Маски

Гвидо очень быстро освоился с ролью натурщика. Упустить такой момент и не пользоваться тем, что само шло в руки? Нет-нет-нет! Иначе бы я не был сыном своих родителей. Мой итальянец, не страдавший излишними комплексами и стеснительностью, быстро привык ходить дома без одежды, благо в квартире было тепло. – Тебе не надоело? – задумчиво поинтересовался он как-то недели через две после нашего воссоединения, когда мы пили чай на кухне. Вернее, он пил кофе, а передо мной стояла чашка с остывшим чаем и я привычно водил карандашом по бумаге. – Нет, – удивился я, не понимая, чем вызван вопрос. Потом подумал и решил, что Гвидо сомневается, что интерес с моей стороны продержится долго. – Нет. Ты красивый. Ты удивительный. Ты мне очень нравишься. – Ненавижу английский, – пожаловался он, – надо учить русский. Кажется, это надолго. – Учить язык долго, да, – согласился я. – Нет, я хотел сказать, что я здесь надолго. Кажется, – он смешно сморщил нос, а у меня защемило сердце от восторга и нежности: Гвидо не хочет расставаться! – Твоя мама очень рекомендовала начать изучение. Для ведения бизнеса в России это необходимо, – кисло заметил он, явно не вдохновленный перспективами. – Да, у нас в России нужно говорить с партнерами на одном языке, – согласился я. Вышло как-то двусмысленно. – О да! Так напомни мне, птичка, на каком языке мы с тобой говорим? – На самом древнем и самом понятном. – О? – На языке тела, – пришлось пояснить свою глубокую мысль. – У-ум-м, – Гвидо стек со стула и потянулся ко мне. В который раз я поразился его потрясающей грацией. Всякие там танцовщики и гимнасты просто отдыхают, – мне нравится этот язык. Поговорим? Беседа затянулась почти до самого вечера и однозначно бы перетекла в ночной разговор, но Гвидо внезапно вспомнил про назначенную встречу. – Собираемся! – он подскочил с кровати и понесся в ванную. Я тяжко вздохнул и поплелся следом, к сожалению, я не обладал такой потрясающей способностью из расслабленной неги мгновенно переходить к бурной деятельности. Интересно, если сделать несчастное лицо и немного поныть, он позвонит и перенесет встречу? – Се-ерж! – простонал он в ответ на вежливую просьбу и, хотя прижался ко мне еще теснее, почти готовый уступить убедительной настойчивости, но все равно со вздохом сказал: – Нет, это очень важно. Но ты можешь остаться дома, – воистину великодушию Гвидо позавидовал бы даже святой. – Нет уж, – отпускать итальянца одного к акулам бизнеса я не собирался. Пусть это и был уже знакомый по прошлым встречам товарищ. Как-то нехорошо смотрел он на Гвидо на последних переговорах. И уверенности в том, что тот товарищ не голубой, у меня тоже не было. И Гвидо, засранец, ну не знал я, чего от него ждать. Я еще не освоился в роли гея, и многие нюансы этой новой жизни мне были неизвестны. Интернет тут помощник слабый – куча противоречивой информации и странноватых псевдоисследований и статей. – Серж! – предмет размышлений встряхнул меня за плечи. Оказывается, я успел прислониться к его груди и чуть ли не задремать под теплыми струями. – Да? – я прошелся пальцами по рельефным мышцам, отдавая себе отчет, что это провокация в чистом виде. – Серж, – вздохнул Гвидо, чмокнул в висок и внезапно врубил холодную воду. – О-о-у-уы-ы! – взвыл я и выскочил из-под ледяных струй. – Сорри, – якобы извинился Гвидо и вылез вслед за мной. – Угу, – ну что ж, оставалось только утешать себя тем, что бодрости нам обоим теперь не занимать. Все-таки я оказался абсолютно прав, что не пустил Гвидо в это гнездо порока одного. Мало того, что местом встречи оказался низкопробный вертеп с дешевым стриптизом, так этот гад вознамерился еще и напоить нас обоих: водки было много, а на закуске кое-кто сэкономил. К исходу первого часа было уже ясно – принимающая сторона на переговоры не настроена. Поняв, что итальянец не особо стремится поддерживать бесконечные тосты, те решили оторваться по полной программе хотя бы сами. Мы с Гвидо с удовольствием наблюдали за паноптикумом. – Как думаешь, может, попробовать подсунуть документы на подпись? – Гвидо задумчиво понюхал налитую в рюмку бесцветную жидкость. Я посмотрел на компанию подвыпивших «бизнесменов» и, вынеся для себя вердикт о их состоянии, провозгласил: – А давайте теперь выпьем за солнечную Италию! Гвидо нахмурился, не понимая. Я улыбнулся и выпил до дна. – О! Наш человек! – хлопнул меня по плечу сидящий напротив как бишь его, Иван Юрьевич, что ли? Пьянка с моей подачи понеслась по накатанной. Оставалось только выбрать момент и исполнить соло про «ты меня уважаешь?», и золотой ключик у нас в кармане. Нет, я не чувствовал себя сволочью, убирая подписанные документы на аренду во внутренний карман пиджака. Если «бизнесмены» не понимают, что пьянка несовместима с ведением дел, то это их проблемы. И если они не читают договоры непосредственно перед изображением автографа – это тоже проблемы не мои. Пусть скажут спасибо, что еще не должны приплачивать нам за пользование помещением. Я усмехнулся: как быстро я перешел к этому самому «нам». – Серж, – сказал Гвидо, когда мы вышли из заведения, поежился на ветру и продолжил: – вот скажи мне, зачем мы напились? И почему все это было так? – Сеньор Ди Стефано, а разве мы напились? Вот я трезв как стеклышко, провернул подписание контракта на выгодных условиях. А вот зачем вы напились, не знаю, наверное, на радостях. Гвидо завис, задумчиво шевеля губами и бровями. М-да, шутить на чужом языке все-таки не стоит. – Предлагаю отметить где-нибудь в более приличном месте, – бодро произнёс я. Во-первых, стоило бы отвлечь Гвидо от всяких разных мыслей, а во-вторых, я реально очень хотел есть, ибо, не состоя на секретной службе, никаких хитрых капсул, нейтрализующих спиртное, не имел, а пользовался проверенной методой – туалет и два пальца в рот. Гвидо выбрал какой-то пафосный ресторан. Если я надеялся на приятное завершение вечера, то сильно ошибался. Ходить с шеф-поваром по непроверенным местам не стоило. Он довел до истерики трех официантов, всю кухню и под конец даже хозяина заведения. Кое-как примирил его с действительностью только дорогущий коньяк, преподнесенный в подарок и аннулирование счета за «совершенно несъедобную пищу». Как по мне, так и стейк был вполне ничего, и гарнир на уровне. Хотя таких ломовых деньжищ, которые были проставлены в меню, наш ужин, конечно, не стоил. Время приближалось к полуночи, когда мы покинули заведение высокой кухни и пошли по малолюдной в это время суток пешеходной улице. До дома неспешным прогулочным шагом можно было добраться меньше чем за час. Гвидо выглядел подозрительно довольным. Размахивал пакетом, где покоился подарочек, и порывался насвистывать. – По поводу чего радость? – подозрительно поинтересовался я. – Сделка, – Гвидо поднял указательный палец вверх, – ужин, – он присоединил к первому пальцу еще один, – и коньяк, – перед моим носом оказались уже три пальца. – Тебе же ужин не понравился. – Мне? – ухмыльнулся Гвидо, и я заподозрил, что здесь что-то не так. – Средненький, надо сказать, ужин. Но есть можно. – Можно?! – Но не нужно, если хочешь получить компенсацию. Это, между прочим, Камю 1971 года. – Кхм, – я не знал что делать: то ли возмущаться, то ли восхищаться. – Но вообще я не знал о твоей коварной идее и поэтому свой заказ съел. – Конечно, – согласился Гвидо, – ты же был голоден. – Ты, ты знаешь, кто ты?! – Мне не хотелось выглядеть на твоем фоне бледно. Ты так удачно провернул сделку, – Гвидо посмотрел мне в глаза, и пока я переваривал информацию, поцеловал тыльную сторону ладони. – Кхм! – мне только и оставалось, что прочистить горло. Гвидо в тонком пальтишке, под которым был символический джемпер из акрила, замерз гораздо быстрее, чем мы прошли хотя бы половину пути, поэтому решили все-таки воспользоваться услугами извоза. Я все еще был под впечатлением его выходки в ресторане, но уже находил ее забавной. В принципе, как выяснилось, мы друг друга стоили, и общего у нас было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Таксист попытался заломить за проезд несусветную сумму, но мы хоть и находились в прекрасном расположении духа, жадину обломали. Он повздыхал, вспомнил про жену и пятерых деток, которых нужно кормить, но все-таки повез за вполне разумные деньги. В тепле машины меня предсказуемо немного развезло. Темнота, негромкая музыка и Гвидо под боком – что еще нужно для того, чтобы задремать? – Приехали! – голос таксиста вывел из полусна. – Спасибо, шеф, – я протянул мятую купюру и неловко выбрался из салона на металлическую решетку ливневой канализации. Порылся в кармане, доставая ключи. – Отойди немного, – попросил Гвидо, которому почему-то понадобилось выходить из машины именно через эту дверь. Я неловко шагнул, поскользнулся и, чтобы удержать равновесие, взмахнул рукой с зажатой в ней связкой ключей. Дзынь! Брелок-фонарик остался в ладони, а ключи упали прямиком на решетку и через секунду уже провалились в яму. – Так, – я растерянно потоптался на месте, потом присел на корточки и даже посветил в черную дыру. Внизу глянцево поблескивала грязная вода… – Что? – Гвидо замер, наполовину высунувшись из такси. – Кажется, домой мы сегодня не попадем, ключи утопились в канализации, – найти после полуночи кого-то из коммунальных служб, чтобы они вскрыли решетку и достали ключи? Это фантастика. – Эй! Что у вас там? – забеспокоился водитель. – Непредвиденная ситуация, – ответил я по-русски. – Что теперь делать? – спросил Гвидо. – Запасные есть? – Есть, у мамы дома. Залезай обратно. Поедем за ними. – Эй, эй! Вы чего это? – таксисту не понравилось, что мы отказываемся покидать его машину. – Слышь, друг, ключи уронил, а запасные у матери. Давай съездим, тут не очень далеко. Даю две штуки, – я назвал поселок. В принципе он был на слуху и правда не очень далеко. Единственная проблема заключалась в том, что дом родителей стоял не в самом посёлке, а в паре километров от него. – Три. – Черт с тобой, поехали. Водила нам попался нервный и рванул с места сразу же, как только мы вышли из такси. Просить подождать было бессмысленно – он боялся и думал, наверное, что мы какие-нибудь мафиози. Особнячок, конечно, производил убойное впечатление как своей неповторимой архитектурной формой, так и Великой Китайской стеной вокруг. – А-а, – протянул Гвидо, всматриваясь в контуры здания. Зеленая подсветка придавала особняку инфернальный вид. – Мы тут переночуем, а завтра возьмем машину в гараже и уедем в город, – пояснил я, двигаясь к воротам. – Цвет подсветки меняется каждые полчаса. – Серж, ты уверен, что нам туда надо? – Не на улице же ночевать, – я решительно нажал кнопку вызова охранника. – Не волнуйся, внутри вполне, э-э, уютно. С «уютно» я немного погрешил против истины. Внутри стараниями мамы было как угодно: роскошно, величественно, необычно, помпезно, но вот ощущения дома и желания погостить подольше не возникало никогда. Даже в моей комнате все было оформлено так, как пожелала мама. Я не возражал. Тогда мне было на самом деле все равно, как это будет выглядеть – жить с родителями долго я не собирался. – Сергей Петрович, – охранник распахнул калитку, – добрый вечер. – Добрый, Василий, – уточнять, что уже давно ночь, не стал и без лишних разговоров повел дезориентированного Гвидо внутрь. Дом за это время успел сменить окраску и пугал алыми бликами. Пока я вел его через холл к лестнице на второй этаж, Гвидо все крутил головой, поражаясь внутренней отделке. Мне иногда казалось, что мама пересмотрела мультиков и воплотила детские мечты о замке. Временами мне казалось, что я узнаю декор помещений то из «Золушки», то из «Красавицы и чудовища». Хотя, возможно, это всего лишь мое буйное воображение и нелюбовь к пышному великолепию. – Здесь малахитовая гостиная, – комментировал я наше продвижение по дому, – это янтарная. Каминный зал с мозаичным мраморным полом. Гостевая спальня «Нарцисс и лилия». Больше всего Гвидо поразила мамина спальня: кровать с пологом из легчайшей органзы сливочного цвета, покрывало с гербом несуществующего государства и мебель в стиле Людовиков Каких-то-там. Мама взяла то, что понравилось из разных гарнитуров. – О! – Гвидо ходил по комнате, благоговейно прикасаясь то к картинам на стенах, то к резной поверхности шкафчиков. – Нравится? – Впечатляет, – после паузы ответил он, подобрав, наконец, нужное слово. – Хочешь, здесь проведем ночь? – предложил я, благо мама была в Италии и ее спальню можно занять беспрепятственно. Главное с утра не забыть сказать горничной, чтобы поменяла белье и не распускала язык. – Хочу. Я откинул покрывало и поправил подушки: – Прошу! Прохладные простыни манили. Противиться их зову мы не смогли и, покидав одежду куда попало, рухнули на ортопедический матрас. – Спокойной ночи, – прошептал Гвидо, обнял и потянулся губами ко мне. – Спокойной, – ответил я, прижимаясь к теплому боку. Сил держать глаза открытыми уже не осталось совсем, и я заснул еще до того, как Гвидо оторвал губы от моего виска. Пробуждение оказалось далеко не таким приятным. Кто-то шумел в комнате, топал и даже кричал. Я нехотя открыл глаза и с трудом выбрался из-под руки Гвидо. Мама стояла посреди комнаты, уперев руки в бока: – Серж! Что это значит?!