Let's start with a clean slate

      Велосипед я поставила на противоположную от мотоцикла сторону крыльца, и, положив пистолет в рюкзак, зашла в дом. Из-за того, что я ничего не ела с утра, живот издал стон умирающего кита, и я поняла, что пора подкрепиться. Под внимательным взглядом моего нового соседа, я зашагала на кухню. Войдя в комнату, закрыла за собой дверь и положила рюкзак на стул. И вот произошло то, о чем я мечтала весь день! Ринувшись к крану, налила полный стакан холодной воды и в один момент осушила его. Мое иссушенное горло заболело так, будто я проглатывала лезвия.       Когда мы уезжали отсюда, холодильник был наполовину полон. Надеюсь, хотя бы что-нибудь из еды да осталось. Иначе суждено мне умереть от голода. Я открыла дверцу холодильника. - Черт, - в холодильнике стояла лишь банка томатной пасты, наполовину заполненная масленица, пару зубчиков чеснока, и луковица. А так, ни яиц, ни овощей, ни фруктов. А это значит что? Что завтра придется ехать в Моурен закупаться провизией. А я так хотела поваляться дома. Значит не судьба. Только как я поеду, на велосипеде? Открыв дверцу морозильника, я обнаружила в ящиках несколько замороженных куриных грудок, ведерко клюквенного мороженого, и пакет замороженной клубники. Хоть это обрадовало. Теперь придется готовить на двоих.       Ладно, пожарю курицу, а пока надо чем-нибудь перекусить. В рюкзаке лежал купленный сегодняшним утром сандвич. Я за целый день к нему и пальцем не прикоснулась. Хотела поесть днем, но из-за жары совсем потеряла аппетит. Он был довольно крупный, думаю, на двоих хватит. А пока я положила замороженную мясо на тарелку, и поставила на стол размораживаться.       Тут я задумалась. Может, стоит поговорить с парнем, я ведь даже не знаю, как к нему обращаться. Боже, как меня смущает, что в доме мне придется жить со взрослым мужчиной. Но это же меня и радовало. Хоть не помру от одиночества и скуки. Я вышла в гостиную, и взглядом, нехотя, нашла его лежащим на диване.       Медленно пройдя мимо дивана, я села в кресло, по левому боку от него, и вытянула ноги перед собой. Он заметно напрягся, секунду спустя, приоткрыл глаза, и подозревающим взглядом посмотрел на меня. - Как мне к тебе обращаться? – спокойно задала вопрос. - Джеймс, - тут же прервал зрительный контакт, перевел внимательный взгляд на белый потолок, и стал выискивать на нем невидимые трещины. Но сейчас в его голове я слышала другой голос, кричащий "Баки". - А кто такой Баки? – кажется, я сказала что-то не то, потому что его взгляд застыл на одном месте. - Тоже я, - сказал он удивленным голосом, - Откуда столько информации обо мне? – ему не нравился этот разговор, но тем не менее он его продолжил, - Ты же обычная девчонка, откуда ты можешь знать? - он произнес это, как-будто констатировал факт. - Если скажу, не поверишь, – он посмотрел на меня с не терпением, будто я собиралась сказать ему то, что он уже знает, - Я читаю мысли, - я замерла, ожидая его реакции. В его глазах появилась насмешка, а потом он все же усомнился в недостоверности моих слов. - Ага, конечно, - он сказал это с таким сарказмом в голосе, что даже стало как-то обидно, - выдумывай больше. - Тебе доказать? – посмотрела на него в упор. Я начинала злиться, а за моей злостью всегда следует свечение. Мне надоели эти насмешливые взгляды и колкие шуточки, отпускаемые в мой адрес. И вот как я и говорила, руки стали потихоньку светиться. Он заметил это, и смотрел на них с удивлением и неверием. - Ну, давай, телепат, - произнес он тихим голосом. - Подумай о чем-нибудь конкретном, - я возвела глаза к потолку. Не люблю, когда мне смотрят в глаза, но больше не люблю сама смотреть в них.       Итак, после первого зрительного проникновения, залезть в его голову не составит большого труда, даже если он будет в другом городе. Проникновение в мысли чужого человека можно сравнить с обычным открыванием двери через замочную скважину. Вставить ключ, поворачивая, услышать щелчок, повернуть ручку, и открыть дверь. И вот я в его голове.       Вспомним аналогию с человеком в комнате. Теперь я там. Три двери закрыты, одна распахнута настежь. Из открытой двери доносятся вполне различимые голоса. Их много. Ведь думая, человек одновременно рассматривает несколько вариантов развития того или иного события. Однако мозг, анализируя, вперед ставит самый, по его мнению, верный вариант. Это – мышление.       У голосов в голове нет звучания. И нельзя определить мужской он или женский. Он как бы есть, но его как бы нет. Ты просто слышишь его, и в то же время тишина. Сейчас больше всего голосов в его голове твердили: «Стив Роджерс», «Капитан Америка». Пред глазами картинка: широкая улица, дымящие машины, все мелькало перед глазами, потому что он дрался. Дрался со светловолосым парнем, державшим в руке щит с красной звездой. Так это и есть знаменитый Капитан Америка. Я много слышала о нем, и о других, но никогда не видела. Оба парня быстро двигались, наносили сильные удары и отражали их, но не могли победить друг друга, потому что силы у них были равные. - Стив Роджерс – Капитан Америка? – когда я сказала это, в его глазах не было ни капли насмешки, а только удивление и неверие. Глядя на столь ошарашенное выражение лица, всегда хочется улыбнуться. По крайней мере – мне. Я не смогла сдержать победной улыбки, - С ним ты дрался? – сейчас я, наверное, похожа на довольного наркомана, который только что принял экстази. Не хотелось бы увидеть себя со стороны. Сейчас он был в шоке. Чтобы понять это, и мысли читать не нужно. Но я осталась довольна своей победой. Похоже на мой вопрос, я ответа не получу. Ну ладно, сама узнаю – О, забыла, зачем пришла, - тут же опомнилась я, и поднялась из кресла. - Давно еда закончилась? - Сегодня утром, - его взгляд прояснился, и он сам как-будто очнулся от то сна. - Есть хочешь? – он кивнул, все еще недоуменным взглядом глядя мне в глаза, - На кухне на столе лежит сандвич. Приятного аппетита, - и обойдя диван со стороны спинки, затопала на второй этаж. Уже стоя наверху, услышала с первого этажа благодарное «Спасибо». - И, да кстати, - я закричала ему с лестницы, - меня зовут Теа, - и как я могла забыть представиться? Ответа не последовало. Вряд ли его порадовало мое внезапное появление. Эх, вечно я всем планы обрываю.       Быстро зашла в свою комнату, и закрыла за собой дверь. На гнущихся ногах подошла к кровати и плюхнулась на нее прямо в одежде. Она такая мягкая, такая приятная. И как бы приманивает: «Поспи, тебе надо поспать». Но сейчас не до этого, хотя был уже поздний вечер.       Как я рада оказаться дома. Тут мне всегда нравилось больше чем в нашей городской квартире. По площади они примерно одинаковые, но здесь уютней в плане обстановки. И здесь природа, свежий воздух, а красиво как! Целыми днями сидела в своей комнате - читала книги из отцовского кабинета. Он сам их мне приносил. Мама-то не всегда могла туда проникнуть, что уж говорить обо мне? Для меня это было под запретом. Так же как в городской квартире.       И тут меня осенило! А может и здесь что-нибудь есть? Опять какой-нибудь тайник? Хоть какая-нибудь информация на счет моих родителей или вообще всего. Точно, у меня же есть папка, которую оставили родители. Надо ее прочитать. И тут я как ошпаренная вскочила с кровати, и подбежала к шкафу с вещами, нарыла в нем старые джинсовые шорты, черную трикотажную майку и бежевую широкую футболку. Переодевшись, встала у зеркала, расплела косу, и стала расчесывать запутавшиеся волосы. Если это можно назвать расчесыванием. И вот, наконец, выдрав себе целый клок волос, наспех соорудила на голове пучок. Схватив уличную одежду, забежала в ванну, и кинула свое барахло в корзину для белья.       Только у лестницы вспомнила что папка, которую оставили родители, сейчас лежит на кухне, в которой ест сандвич парень с железной рукой. А если не заметит? Вполне возможно, что он ничего не разглядит, если я быстренько войду и выйду. Да именно так и сделаю. Быстро войду и выйду.       Перепрыгивая через ступень, я быстро оказалась на первом этаже. И резко завернув за угол, тут же врезалась во что-то твердое, но слишком мягкое для стены. Бл*ять, только не это. Я тут же отошла на шаг, и, подняв глаза, встретилась с насмешливым мужским взглядом. - Ты как? – стараясь сделать как можно серьезное лицо, поинтересовался он. - Жить буду. Прости, не следила за дорогой, - я тут же стала заливаться краской, мне стало очень не ловко за вылившуюся ситуацию. Хоть и ничего страшного не произошло, но теперь весь план с «конспирацией» пошел коту под хвост, и вот так всегда. А он все еще смотрел на меня, – Ну, я пойду.       Он отступил на пару шагов, и позволил мне пройти. Боковым зрением заметила его каменное выражение лица. Будто ничего не произошло. Это заставило меня смущаться еще больше. Скорее бы скрыться от него. Еще пара шагов, и я на кухне. Надеюсь, он уже ушел куда-нибудь, не хочу с ним еще раз столкнуться. Рюкзак все еще валялся на стуле. Быстро схватив его, я выглянула из-за двери. Медленно оглядевшись, поняла что, в гостиной никого не было. И резво, но внимательно я подбежала к лестнице. Поднимаясь через две ступеньки, я почти добежала до второго этажа, как выход мне снова преградил высокий силуэт. Вот тут уж я быстро среагировала, и затормозила вовремя.       «Столкновения избежать удалось. Встреча, тем не менее, состоялась!» - провозгласил официальный голос в моей голове. Черт, вечно мысли лезут ни к месту.       Мы стояли на расстоянии метра друг от друга, и несколько секунд пялились друг на друга, как будто виделись впервые. Он перевел взгляд на мои оголенные ноги, и откровенно пялился. К лицу опять подступила краска, почувствовала себя отвратительно. Будто товар разглядывает. Я прикрыла их рюкзаком, но это не сильно помогло. Взрослый парень, а ведет себя как тринадцатилетний мальчишка. - Пропустишь? – тихо спросила я, он очухался, и быстро освободил проход, - Спасибо, - я старалась идти спокойно, но прям, чувствовала, что он смотрит, в итоге шаг ускорился, и я чуть ли не вбежала в комнату.       Что не так с этим парнем? Ну, кроме руки. Странный какой-то. Но не псих точно. У психов в голове самый настоящий кошмар творится. По-настоящему страшные вещи. Я их боюсь. И вообще врываться в разум к душевнобольному человеку, опасно. Грозит потерей разума. Откуда знаю? Из личного опыта. Нет, я не потеряла разум, но была близка к этому.       Вывалив содержимое рюкзака на кровать, я нашла ключи от дома, и вместе с ним – универсальный ключ от всех дверей. Дабы не произошло никаких неожиданностей, я заперлась. Внезапно у меня возникло ощущение, как-будто что-то не так. Но что? Я внимательно осмотрела местоположение мебели, предметов на столе, и прочих мелочей. Все стояло на своем месте. Даже книги лежали там, где я их оставила в прошлый раз. Выглянула в окно, там тоже все как было. Тогда в чем дело? На кровати лежали вещи из рюкзака. Я присмотрелась к ним. Серая папка, в которой лежит оставленное родителями письмо, пустая бутылка из-под воды, расческа, плеер с наушниками, маленький блокнот с фотографией, а на ней я с подругой, пенал с принадлежностями, почти полная пачка денег, связка ключей, пакет сухариков и шоколадный батончик. Чего-то точно не хватает.       И тут меня как током шибануло. Пистолет. Его нет. Он его забрал, когда был на кухне. Твою мать! Почему я не забрала рюкзак сразу? Точно идиотка! Сейчас я очень злилась на себя за тупость и невнимательность. И снова начала светиться. Из-за этого свечения я не могу скрывать эмоции, что злит еще больше, и теперь свечусь я еще ярче. Это как круговорот безысходности, который был со мной всю мою жизнь. Бесит, жутко бесит. Хорошо, что свечение появляется только при переживании сильных эмоций, иначе был бы кошмар.       Зачем ему пистолет? Не уж то задумал пристрелить ночью? Но мне нечего волноваться. У него все равно ничего не получится. Ведь на пару с безысходностью, всю мою жизнь со мной был и есть сейчас - невидимый барьер, защищающий меня от огнестрельного оружия. Его диаметр примерно два метра. Я в буквальном смысле чувствую, что он есть.       Если расстояние от точки выстрела до меня больше двух метров, то пуля просто встретится с невидимой стеной. Это выглядит довольно захватывающе. От точки столкновения пули и барьера, по всей его поверхности, начинают расходиться светящиеся микроимпульсы, тем самым очерчивая вокруг меня больших размеров шар. Но если расстояние от точки выстрела до меня меньше двух метров, то, вылетая из дула, пуля пролетит от силы три сантиметра, и после еле заметной маленькой вспышки, упадет наземь. Так что, если он задумал именно убийство через огнестрельное оружие, то его план обречен на поражение. Когда в меня стреляют, я чувствую, что в меня словно пальцом ткнули, или чувствую маленькую вспышку, из-за которой пуля останавливается.       Но в любом случае, я не могу оставить у него оружие. Если он, правда, попытается меня убить, то сомневаюсь, что мы сможем продолжить совместное проживание. А то, что меня, хотя убить, внушает некий ужас. И что мне теперь делать? Думаю в первую очередь мне надо успокоиться. Я попыталась отдышаться, но разве это когда-нибудь помогало? Нет, конечно! Вот сейчас у меня начнется паника.       Я ж мысли умею читать! Сейчас я поняла что, со мной тоже что-то не так, как приехала домой, веду себя рассеянно. Раньше мои мелки планы, часто, но может не всегда, срабатывали. А сегодня? Я даже не смогла вовремя забрать свой портфель из кухни. Из-за чего могу оказаться под прицелом. Усевшись на кровать, я попыталась сосредоточиться. Если немного успокоюсь, смогу понять больше мыслей из его головы.       Итак, сегодня я не умру. Уже хорошо! Если он увидит, что огнестрельным оружием меня не возьмешь, и кинется на меня, я просто вырублю его, шмякнув об стенку с помощью энергетической волны. А дальше что? Я не уйду из этого дома. Пусть даже не надеется. А вот это уже враждебность.       Не знаю правду, а уже начинаю настраиваться против него. Как-то не хорошо. Я легла на кровать и уткнула взгляд в потолок. Пять минут я лежу не подвижно. «Успокоиться, расслабиться, сосредоточиться». Свечение потихоньку проходит, тело как-будто растекается на кровати, и хочется спать. Я вспоминаю Джеймса, и пытаюсь поймать волну его мыслей. И вот знакомое легкое покалывание в глазах, что говорит о том, что зрачки расширились, и я проникла в его мысли.       Начнем с того, что пистолет действительно у него. Он видел как я, возвращаясь в дом, положила его в рюкзак, и, выходя уже из кухни, была без него. У него возник маленький план. И он быстро привел его в исполнение. Пистолет он забрал не для расправы со мной, а просто из недоверия. Еще он был удивлен тому, что я позволила ему остаться. Он думал, что я отравила сандвич, и прежде чем начать его есть, проверил на наличие какой-либо отравы. Его заинтересовали мои способности. В общем, об этом он думал именно сейчас.       На «заднем» фоне все его мысли были заняты не понятно чем. «ГИДРА», «Щ.И.Т.». Картинка из его головы: комната с множеством маленьких металлических дверок в стенах, много людей в халатах, и какой-то аппарат с сиденьем. Эта картина почему-то ассоциируется у него с болью и безысходностью. Непонятно. Глаза уже сами закрывались, я больше не могла бороться со сном и просто завалилась набок.