Ясеневый лист

Кончились времена охоты на ведьм – теперь ведьмы охотятся на нас. У. Зыбура

***

      Поздняя осень. Разноцветные листочки то и дело кружили над прохожими, пытаясь привлечь к себе внимание. Одни возьмут да приземлятся прямо на голову, позже весело и легко слетая вниз, другие неожиданно упадут человеку на нос, также играючи спархивая, а третьи и вовсе нагло опустятся прямо в корзинку с чем-то вкусненьким, будто говоря «Ну пожалуйста, взгляни на нас, какие мы чудесные!». В числе таких листочков, который выбрал именно последний способ, оказался жёлтенький. Он упал в корзинку с капустой очень внезапно и весело, так, что несшая ее девушка от сей неожиданности чуть не оступилась на ровном месте. Девица удивлённо взглянула вниз, но, не обнаружив там ничего, кроме симпатичного листочка, посмеялась над собственной пугливостью и поспешила дальше.       «Наверное, это всё Верн виноват, — про себя заключила она. — Каждый раз подкарауливает и выскакивает так неожиданно — хоть за сердце хватайся, чтоб не выскочило».       Верна, к слову, простым человеком не назовешь. С первого взгляда казалось, что дурак дураком, а бывало прислушаешься и понимаешь: в его словах что-то есть… Этакий странный тип, подкарауливающий всех своих потенциальных жертв за углом с мудрёными разговорами. Вот только внешность у него не очень-то располагающая: худощавый паренёк, с кривоватым, постоянно улыбающимся ртом, и это пугало. К своим восемнадцати годам он уже каким-то образом успел начать лысеть, отращивал смешную хлипенькую бородку, покачивающуюся от любого дуновения ветерка. Лишь только добрые глаза располагали к нему сразу же, как только повнимательнее в них заглянешь, только мало кто желал это делать. Такие серые, будто беспристрастные ко всему на свете, но откликающиеся на все твои чувства в нужный момент. Если ты ему друг. А Злату он именно таковой и считал.       Девушка всё дивилась: и чем же ей только удалось завоевать к себе такое расположение? Возможно, как-то размышляла она, Верну больше и дружить-то не с кем, большинство сверстников не любит его, посмеивается, даже издевается. Конечно, из-за его своеобразного поведения и внешности, но Злата считала, что это всё равно не повод его унижать. Вот так как-то и пожалела однажды этого странного паренька, и с тех пор он за ней бегал как собачонка, что иногда раздражало. Но самое необычное, что в такие моменты Верн как будто это чувствовал и исчезал на время. А вот куда, оставалось только догадываться. Ведь никто толком и не знал, откуда он взялся. Этот нищий бродяга. Злате снова приходилось удивляться, как он так может чувствовать её настроения. Не колдун ли?       А колдунов в тех краях развелось немало. Но девушка их не жаловала. Она не любила все эти волшебные заговорческие штучки, разные «фокусы» и тому подобное. Злата предпочитала жить и наслаждаться обычной жизнью без всех этих «чудес». К счастью, её семья жила далековато от мест скопления любителей поколдовать да напророчить судьбу.       Однако всё-таки не сумели они избежать соседства с одной очень неприметной ведьмой. Жила старушка за небольшой речушкой — стоило лишь перейти мост, как её домик тут как тут. Местные слыхали про неё, сначала побаивались, но со временем поняли, что эта бабушка-колдунья ко всем равнодушна. Живёт себе тихо, спокойно, никого не трогает — и ей хорошо, и им тоже. Женщины даже повадились заходить к ней за разными травками, а смелые девицы — за гаданием на суженного. Да вроде больше и не делает она ничего удивительного и волшебного.       Вот и Злата сейчас шла к ней — не по своему хотению, а по просьбе матери. Захворал у них отец, уже неделю как лежит и не поднимается, то в холод, то в жар его бросает. Обеспокоились все домашние — а у Златы есть брат-молодец, совсем уж взрослый, двадцать лет ему, недавно женой молодой обзавёлся, но родителей и сестру всё равно не забывает — совсем уж почти отчаялись. Ни один лекарь, к ним приходивший, не смог помочь и не знал, что за хворь такая; вот только у матери осталась одна надежда на ту самую ведьму да на её целебные отвары с травами. Злата подумала-подумала — что всё-таки не сделаешь ради отца родного! — да и решилась пойти у этой колдуньи выспросить, сможет она чем-то помочь.       Вот и почти добралась наша девица до её дома, осталось только мостик перейти. Перешла. Постояла немного у двери в раздумьях, войти не решаясь, но пересилила себя и постучалась. Недолго хозяйку ждать пришлось. Вышла к ней бабушка лет шестидесяти, вся в чёрном, с заплатками в нескольких местах, одежонка у неё старенькая, а на руках котейка мурлычет, ласкается.       Посмотрела она на девицу пустым взглядом, будто вовсе сквозь неё, да и вымолвила:       — Гадать на суженого пришла, красавица? — поглаживая кошку.       Злата замялась, покраснела, и вовсе забыла, зачем пришла-то. Не такой она себе «ведьму» представляла. Хуже да страшнее. А тут вышла к ней обычная старушка, совсем не злая. Только холодом от неё веет… Нет в ней жизни.       — Здравствуйте, бабушка, — поклонилась ей девушка. — Нет, не за тем я пришла, а попросить помощи в лечении отца. Захворал он у меня уже как неделю.       Подозрительно муркнул кот, посмотрела на неё старушка и жестом пропустила в дом, так ничего и не сказав.       Зашла Злата с боязнью. Не приходилось ей ещё по ведьминым домам ходить, однако внутри оказалось уютно, все мрачные представления рушились. Пахло травами, на верёвочках висели разнообразные аккуратно собранные пучочки. Если бы не стоящий в углу котёл, можно подумать, что это дом обыкновенной знахарки. Что именно таилось в том котле, Злата не решилась узнать.       Девушка проследила взглядом за ведьмой — та рылась в одном из своих ящичков. Кот в это время удачно переместился ей на плечи.       Лишь только Злата решила объяснить старушке, какие же симптомы у её отца, как та опередила её.       — То жар, то холод у него, говоришь? И встать не может? Приготовлю я вам настойчик… Надобно будет растереть им, а вот этим, — Злата с опаской проследила, как ведьма зачерпнула из того самого котелка какой-то отвар и аккуратно налила в баночку, — напоишь. Через день всё как рукой снимет. А пока сядь, подожди полчаса.       Девушка неуверенно приняла из её рук лекарство и послушно присела на краешек скамейки, мечтая поскорее уйти домой. Всё-таки что-то её здесь немного пугало.       Злата слыла девушкой скромной и послушной, но когда надо, могла проявить характер. Месяц назад ей уж стукнуло шестнадцать лет и, как всем девицам её возраста, для нее настала пора выходить замуж. Но об этом Злата совершенно не мечтала и даже думала со страхом. Девушке казалось, что тогда у неё отнимут свободу, да и к детям она ещё совершенно не готова. Однако захаживающие в её дом «кавалеры» думали совершенно иначе. Девица была прелестна и мила собой, и никому такую красоту упускать не хотелось. Голубые очи всегда смотрели тепло и приветливо, а волосы светлые, как лучики солнца, спускались ниже колен. Маленькая да складненькая, она походила на только-только распускающийся цветок, наполненный жизнью. Её хотелось защищать и оберегать, но лишь близкие знали, какой она может быть отважной.       Матушка, будучи очень привязанной к своей любимой и единственной дочери, последнему ребёнку в семье, терпеливо выслушивала всех и вежливо просила их зайти через годик, если чувства к Злате так сильны. Женщина была не из тех матерей, которые готовы при любом удобном случае отдать свою дочь замуж только потому, что так принято, без всяких чувств. За это девушка её всегда несказанно благодарила. Да и отец ни на чём не настаивал, во всём соглашаясь с любимой женой. Как раз поэтому-то Златин брат и женился так поздно по местным меркам, но зато на «той единственной». И теперь супруги души друг в друге не чаяли, а родители с нетерпением ждали, когда у них появятся внуки. Но сейчас эту радость омрачила болезнь отца. Так что девушке уже точно было не до замужества…       — Вот, дитя, возьми. — Задумавшаяся Злата и не заметила, как быстро пролетело время и ведьма уже стояла возле неё с отваром в маленьком горшочке. Девица поспешила принять его и вновь благодарно поклонилась.       — А вы возьмите, пожалуйста, наш дар взамен. — Она протянула ту самую корзинку с большими и сочными кочанами капусты — самыми лучшими, что нашлись в их огороде.       Женщина безразлично махнула на неё рукой. Её взгляд случайно зацепился за висящую на стене картину – хижину в хвойном лесу. Всё выглядело как настоящее. В глазах старушки будто что-то ожило, замерцал неведомый озорной огонёк; она ещё раз взглянула на девушку, только уже не как на пустое место, и неожиданно сказала:       — Вот как выздоровеет батенька, приходи с подарками. Не люблю брать что-то до результата.       Злата удивлённо кивнула и побыстрее выскочила наружу. Перемену в настроении старушки она не заметила. Ей хотелось скорее помочь отцу.

***

      Отвар и настой и правда помогли. Отцу полегчало уже через несколько часов после того, как Злата сделала порекомендованное ведьмой. Всем от счастья хотелось плакать, даже брату, который зашёл их проведать и узнать о самочувствии отца. А уже на следующий день батюшка совсем пришёл в себя и выглядел таким здоровым, будто и не болел вовсе.       В благодарность матушка наполнила корзинку всем по чуть-чуть, что у неё было, да так, что бедная Злата еле её подняла. Вечером ей опять пришлось идти к ведьме. Но на сей раз девушка сама чуть ли не бежала к домику за речкой, чтобы поведать о случившемся чуде. Как всегда неожиданно и откуда ни возьмись перед ней возник Верн.       — Злата, — улыбнулся он ей всей своей широкой улыбкой.       Девушка от испуга чуть не выронила корзину из рук.       — Ах, Верн! Это опять ты! Ну сколько раз можно просить не пугать так, — немного посердилась она.       Парнишка виновато покачал головой и выхватил у неё поклажу.       — Прости. Ой, у Златы тяжёлая корзина! — покачав её вниз и вверх, подметил он. — Куда Злата идёт с ней?       — Подарок ведьме несу за то, что вылечила нашего папеньку, — поведала девушка, решив позволить Верну помочь.       — Ведьме? Той старухе? Не ходи! — неожиданно сказал он, останавливаясь; во взгляде промелькнул какой-то страх.       Злата удивлённо обернулась.       — Почему это? А, ты, наверное, боишься её. Я тоже сначала опасалась, но на самом деле ничего страшного в ней нет. Пойдём же, я только поблагодарю и пойду обратно, — убеждала его девица.       Однако парень настойчиво стоял на своём.       — Не ходи, — уговаривал он.       Девушка не понимала, что с ним такое, но после нескольких минут препирательств ей это всё надоело, и Злата уверенно выхватила у него корзинку.       — Не хочешь — как хочешь. А я пойду. Не думала я, что ты такой трусишка, — обиженно задрав носик, выдала она и, больше не медля, пошла по мосточку к дому колдуньи.       Верн же схватился за голову, будто что-то болезненно прокручивая в мыслях, и начал метаться из стороны в сторону, не решаясь идти за ней.       Девушка тем временем уже снова стояла у той самой двери. Оповестив о своём прибытии, она отворила дверь первой.       — Госпожа ведьма. Госпожа? — окликнула она в темноту. Внутри не горело никаких свечей, лишь только свет с улицы слабо помогал разглядеть обстановку. Старуха не откликалась. — Я хотела бы поблагодарить вас. За батюшку. — Всё ещё с надеждой, что её услышат, проговорила девушка.       Откуда-то сверху послышался шорох. Девица вскрикнула от внезапного приземления ведьминой кошки прямо на руки. Та вместе с корзиной с грохотом упала на пол, все собранные матушкой продукты разлетелись по полу в разные стороны.       — Ох! Что же ты наделала! — воскликнула Злата и скорее принялась их собирать.       Девушка не могла видеть, как совсем не слышно со спины к ней подошла ведьма. Она лишь расслышала слова: «Спасибо за подарок, это будет одна из лучших моих картин». Ведьма коснулась полотна кистью, Злата даже не успела ничего понять, в голове будто что-то на мгновение вспыхнуло и… тут же затихло. Всё исчезло… даже она сама.       Ей не довелось ни услышать, ни увидеть, как всё-таки решившийся прибежать сюда Верн зашёл в дом, кинул наполненный ужасом и боли взгляд на картину, медленно осел на пол и начал биться об него головой, рыдая и злобно крича:       — М-мама! Мама! Что ты сделала?!       Но женщина не обращала на сына никакого внимания. Впрочем, ей это не впервой. Она предпочла любовно разглядывать получившуюся картину, ласково поглаживая её своими сморщенными пальцами. Уж очень хорошей та вышла. Злата смиренно застыла на ней, стоя рядом с хижиной. Среди этого леса она выглядела спустившимся погостить на землю лучиком солнца…