни его воспоминаний. И Саске хотел убедиться, что тот понимает это… поэтому никаких болезненных сцен и воспоминаний, только не это! - Сас… - Я пришел сюда не для того, чтобы слушать тебя… - отрезал Саске. - … . - Я пришел к тебе попрощаться. - Знаю… - выдохнул Итачи. В груди снова все сдавило, когда он смотрел в глаза Саске в последний раз. Он не заслуживал прощения и понимал это… Он не заслуживает симпатии Саске… Даже то, что Саске пришел к нему – величайшая блажь. Печальная улыбка отразилась на тонких губах, а жалкий смешок вырвался из горла. Теперь, когда все произошло, он знал, что полюбил этого мальчишку с той самой ночи, когда встретил его у себя в комнате. Дикий зверь, которого никогда не приручить… Что Итачи мог сделать, чтобы все исправить? Почему бы просто не пережить этот год еще раз? - Я такой идиот… - с сожалением выдохнул Итачи, и наконец тяжелая горячая слеза скользнула вниз. Губы задрожали, а слабые пальцы сжали простынь. Своими руками он уничтожил все, чего так отчаянно желал. Что за глупая игра! Что за высокомерие! - Итачи… - прошептал Саске, садясь на край койки. - Я… - Хватит… Больше не надо плакать… - Саске едва улыбнулся, проводя пальцем по щеке парня и стирая теплые слезы. - Прости… - не унимался Итачи, бессознательно прижимаясь к мягкой ладони Саске. - Тс-сс… - Я… - Тс-сс… Не плачь… все не так уж и плохо… - успокаивал Саске. В груди сжималось все сильней только от того, что Итачи проливал бесполезные слезы. Боже, как он смешон… Как жалок сейчас был Саске, ведь часть его до сих пор любила Итачи. Это сложно принять, по крайней мере, прямо сейчас. Именно эта его часть заставила прийти к Итачи попрощаться, а не исчезнуть без слов. И именно эта его часть сейчас вытирала слезы человека, который принес ему столько боли… Эту свою часть Саске ненавидел больше всего, но именно она заставляла чувствовать себя живым. Крошечная частица, сохранившая любовь, несмотря на весь ужас и страдания. Тихий щелчок в замочной скважине – Саске понял, что время истекло. - Саске… время посещения закончилось, - тихо сказал Мадара. Саске кивнул. Вот и все… - Прощай, Итачи… - голос был так тих, так напряжен, будто мог сорваться в любой момент. Саске склонился вперед, чтобы оставить последний поцелуй на лбу Итачи. Пальцы коснулись затылка, а потом и шеи, цепляя цепочку с ожерельем из жемчужного камня, которую он подарил когда-то. Одним движением он порвал ее. Все должно быть так, словно они никогда не встречались… Так, как должно было быть… - Саске… - Прощай. Итачи сомкнул веки и отвернулся, не желая смотреть, как Саске уходит. Эмоции терялись, овладевая им. Тело сводила судорога, слезы безмолвно катились вниз. Когда дверь закрылась, Итачи наконец выдохнул. Больше не было смысла сдерживаться. Именно сейчас он позволил себе предаться собственному горю и сожалению от прошлых необдуманных поступков… Возможно, это был первый раз в жизни, когда он понял, каково это – любить кого-то по-настоящему, а потом потерять… - До свидания, Саске… Конец. (Следующая глава – Эпилог. Стоит учесть, что к основной истории он имеет косвенное отношение и не является ее прямым завершением.)