Ясеневый лист

      Дело подступает к часу ночи.        Тени, таинственно ползающие по подоконнику, мерно убаюкивают, снова и снова навевают дремоту, но не дарят глубокого и спокойного сна будущей маме, которая то и дело с беспокойством поглаживает свой еще не успевший округлиться, но уже такой любимый животик. «А этот капец уже небось давно десятый сон видит. Ах, мой хороший…» — думается ей в полудреме. Поддавшись нахлынувшим чувствам, девушка, не открывая глаз, поворачивается на другой бок и прижимается к сопящему дорогому человечку.        — М-м-м, Темка мой Темушка… — обняв любимого так нежно и сильно, как могла, будущая жена утыкается носом ему в шею и запускает руки в волосы... показавшиеся малость подозрительными на ощупь.        А жених, видимо, ещё не окончательно отъехал в царство Морфея — сонно встрепенувшись, он секунду раздумывает и бухается обратно, носом в подушку. Неразборчиво бурчит:        — Как, опять? Ночь уже давно… Охламон. Тоже мне, нашёл убежище…        Услышав знакомый, но почему-то непривычный тембр, Ирма целую минуту размышляет над смыслом сказанного, но всё-таки решает приоткрыть один глаз со словами:        — Про какое-какое убежище ты там бормочешь? — посмеивается, целуя в ухо. — Говорила же тебе: на ночь много не ку… — И речь ее обрывается от понимания, что это самое ухо тоже какое-то странноватое…        «Откуда у него веснушки?»        Завзятая шутница уже хочет озадаченно рассмеяться и подколоть, но, чуть приподнявшись на локтях, в ступоре не может вымолвить ни слова. Нахмурившись и помотав головой, она невольно отвлекается от немого созерцания соседской макушки и обращает внимание на упавший ей на колени длинный локон... Громко сглотнув, как будто не в себе, берёт его в руки, надеясь понять весь этот «прикол».        — Это… Когда это я успела покраситься, и какой-то он длинный, ёлы-палы… — произносит Ирма с малость нервным смешком.        — Наверно, Мирка опять мои краски нашел. Хотя я вроде на антресоли прятал… Или забыл? — бормочет друг… да только совсем не тот, которому здесь лежать полагается! В темноте не разобрать очертаний и деталей, но макушка у него однозначно лохматая и рыжая, а не обрастающая черная, да и пижама какая-то незнакомая, несерьезно-полосатая. Чтоб Темка такую надел? Да ни в жизнь!        Видимо, тоже вспомнив про баламута Темира, мужчина наконец выныривает из подушки и подслеповато щурится:        — А где Темка-то? И кого чем покрасили? Всё вроде в порядке… А-а-а, сон привиделся? — потягивается он. — Златик, спи.        — К-к-какой… нафиг… Златик? — с нотками разыгрывающейся обиды и ревности, чувствуя, как потихонечку сходит с ума, Ирма начинает инстинктивно снова щупать свой живот, явно ощущая что-то не то. — Это не моё. Та ты меня так разыгрываешь, что ли, а?! Ха-ха, не смешно!        По старой доброй привычке «с любовью» огрев кого-то непохожего на Темира подушкой, уже немного запаниковавшая девушка резко вскакивает и подбегает туда, где, по идее, должен быть выключатель. Но ничего в темноте не нащупав (да ещё подметив, что у неё за спиной целая копнища волос, причём действительно пшеничных!), она выдаёт всё более странные фразы:        — Блин, Темир, правда-правда не смешно, найди мне его, мне нельзя сейчас волноваться!        — Златик, ты чего? — искренне недоумевает «будущий муж», шаря по заставленной тумбочке.        Разве Злата так себя ведет? Да всем известно, давно меж друзей расползлась байка о том, как Эргаш порой «приклеивался» к мольберту на целые сутки. Но терпеливая женушка даже тогда не ругалась и не колотила работягу подушкой, загоняя спать, а только укоризненно вздыхала и своей искренней заботой, сама того не замечая, побуждала оторваться от злосчастного творчества пораньше. И мало-помалу брала верх в поединке "девушка с картины vs картины". А вот так, как сейчас, Злата никогда не говорит, не держится! Из чего троюродная тётка набодяжила тот компотик в посылке, который они давеча открыли? Что жене после него приснилось, или дело не в этом?        И причем тут Темка? Он что, совсем обалдел и завалился к семейным людям в ночь-полночь? Неужто до сих пор не привык после своего «путешествия», что Рыжик теперь женат и при сыне?        Нащупав нечто холодное и плоское, Эргаш пытается пристроить на нос линейку вместо очков, но быстро отбрасывает помеху и больше не тратит время на поиски. Приблизившись, пытается успокаивающе паникершу обнять, приговаривая:        — Конечно, не волнуйся, моя милая, зачем переживать? Ну не хочешь — не буду называть Златиком, буду величать солидно, Златой, или даже по отчеству. Но зачем надо Темира найти? Он все-таки тут, опять день с ночью попутал? Что-то я недопонимаю, видимо… Спросонья.        — Эргаш?! Ты, что ль? — отстраняясь и вглядываясь в знакомое лицо, восклицает та. — Фух, ну хоть одна родная физиономия рядом. Но от этого, блин, всё равно не легче! Чё, блин, тут происходит?! — с до боли знакомой манерой и эмоциями на лице, которые смотрятся ну о-очень необычно для такой нежной и тихой девушки, как Злата, вопрошает особа, занявшая её место. — Ку-ку, блин! Где тут дурак со скрытой камерой, разыгрывающий свою беременную и уже почти рассерженную будущую жену, причём ещё и среди ночи! — хватая друга за плечи, паникует она. — Или ты мне… а-хах, всё, я поняла! Ты мне снишься, мне всё снится, точно! — обрадовавшись своему открытию, беспокойница покровительственно хлопает друга по плечу. — Ух-х, ты ж мой Рыжик-Эрга-ашик! — припевает самозванка, теребя за щёки и глядя в округляющиеся подслеповатые глаза. — Шо ж мне только не приснится! Ах-ха-а! Я и правда выгляжу как Злата, чё ль?! — произносит подруга уже с озорным любопытством и ищет взглядом зеркало, которое, стоило сориентироваться в обстановке, мигом обнаружилось на положенном месте.        Кажется, схожие подозрения о нереальности происходящего закрадываются и в рыжую голову, но пока там не укладываются:        — Златик… Ну ты даёшь, надо же, так похоже Ирму изображаешь, — неуверенно предполагает он, проглотив «Только зачем это надо?».        — Та в каком смысле «изображаю»? Ну ничего себе, и правда Злата, гмсь… — любуется своим «новым телом» художница, всё пытаясь засмеять шок. — Какие-то странные у меня во сне фантазии попёрли… Хотя-я… Эргаш, а это точно сон? — как-то неуверенно осведомляется подруга, покосившись на него.        Пауза выходит тягучая, прямо-таки кишащая произнесенными и невысказанными вопросами, ответы на которые взять негде.        Но тишину прерывает скрипнувшая дверь, из-за которой в полоске тусклого света любопытно выглядывает детская фигурка.        — Мирка, ты почему не спишь? — оборачивается Эргаш. Иногда догадливость лучше глаз на затылке! Тем более, таких негодных, как у него.        — Ну па-ап, я один не хочу! — Протопотав голыми пятками по полу, мальчонка шустро взбирается к «маме» на руки и обхватывает за шею. — Я с вами хочу!        А у переглянувшихся взрослых мысль одна: не может же он сниться сразу обоим?        Несколько опешившая «тетя Ирма», на миг теряется, но потом нежно улыбается мальчугану, сообразив, что не стоит пугать его новым поведением мамы, раз уж правда как-то ею оказалась, и пытается изобразить Злату:        — Ну что ты, золотце моё, ты уже такой большой, поспи эту ночку в своей комнате, а нам с… папой Эргашем надо кое о чём поговорить. Да-а, Эргаш? — произносит она, поджав губы, чтобы не рассмеяться от бредовости ситуации, от нервов, ну и от именования лучшего друга «папой Эргашем».        Под натиском родителей Ладомир и не думает канючить. Мальчишка, не по годам бойкий и сообразительный, слезает на пол и с непередаваемой серьёзностью заявляет:        — Зна-аю я, что у вас тут от меня по ночам сплошные секреты! — и уносится за дверь, по пути умыкнув с тумбочки папкины очки.        Недолго проводив его взглядом и просмеявшись над сказанным, "Злата" переводит все внимание на "мужа", даже не зная, с чего начать.        — Э... Эргашик, сама не знаю, что тут произошло, ну ты ж понимаешь, что я не Злата, да?.. — с толикой надежды спрашивает сбитая с толку подруга, хотя ситуация еще кажется ей прикольной. — Вот оно, мечты сбываются: так хотелось иметь крутые волосы, как у Златушки, и вот те на... Хех!        — Ирма... Ты, что ли? Неужто правда ты? — не верит рыжий своим ушам.        — Та сама офигела... — шепотом подтверждает она, словно боясь ещё чего "хорошего" накликать. — Как это все случилось — оставим на потом, самое главное, что в мужика не превратилась. Не то прикол, ра-аз — и я это ты... А-ха! Какой-то сон натуральный, однако...        А Эргаш про сны вряд ли думает — ещё не стерлись из памяти перипетии с колдовской кистью. Хочешь не хочешь, а когда твоя жена появилась из старинной картины — поверишь в существование разномастной мистики. А если оная жена начинает нести околесицу и воображать себя Ирмой... Наталкивает на определённые раздумья. Уж ни ведьма ли какая стародавняя снова пакостит? И еще...        — Ирма! Но если ты тут, неотличимая от Златы... не могла ли Злата стать тобой?        У "козы" резко взметнулись брови.        — Злата... стала мной... хе-хе... Гм, — плюхаясь на кровать, еще раз констатирует подруга в легком ступоре. — Значит енто она там сейчас с Темиром лежит...        Таких эмоций Эргашу уж точно не доводилось видеть на лице Златы. В ее некогда очень нежных голубых глазах с недавних пор мерцает неугасимый игривый огонек, но сейчас на лице отчего-то появилось печальное и даже ревнивое выражение. Нервничая, Ирма по привычке поправляет себе волосы, точнее уже не себе.        — Эргашик, ты это, прости, что тебя в ухо чмокнула, это я не тебя, то есть тебя, но... Никому не рассказывай!! — смешно оправдывается она. — Надо срочно спасать твою жену! Мало ли чё у них там происходит! Не-ет, это не смешно, не смешно!

***

       А на другом конце города, в совершенно непохожую, по странному вкусу обставленную спальню пробирается нежданный гость — пробирается воровато, под покровом тьмы. Не зажигая свет и намеренно спрятав иллюминацию ночного города за шторой, на цыпочках крадется он с самыми преступными намерениями. А иначе с чего бы ему, нечаянно смахнув со стола книгу, замирать соляным столбом, будто на звук сейчас из пулеметной очереди пройдутся? Вон, даже ногу опустить забыл, так и стоит с задранной для шага...        Из кровати слышится тихий нежный вздох и шорох — сладко спящую девушку никакие посторонние звуки разбудить не смогли, только заставили перевернуться на другой бок.        Облегченно вздохнув (громче, чем книгой грохотал), никем не застуканный злоумышленник "украсил" разлапистый фикус скинутой рубашкой и осторожно, как будто по минному полю пробирался, занырнул под одеяло.        "Пронесло-о, — ухмыльнулся он потолку, — ну, кто еще скажет, что я — не воплощенная деликатность?"        Будучи во сне, лежащий рядом "черный комочек" подсознательно нащупывает его руку и трогательно накрывает своей, переплетая пальцы. На девичьем лице появляется легкая, простая и безмятежная улыбка; кажется, все пространство вокруг окутано теплом лишь от одного прикосновения.        "Ха! Что я говорил? Ничего не заметила!" — победно вскинув свободный кулак, ночной гуляка по-хозяйски притягивает Ирму в объятия. Попробуй теперь докажи, что он с байкерами гонял, о времени забыл и материализовался в комнате лишь две минуты назад, а не в одиннадцать, как было уговорено!        Ирма регулярно на это обижается, но ее "культурологический капец" не может уразуметь почему.        Ну почему?!        Да, иногда он пропадает ночами напролет, а о похождениях предпочитает не распространяться. Так это чтобы не волновать, ежу понятно! Ей ведь не объяснишь, что полеты по разрушенным кварталам в тумане, при нулевой видимости, — это не изощренное самоубийство, а риск, азарт, адреналин! Вот он и помалкивает. А ей вечно какие-то бабы мерещатся, и это уже начинает надоедать.        В последние пару месяцев подруга так часто поднимала тему о "сворачивании налево" — нет, не с наездом, а наоборот со страхом и затаенной мольбой — что Темир сначала отшучивался, потом бурчал, молча раздражался, а в конце концов не стерпел и поддел в духе: "Ну да, ты еще почаще напоминай — обязательно за старое возьмусь!". Результат превзошел все ожидания, аж вспоминать неохота.        Почему вон рыжего никто ни в чем не подозревает, ограничивать не пытается, а? Везёт же ему...        "Но везёт в жизни не всем... И ведь нашла, на что тратить время — на дурацкую ревность. В чем вообще смысл? Глупости самые натуральные".        — Э-эргаш, — вдруг шепчет обнятое существо — нежно-нежно, невероятно милым голоском.        — Чего-о-о?! — сей же миг оглашает комнату возмущенный возглас "воплощенной деликатности". — Коза, ты там не приборзела? Ну-ка переключай сны на канал с моим участием!        "Чудо-Ирма" затихает, с неохотой приподнимается на один локоть и, как ребенок, начинает тереть глаза, чтобы вникнуть в сказанное.        — Чего ты говоришь? Я так чудесно заснула, со-олнышко снилось, зеленая травка и синее-синее небо. — Чуть растормошившись, девушка усаживается на кровати, сладко потягиваясь и подмечая: как-то ей прохладно. — Ой, что это на мне, когда я успела так раздеться? — удивленно восклицает она и обхватывает себя руками, успев разглядеть, что сидит в майке и трусах.        ...А когда бросает смущенный взгляд на любимого мужа — не может сдержать рвущийся визг. Шокированный взгляд и поднесенная ко рту ладонь без слов говорят — девушка увидела совсем не то, что ожидала...        Еще бы! Муж никогда не отличался потихоньку отрастающими смоляными волосами в сочетании с природной смуглостью, а еще кольцом в брови и витиеватой татуировкой — зеленым драконом, который хвостом обвил руку и распростер крылья на плече и груди. И мужа никогда не звали Темиром!        Оный машинально оглядывается в поисках жуткого монстра или еще какой ужасти, способной довести подругу до таких звуковых рекордов, но, конечно, никого не находит.        — Коза, ты чего? — подозрительно любопытствует он. — И где там под зеленым небом с синей тра... тьфу, ну ты поняла, где это там рыжий затесался, а?        Машинально отползая чуть подальше и тут же прикрываясь одеялом, лже-Ирма никак не может перестать таращиться на него испуганным непонимающим взглядом. Но пытается успокоиться и принять ситуацию как есть.        — Темирушка... скажи, пожалуйста, а как я сюда попала?.. — осторожно осведомляется она, отвечая вопросом на вопрос. Во всех движениях прослеживается непосредственность и нежность, даже мимика у бесшабашной художницы нехарактерная. А глаза наивные-наивные, искренние-искренние, как будто при этом еще больше стали! И нет в них всегдашнего задорного и хитренького огонька.        — "Темирушка"? — озадачивается и байкер. — "Как сюда попала"? Коза, у тебя температура не поднялась? То-то красная какая, дай проверю!        Не отпрянув, но вздрогнув и, кажется, еще больше покраснев, "коза" целомудренно опускает глаза, пока щупают лоб, и хочет что-то сказать, но, передумав, произносит другое:        — Мои волосы... они черные? Откуда?.. Те...Темир, я ничего не понимаю, меня опять заколдовали? — поднимая взгляд, ошарашивает она очередным вопросом.        Убедившись, что жара нет и в помине, доморощенный диагност тянется почесать собственный затылок, но не успевает — опередив руку, туда шибает некая блестящая догадка. Говорят, за дамами в положении и не такие странности водятся... Придется потерпеть!        — Да, кажись, так и есть, — подыгрывает он.        — Ой! — тревожно вздыхает "коза". — Как же так случилось! Ты меня за Ирму принимаешь? И голос у меня правда как у нее, и... — бросив взгляд на трельяжное отражение, Злата окончательно запутывается. — И лицо как у нее... — С очередным вздохом бухнувшись носом в подушку, девушка совсем туда зарывается и с надеждой приговаривает: — Эргаш, я сейчас постараюсь и проснусь, постараюсь и проснусь!        — Не, Ир, ну уже не смешно, хорош прикалываться. Я ж и обидеться могу! Все равно из тебя Злата никакая, — нарочно поддевает Темир, про себя с невнятным подозрением подмечая, что очень, кстати, похожая... Только зачем это фарс? И причём тут опять Эргаш?        — Да что ж я никак не проснусь... — завертевшись под одеялом как червячок, бормочет невинное чудо. Опять садится, обняв руками подушку, и по-детски глядит на приятеля, а через пару секунд выдаёт:        — Темирушка... я не Ирма, честно... Я не шучу, у меня муж и сын одни, а я тут... в другом виде... И мне ничего не понятно, и уже страшно от того, что не просыпаюсь!        — Мда? Тогда уже и мне становится как-то страшновато, — лихач на всякий случай задним ходом отползает подальше от заколдованной... или ненормальной. — Злата, привидение или кто ты там, ну-ка щас же убери с лица козы это противоестественное невредное выражение!        — Да я бы и сама рада. Как мне Эргашу теперь в таком виде показываться, он же меня не узнает! — уже собравшись чуть похлюпать носом, Злата вспоминает, как муж годы напролет упорно отучал от этого, и берет себя в руки. — Да ты не волнуйся, Темирушка, это все... временно. Все живы-здоровы, а Ирма скоро вернется прежней Ирмой... Ой... а если я здесь, то где она? — озадачивается "голубоглазка".        — Подозреваю, там же, — дотянувшись, Темир красноречиво хлопает подругу по макушке, — в голове! Хорош придуриваться, поприкалывалась — и хватит, уже перебор. И не смешно. Ни капельки. И вообще смахивает, будто у тебя крышняк потихоньку сползает.        — Ты что, думаешь, я сошла с ума?.. Но если бы я сошла, то сошла бы рядом с Эргашем, почему тогда тут лежишь ты... и дом не наш, — пытается она рассуждать логически. — Темир! Нельзя так, мне надо расколдовываться! — с наисерьезнейшим настроем говорит «жертва магии» и резво поднимается с кровати, утаскивая с собой все одеяло. — Ой! Ты что, в одних тру... совсем не в пижаме! — констатирует она и быстро отворачивается, глядя куда угодно, только не на будущего Ирминого муженька. — Только Эргашу не рассказывай ничего, пожалуйста. Господи, как же стыдно...        — Н-да, и правда на козу не очень похоже... — с подозрением бурча под нос, Темир ищет взглядом раскиданную одежку, а потом и собирает ее вручную.        Что, опять ведьмины проделки? Да нет... Абсурд! Ни одна ведьма не додумается до такой несусветности, как засунуть личность Златы в тело Ирмы! На кой? Надо просто подыграть и вывести заигравшуюся шутницу на чистую воду. Ишь, удумала! Неужели в отместку за что-нибудь? И ведь так правдоподобно получается...        — И как же ты расколдовываться собралась?        — Я... А-а... — Забывшись, "будущая супруга" бросает на него взгляд, но снова быстро отводит и думает вслух: — Ну... может, мне Ирме на руке листик нарисовать, и что-то да произойдёт?.. Хотя... Надо сначала найти её саму!        Однако ей не удается как следует попугать Темира креативными идеями. Дверной звонок сумасшедше взвизгивает, несмотря на глубокую ночь, и не успокаивается — верещит и трезвонит, будто невоспитанный гость даже не думает отпускать кнопку.        — Это что еще за?..        Решив не строить догадки, а узнать сразу и конкретно, Темир под непрекращающийся звон выходит в прихожую.        Именно там висит монитор, на который камера со входной двери транслирует изображение. И сегодня она припасла сюрприз, наябедничав о приходе именно того гостя, которого среди ночи никак не ждешь. Ну точно — Эргаш! Вон, вертит рыжей макушкой. Только что могло выгнать его из дома в неурочный час? Пожар, потоп, приезд родни в полном составе?        Не вглядевшись в изображение как следует, байкер во всю ширь распахивает дверь с недоуменным "Рыжий, тебе чего не спится, случилось что?".        — Ему чего? Та не, это не ему, а мне чегось! — бойко выглядывает из-за его спины непривычно растрепанное голубоглазое чудо, путаясь в отысканном (первым выпавшем из шкафа) длинном платье. Тут уже не до манер! — Хорошо те спалось, мой дорогой? — А глазами продолжает: "Или только вернулся? Или не со мной спалось?" С нежным голоском Златы такое внезапное поведение ну никак не сочетается. Что уж говорить про неожиданно засверкавшие глаза и уверенно скрещенные руки на груди.        — Коза, ты чего тут делаешь! — ни на секунду не задумавшись, возмущенно изобличает он и тычет в недра квартиры: — Не там, а тут!        — Пфф, — дивясь туповатому вопросу, фыркает она, — вот подумала-подумала и решила: а че б тебе разнообразие не устроить, возьму да чуть-чуть Златой побуду! Взяла и попробовала! Ну и ка-ак? Нра-авится? — ехидненько и чуть ревниво говорит приколистка.        — Эргаш! — тем временем слышится ласковый голос выпархивающей к гостям псевдо-Ирмы. — Эргаш, миленький, я не хотела тут оказываться, честное слово, ты же меня узнаёшь? Это же я! — кидается в объятия чудо, по-прежнему замотанное в одеяло. Однако то не удерживается и начинает потихоньку сползать.        — Ать-ать-ать-ать! Попрошу моим телом тут не светить! — отвлекаясь на саму себя, подбегает художница и, даже несколько смутившись сей картине, накидывает покрывало на обоих.        Однако рокировка пришлась по вкусу не всем, и Темир мигом выдергивает рыжего из "укрытия", не дав опомниться.        — Но-но! Коза, полегче! А ты мне хоть и друг, но нечего с козой под покрывалом ныкаться! Или не с козой... — озадаченный взгляд метнулся от закутанного одеяльного холмика к рассерженной псевдо-Злате. Одна как Ирма выглядит, другая — себя ведет. Поди разберись в безобразии! — Короче, вот с ней! И с ней заодно тоже.        В свою очередь Темка получает сначала опешивший, потом двусмысленный взгляд голубых глаз на покрасневшем личике. Губы "Златы" так и норовят растянуться в улыбке.        — Та ладно, ты ревнуешь, что ли, да? Да?? — позабывшись от радости, чуть ли не нараспев говорит счастливица и, в ответ на долгожданное проявление чувств, щедро целует в щеку. — Неужели я правда тебе важна... — с любовью смотрит Ирма в возмущенные карие глаза, до сих пор не веря привалившему счастью. И все бы хорошо, не будь она в образе Златы...        Ведь стоит ей протянуть руку, как опомнившийся Темир отскакивает с резвостью кузнечика и непонятно кому адресованным "Это не я!".        А настоящая Злата в образе Ирмы тихо смотрит на них и, судя по лицу, думает примерно в том же духе: "Это не я его поцеловала, это не я, значит ничего страшного!"        — Ну а что, — Эргаш с непоколебимо спокойным видом пожимает плечами, — с точки зрения логики, все правильно. Но лучше нам подумать, как их расколдовывать. И, может, мы наконец зайдем?        — Не зайдем, а ввалимся! — решительно подтверждает Ирма в невинном обличье Златы, так и не дождавшись от своего белобрысого капца ни ответа, ни привета.        — Вот и я гово...        — А может, нам не надо обратно меняться местами? Темир кажется таким привлекательным... — вдруг ни с того ни с сего выдает Злата-Ирма, на что получает громогласное "Чё-о-о-ось?" от чуть не споткнувшейся девушки в ее же теле. Аж эхо пошло гулять по здоровенной квартире.        — Коза... В смысле — козы! Что-то я не догоняю. Кажется, вам надо не расколдовываться, а санитаров вызывать, — попятившись от обеих, предлагает внезапно всеми возлюбленный тип. — Причем если добираться будут долго — то всем четверым, потому что у меня с вами крыша точно напрочь обвалится! Да, рыжий?        — Ну крышу-то можно и перекрыть, — отмахивается тот, — у меня даже молоток есть и пена монтажная. Поможем.        — Пена монтажная? — отодвигаясь от третьего сумасшедшего, переспрашивает Темир, но с запозданием различает шутку. — А-а, ха-ха, ну ты как сказанёшь! Раз в полгода, зато сразу наповал!        "...Повал... Повал..." — тихонько подхватывает расшалившееся эхо.        — А, Златик, так это шутка была? Ну да, как ж я могла не признать! Чтобы капец — привлекательный, да ни в жизнь! — выдает сбитая с толку белокурая Ирма. — И када это вы стали, голубки, такими шутниками?        — Как же по-другому? — недоумевает Эргаш. — Это же, в натуре, реальный метод расколдоваться, вот я ради вас и стараюсь, ага.        — Расколдоваться... в натуре... хе-хе... что-то у меня тоже крыша поехала, — в недоумении поморщившись, художница хватается за лоб.        — Вот я и думаю, — с томным взглядом приближается к бедному Темиру темноволосая Злата, — зачем тебе такая сумасшедшая? Давай уже выгоним их обоих и останемся наедине! — наступает и наступает она, вынуждая с опаской пятиться.        А у жертвы симпатий на лице ясно читается подозрение: это на самом деле он один сбрендил и санитаров надо вызывать ему, а не всем прочим. Однако высказаться на этот счет Темир не успевает — только-только загородился локтем и открыл рот, как из кухни удивленно выглянула Злата с сынком на руках.        И всё бы ничего, если бы еще две "Златы": заколдованная в Ирму и с виду настоящая — не стояли тут же, рядышком...        — Э-эргаш, — дружелюбно машет рукой эта третья и однозначно лишняя.        — Чего такое, Златик? — стройным хором откликаются аж четверо рыжих близнецов: один "старый" и трое новых, от входной двери.        "Тик-тик-тик..." — издевательски пощелкивает эхо, а пятая по счёту голубоглазка, рассевшись на диване, важно спрашивает остальных у двойников, будто у высочайшего консилиума:        — Так, может, нам и не надо меняться обратно?        Но из-за плотной задернутой шторы с двух сторон синхронно высовываются Ирмы с возмущённым "Чё-о-о-ось?".        — Точно спятил, — ошалело констатирует байкер, квадратными от изумления глазами таращась, как на него стройными рядами наступают улыбчивые Златы.        Но не только он шокирован творящимся безобразием, не один не понимает, что происходит. Среди всех этих Злат, Ирм да Эргашей у одной из голубоглазок сам собой вырывается вскрик: "Это что за фигня тут происходит? Теми-ир!!!! Вытаскивай меня отсюда сейчас же, мне нельзя нервничать!!!" — взывает она, крепко зажмурившись и схватившись за голову.        Однако байкер, почему-то оставшийся в единственном экземпляре среди болтающей, смеющейся и подмигивающей толпы чужих двойников, попросту не может разобрать в гвалте одинокий голос. Машинально загораживается напольной вешалкой от безумного нашествия, выкрикивает что-то недоуменное, сам себя не слышит и... рывком садится на диване, вытаращившись в темноту.        Сонно, умиротворяюще гудит компрессор в огромном аквариуме. Монотонно пощелкивает электронный будильник, специально стилизованный под механический. К взмокшей щеке прилип глянцевый печатный лист, мягко проминается нерасстеленный диван, родной и знакомый. Из-за неплотно задвинутых жалюзи серебром посверкивает байк, отражая иллюминацию вечно неспящего мегаполиса.        Лихач явно в собственной квартире, а не в Ирминой, что этажом выше. И, что характерно, никакие оглашенные толпы по округе не носятся.        "И приснится же такая хрень... — выдыхает он, отцепляя приставшую к лицу писанину. — Когда ж я уснуть-то успел?"        До конца определившись, где сон, а где явь, он снова проводит ладонью по лбу и с недоумением нащупывает на виске полуотклеившуюся накладку с тонким гибким проводком. Вторая, видать, отвалилась сама, когда он подорвался с постели — ну точно, вон, свернулась на покрывале замысловатой змейкой.        Так вот в чем дело! Мысленно ругнувшись на свою забывчивость, Темир отбрасывает оставшуюся накладку и тянется к прикорнувшему под диванной подушкой прибору, чтоб отключить эту пакость, но оглядывается вбок — и ладонь замирает на полпути.        Ну да, конечно, подруга рядом, а где "козе" еще быть? Но с каким серьезным видом спит, будто диссертацию пишет, не меньше! И, незаметно позабыв о технической новинке, байкер легонько и игриво проводит по Ирминому носу, заставив сонно поморщиться в ответ. Интересно, а что снится ей? Жалко мешать, вдруг что-то хорошее...        Вспомнив о снах и привидевшийся бредятине, он присматривается к подруге еще подозрительнее. Вдруг разбудишь, а она опять из себя Злату начнет корчить? Или "Эргашика" звать? Хотя какое "опять"? Не было ж ничего!        Но вспоминать почему-то было неприятно, даже обидно.        А между тем будить и не приходится. Вдруг нервно дернувшись, Ирма, еще хлеще, чем недавно Темир, подскакивает на кровати под аккомпанемент встревоженного возгласа. Длинные черные пряди в беспорядке падают на лицо и плечи, дышится тяжело и беспокойно. "Коза" долго концентрируется на какой-то точке перед собой, видимо, пытаясь наладить зрение или понять, куда вообще попала.        — Те... Темир? Ты же Темир? — недоверчиво спрашивает у наконец замеченного друга, точнее почти мужа. И, на всякий случай прикрываясь пледом, отодвигается. Несмотря на шутливый и буйный характер, видно, что художница испугана и ей не до смеха.        — Я-то Темир, — для наглядности повертев головой и в фас, и в профиль, представляется он, — а вот ты точно коза... или как?        У Ирмы на лице проносится тысяча эмоций, в том числе смешных: то по-детски губы подожмет и чуть надует щеки, то скроит жалобную моську с умильными глазками. И вдруг ка-ак подтвердит на практике, что она и есть самая настоящая "коза"! Ведь так вовремя ей под руку попалась подушка — и метод, проверенный ещё во времена знакомства, сам собой находит применение.        — Да ты ж невозможный че-ло-век!! — в такт произносимым слогам лупит она любимого капца. — Даже во сне одни бабы вокруг тебя вертятся!! Да еще и Златы!!! Та это же хуже любого кошмара!! Я вот прям щас как рожу, вот прям тут, вот случайно!!! Выкинь эти проводочки фиговенькие!!! Фух... Темка мой... — выплеснув эмоции и успокоившись, она выкидывает прочь подушку-колотушку, захапывает в объятия своего любимого-невыносимого, тепло и жалобно прижимаясь. — Не нужны мне никакие Эргаши рыженькие... Хочешь, я буду спокойной, как Злата? Только не уходи ко всем этим бабам... — выдает страдалица, до сих пор не избавившаяся от страха быть брошенной.        — Так ты тоже их видела? Я же настраивал на отдельные сны! — Темир шарит взглядом по комнате, но давешний прилипший к щеке лист, на деле оказавшийся инструкцией к прибору, куда-то улетел с концами. — На какую-то веселую программку, не помню...        — Ахась, очень было весело! Я обхахалась! Ну Верн, ну... Верн!!! Физик-шизик... Я вообще-то хотела рыжего лысым увидеть, а тут еще похлеще вышло! Все! Больше не экспериментирую! Особенно с тобой... Еще с кем-то поцелуешься во сне, вообще в обморок упаду! И подкручивать больше ничего не буду, одна фигня выходит.        — Так вот кто настройки сбил! Ну коза-а... я ж все наставил как надо! Правда забыл об этом предупредить, — припоминает он, сведя на нет свою пылкую обвинительную речь. А тему "баб, байков и Злат" решает обходить сторонкой — опять чего-нибудь не так ляпнет, и хорошо, если Ирма от этого вдруг развеселится. А если реветь возьмется, как бывало? Таинственные процессы, происходящие в ее черепушке в последние пару месяцев — вот к чему надо подключать кагал исследователей во главе с Верном, а не ко всяким "Сновидцам экспериментальным"! — Хороши ж мы с тобой оба. Чтоб я еще у него какую-нибудь фиговину на испытания взял, да ни за что! Сам пускай проникается.        — Да уж... А! Слушай! — вздрагивает она от идеи, пришедшей в ту самую непредсказуемую черепушку. — А давай прикольнёмся и скажем, что все сработало на ура, и сны такие офигенные были. Отдадим эту ерундовину Злате с Эргашем, может, они соблазнятся и что-нибудь похлеще увидят, а?! — от осознания собственной гениальности девушка аж светится, в ожидании поглядывая на Темира. — Не, ну а что... мне вот, например, все-таки понравилось кое-что в том сне, а что — не скажу... — неожиданно чуть покраснев, признается Ирма, и наяву не избавившаяся от старой-доброй привычки заправлять за ухо прядь волос, когда нервничает или смущается.        — Толпа близняшек понравилась, что ли? Не-ет, столько — явный перебор, это что вы могли там учудить своими стройными рядами? Страшно вообразить. Вовремя же я очухался! Кстати, заметила, да? — посмеивается Темир, с наигранным самодовольством выгнув грудь колесом. — Я был в единичном экземпляре!        Туда же и пришелся легкий удар кулаком.        — Какие близняшки! И хорошо, что в единичном, было бы вас много, таких капцов, я бы на стенку полезла. Эх. Надо мне еще разочек с кем-нибудь под одеялом спрятаться! А-хах! Какая же у тебя была замечательная моська!        — Слышь, коза, я тебе спрячусь! — возмущается жених, во всех смыслах сопротивляясь разбойному нападению.        — Хе-хе-хе, та ладно, пошутила я, пошутила! За все эти годы ни с кем не спряталась, кроме тебя, дальше — точно не начну, ты не сомневайся! Главное сам не спрячься... — тихонько добавляет она.        "Снова здорово", — байкер едва сдерживается, чтоб не закатить глаза... но не к месту вспоминает инциденты во сне и оценивающе хмыкает. Мда, вот тебе и глупость, вот тебе и "дурацкая ревность". Может, оттого казалась далёкой и непонятной, что не возникало поводов?        И, может, постараться их пореже подкидывать, а на некоторые темы не шутить до тех пор, пока инопланетная логика будущей мамы не сменится обратно на человечью?        — Да не буду, не буду... Обещал же. Ну что, спать или еще по кошмарчику? — предлагает он, с широкой улыбищей поднимая Верново чудо прогрессивной мысли.        — Не-ет, только не э-это! — отшатывается наконец-то успокоившаяся Ирма. — Давай спать, но перед этим надо еще раз поку-ушать! — бодрее некуда говорит она и молнией летит к холодильнику, а возвращается с большущим бутербродом, переплюнувшим даже колбасно-батонных монстров, коих Темир когда-то лепил в гостях у Эргаша. — Ух, какая ж благодать, ням-ням-ня-ям, — не нарадуется вечно голодная будущая мама. — Малыш, наверное, в тебя пошел, соблафняеф меня фелать уфойные фуферфрофики.        — Ага... — Горе-папаня кивает машинально и, кажется, не очень прислушивается — куда там! Найдя инструкцию к "Сновидцу экспериментальному", он увлеченно вникает в текст и чем-то щелкает на приборе.        Может, и не столь сомнительная вещица, как показалось после кошмара? А по какому принципу, интересно, работает и как именно вызывает сны заказанной темы? Расковырять бы да полюбопытствовать! Только все равно ничего не поймешь, да и Верн не обрадуется надругательству над своим изобретением. Интересно, просто настройки засбоили? Или криворукие пользователи нахимичили что-то не то? Или устройство по-своему поняло Ирмин заказ "увидеть рыжего лысым"?        Кто его знает...        — Чего-чего? — опомнившись, переспрашивает Темир. — Никак бутербродищи в ход пошли? Тогда от тебя, коза, пора байк запирать, вдруг отнимешь и начнешь по городу гонять, лови тебя потом!        Довольное чавканье резко затихло.        — А что, а неплохая идея! — неожиданно загорается девушка. — Не то мне часто жарко бывает, а там ветеро-ок, экстри-им, я буду визжать от радости, и малыш тоже! Да! Кажется, он хочет! — И тут же, сама себе не веря, хмурится: — Капец, ну вот, что ж ты со мной сделал! С кем поведешься...        И непрекращающаяся дружеская перепалка выходит на новый виток, энный по счёту.        И даже не скажешь по задиристому смуглому лицу, что в голове у Темира настырно вьется мысль: "Стать как Злата? Ха! Оставайся лучше собой".        Ирма в приснопамятную ночь так и не изъявила желания "вотпрямщас" покататься, а поутру стало поздно. Байк из-за окна таинственным образом испарился, и его хитрец-хозяин при расспросах изображал саму невинность, мол, кто гравицикл убрал, я?? Не-е, не убирал, он, наверное, сам!        Дурачиться Темир может до посинения (или озверения спрашивающей стороны), однако что отказался от езды — друзьям не верится, скорее спрятал байк "во избежание". Наверное, потому и экспериментальный прибор из квартиры тоже исчез, дабы не пугать Ирму новыми сновидческими завихрениями. И все бы хорошо, но...        — Коза, держи шапку! — с порога громогласно возвещает Темир. — Верн такую крутую штукенцию придумал, ещё лучше прошлой! Смотри-ка... ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ! ИСКРЕННЕ ПОЗДРАВЛЯЕМ ВСЕХ-ВСЕХ С НОВЫМ ГОДОМ! И ПУСТЬ ОН БУДЕМ ТАКИМ ЖЕ ПОЗИТИВНЫМ, КАКОЙ (НАДЕЕМСЯ) ПОЛУЧИЛАСЬ НАША ГЛАВА!