Let's start with a clean slate

      Мне снился странный сон. В нем я была в той самой комнате с аппаратом из воспоминаний Джеймса. Люди в боевой экипировке провели меня к нему и усадили на сиденье. Все выглядело как-то слишком детально, все кроме лиц. Вокруг были компьютеры, сообщавшие о физическом состоянии человека. Повсюду мелькали белые халаты и размытые лица, а в груди возникало беспокойство и страх. Все было очень реально. Облокотившись о спинку сиденья, я стала ждать, что же будет дальше. Вдруг все замерло, толпа стала медленно расходиться, тем самым, открывая обзор на человека, который подходил ко мне. Это был пожилой мужчина с очками, со светлыми седеющими волосами и в сером костюме. Почему-то из всей массы непонятных лиц, только его было ясным и четким. Старик смотрел на меня пристально, будто ожидая моих действий. Все его существо порождало внутри моей груди ненависть и отвращение, а потом вдруг становилось пусто. Он встал передо мной и с задумчивым лицом, засунул руки в карманы брюк. Я сидела и будто ждала смертельного приговора. С каждой секундой становилось страшнее. Но потом вспомнила что это всего лишь сон, и мне ничего не будет. Люди вокруг снова зашевелились, но я следила не за ними, а за человеком стоявшим напротив меня. Мы смотрели друг другу в глаза. Он словно думал, что же со мной делать, а я ждала, что же он скажет. За временем во сне не уследишь, не понять, сколько мы смотрели друг за другом. Люди, ходившие вокруг нас, стали одним белым фоном. За ним уже было не разглядеть металлических стен и людей в экипировке. Теперь остались только мы.       Все перед глазами резко закружилось, и я откинула голову назад, продолжая все так же выжидающе смотреть на мужчину. Прошло еще какое-то время. Потом его губы зашевелились, он произнес одно единственное слово, я ничего не услышала. Абсолютно никакого звука.       В следующую секунду со всех сторон обрушился оглушительный, но, тем не менее, спокойный голос, взревевший «Аннулировать».       Вдруг я проснулась от чьего-то вскрика с нижнего этажа. Внутри все сжалось, и тут же вспыхнула паника. Я стремительно рванула к двери с ключами в руках, она оказалась открытой, выбежала в коридор и рванула на первый этаж. Спустившись в гостиную, я нарыла на стене выключатель и зажгла свет.       Он лежал на диване, лицом к лестнице, учащенно дышал, весь вспотевший, взволнованный. Я вбежала на кухню за водой, и когда развернулась чтобы выйти, он взъерошенный уже стоял в дверном проеме. Когда протянула ему стакан, он с недоверием принял его и быстро выпил, не отрывая от меня глаз. Облокотившись бедрами о столешницу, смущенно уткнула взгляд в пол, и снова покраснела. Раздражает когда на меня пялятся. Ему некуда смотреть что ли? Он допил и вручил стакан. Я забрала его и поставила на столешницу. Мы пилили друг друга взглядом секунд двадцать. Я не хотела заговаривать первой, но и молчать больше не могла: - Плохой сон? – получив утвердительный кивок, продолжила. - Что снилось? – спросила я. - Иди спать, - сказал он, и ушел в гостиную. Вот и поговорили. Засыпая, я ведь не вышла из его сознания. Может то, что приснилось ему, видела и я? Вполне возможно. Еще кое-что вспомнилось. Когда я выбегала из комнаты, дверь была открыта. А я точно помню, что запирала ее вечером. – Ты идешь или нет? – раздалось из гостиной. - Иду, - выкрикнула я, и вышла из кухни. Он уже лежал на диване, – Почему ты спишь здесь? – задала вопрос. - А где еще? – голос его был безразличным и уставшим. - Наверху ведь есть свободная комната, – я подошла к лестнице и указала наверх. - Завтра лягу там, - он уже закрыл глаза. - Спокойной ночи, - я щелкнула по выключателю, и комната померкла перед глазами, только в окна пробивался лунный свет.       Было темно, но я не в первый раз оказалась единственным источником света в помещении. Свечение было слабым, поэтому его не было видно при комнатном освещении, но его хватило чтобы, поднимаясь по лестнице, не сорваться вниз. Зайдя в комнату, я зажгла свет. Глаза уже слипались, хотелось скорее лечь спать, но перед этим надо еще запереть дверь и убрать вещи с кровати. Что я тут же сделала, и бросила рюкзак у подножия кровати. Оставила только связку ключей и папку. «Дверь не могла открыться сама, значит, кто-то ее открыл», - подумалось мне, когда я поворачивала ключ в замке. Свет был погашен. Дверь не могла открыть я, потому что в это время спала. Кроме меня здесь только Джеймс. Но зачем ему вскрывать мою дверь ночью? Уж не извращенец ли? Я бросила ключи на папку, которая лежала на прикроватном столике. Часы показывали три часа ночи. Еще пару секунд простояв на качающихся ногах, я закрыла глаза и бухнулась на кровать. Да нет, бред какой-то! Здесь не на что смотреть.       В комнате было жарко, хотя окно у изголовья кровати было открыто. Слабые лунные лучи освещали комнату. С улицы было слышно, как завывает легкий ветерок, и как его напором легонько шуршат листья близ стоящих деревьев. Я уснула. Снов этой ночью больше не было.

***

      С большим трудом я разлепила веки. И первое, что я почувствовала, это боль в животе. Надо бы поесть, но первым делом в душ. По освещения, я поняла, что сейчас только раннее утро. Извернулась на кровати, и посмотрела на часы. Они показывали шесть утра. Еще рано, но чувствую, что заснуть больше не смогу. Я медленно встала с кровати, подошла к зеркалу и ужаснулась. Из зеркала на меня смотрела уставшая не выспавшаяся девушка с взлохмаченными каштановыми волосами и синяками под глазами. Я внимательно себя осмотрела, и пришла к не утешительному выводу. Вид, мягко говоря, помятый. Надо что-то с этим делать!       Я расчесала волосы, накрутила пучок на голове, и, взяв полотенце и новые шмотки, пошла в ванную, взяв с собой связку ключей. Еще вчера надо было это сделать, но времени не было. Дверь моей комнаты была заперта. И я снова заперла ее, когда вышла. Войдя в ванную, опять же заперла за собой дверь. Направляясь вперед, и попутно снимая с себя всю одежду, я оказалась в душевой кабине. Я закрыла за собой прозрачную дверцу, и включила теплую воду. Очень теплую воду.       Вся кожа была красной, от горячей воды и оттого, что я сильно терла себя губкой. Больше всего в принятии горячего душа, мне нравится выходить из него. Так приятно, когда прохладный воздух освежает раздраженную кожу. Чувствуешь себя так свежо!       Я замотала волосы в полотенце, вытерлась, и надела новую одежду. Потом полностью умылась перед зеркалом. Теперь передо мной стоит важный вопрос на счет волос: сушить или не сушить? Если не высушу, будет больше времени на готовку, а если высушу, есть шанс столкнуться с «большим парнем». Так как волосы у меня доходили почти до поясницы, возиться с ними надо было долго. Так что, я просто вытерла их и опять же закрутила в пучок. Стараясь как можно тише спуститься вниз, я разведала обстановку. Вокруг все спокойно, «объект» до сих пор находится в спящем режиме. Волноваться не о чем. Я тихонько проскользнула на кухню, стараясь не разбудить Джеймса. Первым делом, зайдя на кухню, взглянула на часы. Почти семь. Надеюсь, он еще пару часиков проспит. Черт, я же вчера курицу обратно не убрала. Она должна была стоять на столе, но ее там не было. Тогда я открыла холодильник и обнаружила мясо на верхней полке. Кое-как допрыгав до этой полки, я забрала тарелку, и снова поставила ее на стол.       Теперь посмотрим, что у нас имеется в ящиках: две пачки «спагетти», пакет риса, соль, сахар, множество всяких приправ и специй, каша, мед и всякие кастрюльки. В полочках: пакеты, столовые приборы и травы в пакетиках. И все. Ну что ж, хотя бы есть что готовить. Но все равно придется ехать сегодня за продуктами. Одна не поеду не в коем случае. К тому же на велосипеде будет долговато, не целый день конечно, но и не меньше двух часов только ехать туда. А у Джеймса как раз мотоцикл, на нем быстрее будет. Потом надо будет с ним поговорить. Обо всем.       А тем временем я начала готовить. И увлеклась процессом. Вскоре с готовкой было покончено, и я, не секунды не раздумывая, бросилась за стол. Я и не знала, как сильно проголодалась. С моим аппетитом я все быстро съела. Даже было как-то грустно, я все настолько быстро съела, что не успела, как следует насладиться едой. Быстренько закинув тарелку в посудомойку, я выбежала из кухни в гостиную. Баки еще спал. Я решила не будить его и пойти в свою комнату за папкой, а читать буду в папином кабинете. Уже хотела пойти по лестнице, как меня окликнули из-за спины: - Теа, - произнес сонный мужской голос, и я медленно обернулась, с таким выражением лица, как-будто в чем-то провинилась. - Я тебя разбудила? - он кивнул. – Прости, - почему мои планы никогда не срабатывают? Ах, да, я же мисс Неудача. - Что ты там делала? – почему он смотрит на меня так, будто в чем-то провинилась? Он думает, что я хочу его убить? - Готовила, - с большим трудом, но я решилась сказать ему. - И, кстати, продукты заканчиваются. Надо ехать в город, - я повернулась к нему всем корпусом и стала ждать его реакции. Сначала он напрягся, а потом нахмурился. Наверное, не знает про Моурен. – Тут недалеко городок есть, туда поедем. - Сколько до него ехать? – он приподнялся на локтях, и оглядел меня всю. Я опять покраснела. - На мотоцикле - полчаса, - он опять пялится, и кажется, в его взгляде промелькнули искорки веселья, но всего лишь на миг. - Ты знаешь куда ехать? – он встал с дивана и потянулся. Я кивнула и сделала вид, что не заметила его задравшейся майки и того, что под ней было. - Когда поедем? – я все еще старалась не смотреть на него, но почувствовала, когда он подошел. Жаль, что я не вижу его лица. - Когда поешь, - я развернулась к лестнице. - Иди быстрее, а то остынет, - я на одно мгновение забралась в его мысли, - И я не собираюсь тебя травить - крикнула я, находясь на середине лестницы, возможно через чур громко и зло. Перешагивая через две ступеньки, вмиг оказалась на втором этаже. Я распустила волосы, чтобы они немного просохли, и пошла выбирать одежду.       Так, и что же надеть? На улице было тепло, но для меня нет разницы в погоде, поэтому я всегда надеваю джинсы и толстовку. Почему? Потому что если не надену и засвечусь на людях, мне не в чем будет прятаться. И тогда конец всей конспирации. Что ж не много поглядев на вещи, висящие в шкафу, мой выбор пал на темно-синие джинсы и белую толстовку. А на ноги я надену черные кеды.       Мама называла меня «Чернушкой», потому что я любила носить темную одежду. Но, увы, я не могла носить ее на людях, из-за того что на фоне черного сильнее выделяется мое свечение, а светлая одежка как бы поглощает его. Еще я постоянно ношу с собой черные кожаные перчатки, ведь первым делом начинают светиться руки. И чтобы люди не пугались моим расширенным зрачкам, в то время как я проникаю в их мысли, я всегда беру с собой круглые зеркальные очки. Это вещи я точно никогда не забываю взять с собой. Переодевшись в чистую уличную одежду, мне в голову залезла одна мысль: «А как мы довезем продукты на мотоцикле?». Что-то я смогу довезти в рюкзаке, а остальное? Надо сходить посмотреть на него, но перед этим закрыть окно.       Я взяла рюкзак, вымела из него все предметы, обратно положила только деньги, перчатки и очки из компьютерного стола, ключи и папку на всякий случай. Быстренько спустилась вниз, Бака в зале не было, наверное, ест еще. Я вышла во двор, и мой взгляд сразу приклеился к черно-синему красавцу. Я подошла поближе, и кончиками пальцев дотронулась до гладкой поверхности. На нем не было ни царапинки, новенький совсем. И у него действительно имелся небольшой черный багажник, крепко прикрепленный к концу сиденья. В нем целый пакет поместится, если там еще что-нибудь не лежит.       Никогда не пробовала кататься на мотоциклах. И вообще боялась садиться на них. «А то вдруг он резко дернется, и я выпаду?» - это прозвучало в моей голове совсем по-детски. В ожидании я уселась на ступеньки лестницы.       Только минут через десять он вышел из дома. На нем была та же одежда, только теперь поверх майки была серо-черная ветровка, на голове кепка, а на ногах были кроссовки. Я достала из рюкзака ключи, подошла к двери, и закрыла ее. Все это время, Баки следил за моими действиями. - Теперь можно идти, - я посмотрела на него, и он кивнул.       Мы молча двинулись к мотоциклу, он взял его за руль и повел по тропинке к дороге. Я пошла за ним.       Дорога как всегда была пустая. Баки выкатил мотоцикл на дорогу, сел на сиденье, и взглядом пригласил сесть сзади. Я, скрепя сердце и поджав губы, тихонько плюхнулась на сиденье позади него. - Мне за тебя хвататься или как? - он удрученно выдохнул. - Ну, как хочешь, - он завел мотоцикл, к чему мне не отвелось времени подготовиться.       Эта консервная банка взревела подо мной, и я невольно схватилась за края его ветровки, едва не вскрикнув. - Держись уже, - произнес он, словно обращаясь к ребенку, глядя на мои преисполненные детским страхом глаза, - Крепче, если не хочешь свалиться, - после этих слов, я тут же вцепилась в него как могла. он издал что-то на подобии смеха, и медленно покатил по дороге, - Да что ты так боишься? Никогда не каталась что ли? - Ну, вообще-то нет! - сейчас я проклинала все на свете. Мне никогда не доводилось парней обнимать, не доводилось ездить на мотоциклах. А тут все да сразу!       Вдруг мотоцикл взревел, так что аж уши закладывает. От этого звука у меня внутри все сжалось в комок, и я зажмурилась, и вцепилась в его майку как клещ. Стало страшно, что мы разобьемся. Только не светись, только не светись! Черт, только этого не хватало. Мы тронулись с места. Я не знала, как ухватиться сильнее, и просто придвинулась ближе к нему.       И вот мы поехали. Я старалась не открывать глаза, но на долго меня не хватило. Я не боялась скорости, но то было когда мы ездили в машине, и вел папа. А сейчас мы на мотоцикле, и без шлемов, по обе стороны пусто. Я медленно открыла глаза.       Мы быстро набрали скорость, и уже не ехали, а мчались. Встречный ветер теребил волосы, и обдувал лицо. Пейзажи менялись один за другим. Вот мы проехали луг, редеющий лес, чуть дальше должна быть развилка. «Чтобы попасть в город надо повернуть направо» - тут же сообщила я ему. Он кивнул.       На такой скорости не чувствуешь страха или безысходности, только свобода. Это классно. Теперь понимаю, почему в последнее время они стали так часто встречаться. Я думала в «первый раз» я буду жутко бояться, но процесс оказался очень захватывающим. К тому же было за что держаться. И это что-то очень внимательно следило за дорогой, и слушало мои указания.

***

      Мы вернулись домой только спустя три часа, с тремя полными пакетами и загруженным рюкзаком. Вымотались по полной. На мотоцикле было немного проблематично их дотащить. Один пакет мы засунули в багажник мотоцикла, в котором, кстати, Баки хранил кое-какое оружие. Он очень уж не хотел показывать что там, но был вынужден сделать это. Один был в моем портфеле, не знаю, как до сих пор не сломала позвоночник, но спина только начала болеть. Другие два мы повесили мне на руки, и садясь, устроили у меня на ногах. Чтобы они не падали, обратно мы ехали уже не так быстро. Ноги, кстати, теперь тоже болят.       Вот так мы и завалились домой, уставшие, измотанные, по крайней мере - я. Погрузив все пакеты на кухню, я плюхнулась на кресло в гостиной. На второй этаж я пока не в силах подняться. Стопы болели ужасно, почти три часа проходили ни разу не присев. Слава Богу, в городе ничего не произошло. Баки изредка бросит на кого-нибудь косой взгляд, и этим ограничимся. Хотя он был объектом повышенного внимания среди представительниц женского пола. Мне-то ничего, но он не обращал на них ровно никакого внимания, от чего бедные женщины впадали в отчаяние. Одна симпатичная девчушка даже пыталась познакомиться, но у нее ничего не вышло, и ее «чувства» были грубо отвергнуты. Он даже не взглянул на нее, хотя и нельзя было не обратить внимания на такую внешность. «Может он гей?» - вдруг пришло мне в голову. Однозначно нет.       Я прикрыла лицо капюшоном, и закрыла глаза. Спать не хотелось, но я нуждалась в отдыхе.