Маски

Громкий визг, который прервался смачными шлепками, сменился обиженным ревом. Я надвинул на глаза пляжную шляпу и съехал в шезлонге пониже. Как будто на небольшом частном пляже таким образом можно было спрятаться. – Серж! Как отец этого чудовища ты должен принять меры! – мама приволокла пред мои светлые очи зареванную Ксению. – Должен – приму, – сопротивляться все равно было бесполезно, мама проследит, чтобы карающая немезида в моем лице не манкировала обязанностями. – Ксения, что ты опять натворила? – У-у-у-у! – Отняла у брата машинку и закопала на берегу, – сдала ее бабушка. Меня всегда напрягала эта показательность. Вот зачем вести ребенка к отцу, если сама уже отшлёпала и все объяснила? Создать видимость патриархата? Ну-ну! – Я думаю, ты поняла, что так делать нельзя, и больше так не будешь, – стандартная, навязшая в зубах фраза, но она действовала на маму умиротворяюще. Дочь закивала головой, не переставая подвывать и выпячивать нижнюю губу. – Серж! Что случилось? – Гвидо на мелководье учил плавать младших – Антонио, Филипп и Сальваторе с упоением били по воде ногами и руками. – Все нормально! – ответил я и встал, нужно было срочно отвлекать дочь, а то она мастерица доводить себя до судорог. – Мы идем к вам! Море ласково лизало мои ноги, пока я заходил в воду почти по пояс. Ксения уже забыла про все обиды и вовсю вертелась, предвкушая любимую игру. – Папа! – она протянула руки к Гвидо. – Иди ко мне, моя принцесса! – он перехватил эту маленькую обезьянку и прижал к себе. – Мальчики, на берег! – Ну-у, – протестующе взвыли близнецы. – Папа что сказал? – строго повторил Гвидо, и мальчишки поплелись к ожидавшей на берегу няне. Я смотрел, как Гвидо играет с Ксюхой, и поражался. Мне казалось, что из всех детей он больше всех любил именно ее. Что было причиной, я не знал, спрашивать было неловко, но мне не нравилось, что он прощал ей все. Мальчишек, например, он держал в строгости. Они должны были слушаться беспрекословно. – Мистер Ди Стефано, маленькой мисс пора обедать и спать, – напомнила няня-англичанка с берега. Папа Гвидо считал, что детей нужно учить языкам сызмальства и желательно привлекать носителей языка. С русским и итальянским проблем не было, а английский было решено доверить профессионалам. – Сейчас, – Гвидо нехотя поставил Ксению рядом и повел на берег. Я решил пока не вылезать. Живя у моря, поплавать удавалось не так часто – четверо детей, несмотря на няню, бабушку и дедушку, оставляли очень мало свободного времени. – Вода отличная, – Гвидо догнал и поплыл рядом. На самом деле плыть тут было необязательно – песчаная отмель тянулась километра на полтора. – Ага, – я поджал ноги и сел. В этом месте море намыло песка, и глубины было едва по пояс. Гвидо пристроился рядом, покосившись на берег и убедившись, что отца поблизости не наблюдается. – Ты ее совсем разбалуешь, – не удержался я от претензии. – Она же девочка. – Ну и что? Нечего из нее растить эгоистку и папину дочку. – Серж, ничего не могу с собой поделать, – Гвидо обнял меня ногами под водой и приблизил лицо к моему. – Она копия тебя, и я таю. Она же частица тебя, такая маленькая, такая… – Вредная, – закончил я за него мысль. – Любимая, – фыркнул Гвидо, не соглашаясь. – Можно подумать, ты остальных не любишь. – Не так. Ты не понимаешь, а я не могу объяснить. Его рука забралась ко мне в плавки. – Что ты делаешь? – М-м? Угадай… Да уж, играть в угадайку можно было до вечера. Я чуть-чуть развернулся, чтобы видеть и берег, и часть моря. Зная наших, можно ожидать любых неожиданностей. Не хотелось бы снова выслушивать возмущенные вопли Вито. И так едва-едва пришли к консенсусу, заключили пакт о ненападении и зажили более-менее мирно. Даже Бьянка сменила гнев нет, не на милость, конечно, скорее мужественно терпела нас как неизбежное зло и теперь пару раз в год приезжала в гости со своим выводком. Однако до сих пор любые проявления чувств с нашей стороны приводили к Армагеддону местного масштаба – папаша Гвидо так и не научился быть терпимее. Хотя внуков любил. Шесть лет назад ни о каких детях мы и не задумывались. Это все мама. Убедила, уговорила, нашла суррогатную мать. Наше сопротивление было сломлено мастерски и почти мгновенно, тем более что сопротивлялся почему-то только я, а Гвидо мечтательно смотрел на меня и думал о чем-то своем. Оказывается, он представил как держит на руках моего малыша… Попытки убедить, что сам я не жажду пока становиться отцом, во внимание не приняли. Ну и видеть каждый день умоляющие глаза любимого человека я тоже не смог. Так и появилась на свет Ксения. Побоявшись, что невменяемый от счастья Гвидо ее разбалует вконец, я настоял на рождении братика или сестрички. Другую суррогатную мать искать не стали, и через девять месяцев Гвидо стал отцом тройни. При искусственном оплодотворении часто бывают многоплодные беременности. Счастливый отец, конечно, обрадовался, но вот меньше баловать Ксюху не стал, и со временем я заподозревал, что воспитает и в мальчишках чувство преклонения перед сестрой. – Гвидо, – предостерегающе произнес я, заниматься тем, что он сейчас делал, на отмели, на глазах у всех я был не согласен. – Сиеста, – провокационно улыбнулся, – никого нет. – Вот и мы пойдем, – намекнул я, – а то солнце уже сильно припекает. – Пойдем, – нехотя согласился он и отстранился. – Ну что, поползли? – мое предложение было встречено фырканьем, не у одного меня были проблемы с тем, чтобы встать. – Пройдем немного и поплывем, как раз все нормализуется, – Гвидо сделал несколько шагов и плюхнулся в воду, – ну вот что ему дома не сидится? – пробурчал он, заметив на берегу отца. – Угу, – с этим я был совершенно согласен, а появиться пред его светлыми очами с эрекцией – это смертоубийство. Иногда мне казалось, что он старается блюсти нашу нравственность не только ради детей, а вообще ради какого-то своего извращённого удовольствия. – Жаль, послать его нельзя, – вздохнул Гвидо, – твоя мама обидится. – Ага. Жаль, что после свадебного путешествия он больше никуда не соглашается с ней ехать, – мы переглянулись и засмеялись, экстремальный туризм не пришелся Вито по душе. – Что вы так долго там делали? – недовольно спросил Вито. – Разговаривали, – ответил я. – Вот хотим еще парочку деток завести, – сообщил Гвидо. – Да вы… что? Ненормальные! У вас и так четверо! – заорал Вито. – Ты сам говорил, что цель семьи – это дети! – Чокнутые! – бросил Вито и ушел, размахивая руками и ругаясь под нос. – И чего приходил? – Гвидо притянул меня к себе. – Ну что, заведем еще парочку? Для равновесия? – Лично мне хватает. – Жаль. А как бы хорошо было еще две девочки. Светленькие, сероглазенькие, как ты… – Черноволосые и кареглазые тоже неплохо. Гвидо погрустнел. – Ну и ладно. Зато наша принцесса лучше всех! – Принцев не надо обижать. Они ничем не хуже, – заступился я за пацанов. – Я не говорю, что хуже. Просто я тебя так люблю, птичка… – Я тебя тоже. Очень. Сердце лихорадочно билось о грудную клетку, почти выпрыгивая из клетки ребер, радостно выстукивая азбукой Морзе: вот оно, счастье!