Let's start with a clean slate

      Уже полчаса я сижу в папином кабинете, и читаю документ. Там было всего тридцать листов. Все было описано кратко и понятно: что собой представляет «Щ.И.Т.», история развития организации, чем она занимается, и кто ее возглавляет. Я не торопилась все прочитать, хотелось вникнуть в текст и понять его смысл полностью. Так же было написано о некоторых важных проектах, операциях, и о некоторых ключевых деталях. Теперь я кое-что знаю о таких важных персонах, как Ник Фьюри, Мария Хилл, Фил Коулсон, Тони Старк, Брюс Беннер, Стив Роджерс, Наташа Романофф, Сэм Уилсон, Клинт Бартон, и многие другие. Рядом с каждым именем была фотография и конкретная информация. Теперь я много знаю о них, даже больше чем хотелось бы. Кстати, лицо Фила Коулсона показалось мне слишком знакомым, словно уже его где-то видела. Возможно, он был другом семьи. Так же я узнала, что мои родители работали в этой организации. И так как она была тайной, они не могли мне ничего мне рассказать. Стало обидно оттого, что мне не рассказали всю правду, ведь с самого детства я думала, что мама работает психологом, а папа агентом «ЦРУ». Я не злилась на них, ведь они наверняка хотели обезопасить меня. Они же родители.       Последняя страничка была посвящена зашифрованным терминам, которые были разбросаны по всему тексту. Периодически я заглядывала туда, чтобы лучше понять, о чем идет речь. И вот последняя страничка дочитана. Что же ничего ужасного я не обнаружила, и это меня порадовало. Вот только ничего не написано обо мне, или о тех, кто хоть чуть-чуть будет походить на меня, у кого подобные способности имеются с рождения. Это было малость печально.       Не успела я закрыть папку, как в глаза мне бросилась одна маленькая деталь. Уже ближе к самому корешку с внутренней стороны папки имелось небольшое отслоение, которое тянулось во всю длину. Я дотронулась до нее кончиками пальцев, и ноготками попыталась отодрать его, но вместо этого пальцы скользнула внутрь, под серую обложку. Внутри я нащупала что-то тонкое, наверное, какой-нибудь листочек. Я вытащила его наружу, и стала внимательно разглядывать на свету. Это был обычный тетрадный лист. Вся его поверхность была испещрена узорами, и только через пару секунд до меня дошло, что это слова. Точно! Это еще одно письмо оставленное родителями. Дрожащими руками я стала шарить по полочкам в столе. Куча пустых папок, бумаг, тетрадей, ручек, и ни одного карандаша. Ну почему так? Я снова вернулась к первой полке, чтобы поискать внимательней, и под стопкой бумаг, нашла заточенный карандаш. Удача!       Внутри все похолодело от волнения. Не медля, ни секунды я начала тщательно штриховать лист, стали проявляться слова. Когда я закончила, увидела, что мелким почерком было исписано больше половины. Что ж теперь более-менее понятно, думаю, прочитать получится, что я и начала делать. И вот что было написано в записке:       «Дорогая, прости нас за то, что узнаешь все подобным способом. Мы хотели бы сами все сказать тебе, но не сможем. Все что ты прочитала об организации «Щ.И.Т.» относится к нам, и к тебе, потому что теперь ты все знаешь. Мы не хотели впутывать тебя в это, но ситуация вышла из-под контроля.       Недавно нас с твоим папой послали на важное задание, сейчас мы готовимся к отправке, но шансов вернуться очень мало. В любом случае если что-то пойдет не так, мы найдем способ тебя предупредить. Если что-то все-таки случится, поезжай в наш загородный дом. В нем ты в безопасности. Об этом месте кроме нас троих знает только один человек – Ник Фьюри.       В доме ты можешь остаться надолго. О деньгах не волнуйся, в кабинете есть сейф, в нем все необходимое. За покупками отправляйся в Моурен. Постарайся, как можно реже появляться в больших городах, и какой-то промежуток времени не заводить знакомств. Никому не говори, где живешь, и даже своего имени. Не связывайся со своими старыми знакомыми. Тебя будут искать. Существует еще одна крупная организация – «Гидра», в файлах есть кое-что о ней. Все думали, что с ней покончили еще во времена второй мировой, но все оказалось не так. Они давно тебя ищут, но раньше преградой им были мы и «Щ.И.Т.», теперь ты, скорее всего, окажешься в опасности.       Я не смогу передать словами, как нам больно с тобой прощаться. Мы очень любим тебя, ты всегда была для нас как родная. Будь сильной, и прошу тебя, будь осторожна, не доверяй никому. Рената и Джим»       Я не могла поверить в это. Этого не может быть! У меня нет слов, чтобы передать своего потрясения. Внутри все замерло, и время тоже как будто замерло. Несколько секунд я не чувствовала ничего, пыталась осмыслить все, и когда до меня дошло, на меня нахлынула буря эмоций и чувств. И среди них точно не было злости или отвращения к своим родителям. Это было отчаяние, потрясение, страх и боль. Листок выскользнул из рук, тело обмякло, и меня пробила мелкая дрожь. Я бухнулась на кресло и прижала колени к груди. К горлу медленно подступил ком, я почувствовала, как лицо залилось краской, и глаза стали наполняться слезами. Это было прощальное письмо от родителей. Прощальное письмо! Только сейчас до меня дошел весь смысл последних слов. Господи, их вправду больше нет. Я их больше не увижу, и не смогу обнять, сказать, что люблю их всем сердцем, потому что они умерли. Их больше нет. Нет людей, которые были со мной всю мою жизнь, которые заботились обо мне, любили, старались успокоить, когда я светилась. Именно эти два человека дарили мне настоящее понимание. Они никогда не судили меня за мои проступки, яро заступались за меня перед другими, и защищали всю жизнь.       Пока я об этом думала, я уже не могла ничего видеть за серой пеленой. Горячие слезы быстро скатились по моим щекам, и попали на губы. Я быстро смахнула влагу с лица, но стало только хуже. Слезы полились с новой силой. В груди закололо, и я больше не могла сдерживать эмоции. Я закрыла лицо ладонями, и тихо заплакала. Появилось чувство, будто все тело рассыпется на куски. Я подтянула колени ближе к груди, и обняла их руками. Казалось, что так будет надежнее, как будто я создала для себя защиту от внешнего мира, от правды. Здесь меня никто не тронет, не обидит, здесь нет чувств. Но все это лишь иллюзия, я просто не хочу принимать такую правду. Я хочу, чтобы родители сейчас зашли в эту комнату и сказали, что это не правда. Я вытерла все слезы, лишь бы посмотреть на дверь. Я молила Богов, чтобы она отворилась, и сюда вбежали они, радостные, взволнованные. Чтобы они сказали мне, что все это обман. И вот я просидела так пять минут, и ничего не произошло. Голова сама упала на стол. Теперь я захлебывалась слезами. Тут же закрыла рот руками, чтобы приглушить громкие рыдания. Забыла, что в соседней комнате находится человек. Я никогда никому не показывала свои слезы, даже родителям, и тем более не хотела показывать их ему. Он же парень.       Опираясь руками о стол, я поднялась на ноги. Было немного сложно устоять на них. Сейчас надо успокоиться, и без шумно пройти мимо него, а убиваться продолжу у себя в комнате. Утихнуть удалось не сразу, только минут через десять слезы перестали литься из глаз. Я перестала всхлипывать, и быстро вытерла лицо руками, но все равно ярко светилась. Быстро закинула письмо в папку, схватила ключи, и на носочках подкралась к двери. Снаружи тишина, надеюсь, там никто не стоит. Я открыла дверь и вышла в узкий коридор. Хотелось быстрее добраться до комнаты и, вообще, не показываться никому на глаза.       И как всегда в самый ненужный момент, а точнее когда я проходила в гостиную, в голову полезли ненужные мысли. Я вспомнила прощальное письмо, а за этим вспомнились и родители. Только не думать об этом. Глаза стали наливаться слезами, и я ускорила шаг. Когда поднималась по лестнице, услышала сзади голос, но не разобрала слова. Я не стала останавливаться или отвечать что-то, потому что чувствовала, что если произнесу хоть слово, сразу расплачусь. Я добежала до двери, и открыла ее с большим трудом. Сначала дергала ручку, потом вспомнила, что закрыла ее, и долго не могла попасть ключом в замочную скважину.       Наконец-то я зашла в комнату. Бросила папку и ключи на стол, и на гнущихся ногах подошла к закрытому окну. Солнце почти коснулось макушек деревьев, на небе собрались темные тучи, листья деревьев и трава колыхались от сильного ветра, а воздух был душным. Будет дождь. От рыданий глаза болели, и как всегда захотелось спать. Я перевела взгляд на настольные часы, время показывало восемь вечера. Рано для сна. Надо чем-нибудь занять себя, хотя бы на час. Но я не хочу больше плакать.       Я схватила папку, и пальцами попыталась отодрать лишний слой. Но он лишь растянулся в том месте, где я тянула пальцами. Но зато теперь я легко смогу проникнуть внутрь, что я тут же сделала. Внутри было еще что-то, что-то тонкое и гладкое. Я медленно вытащила листок из тайника. Это был еще один документ, такой же, как и все остальные в папке. И на нем была напечатана моя фотография, причем сфотографировали так, что я не смогла бы увидеть фотографа. Рядом с фото указано мое имя, дата рождения, и внешние данные. Ниже начинался текст:       «24.11.1999. Объект «084» был обнаружен в Северной Каролине. Внезапному появлению предшествовал мощный энергетический всплеск продолжительностью в сто восемьдесят три секунды. Поздним вечером, когда агенты прибыли на место, они обнаружили на пустыре лишь младенца. В этот же день и в течение всей последующей недели выяснилось, что ребенку всего один день, девочка полностью здорова и не имеет каких-либо физических отклонений. В крови было найдено неизвестное вещество схожее по свойствам с люминофором, но его содержание в крови это не влияет на ее иммунитет. Заявлений о пропаже не приходило ни в один окружной полицейский участок. Родителей девочки не удалось найти, поэтому вместо них были приставлены агенты Рената и Джим Морис – молодожены. 24.11.2002. Девочка растет здоровым, активным и отзывчивым ребенком. Пока никаких проблем с воспитанием не наблюдается. Агенты справляются со своей миссией, и кажется, начинают привязываться к ребенку, что не может хорошо не сказываться на ее восприятии. Девочка не раз говорила своим приемным родителям, что слышит голоса, пока не известно с чем это связано. 24.11.2007. В начальной школе у девочки начались проблемы с другими детьми. Маленькие конфликты часто перетекали в драки. В таких ситуациях за ней часто замечалась одна особенность – легкое свечение. Позже стало ясно, что это проявляется только при переживании каких-либо бурных эмоций. Во время свечения от нее исходят легкие энергетические всплески, но никакой радиации. Из-за того, что девочка растет очень впечатлительной и эмоциональной, ее особенность может принести осложнения в дальнейшее развитие отношений с окружающими людьми. 24.11.2012. В девочке открылись некоторые особенности. Одна из них – силовой щит, из-за которого ее нельзя травмировать огнестрельным оружием. Вторая – управление энергией. В шестом классе подралась с мальчиком из параллельного класса, и драка закончилась тем, что парня откинуло от нее силовой волной, в этот же момент бы зафиксирован мощный энергетический выброс. При этом она снова светилась. В последнее время за ней часто замечаются энергетические всплески, и с каждым разом их мощность возрастает. По словам психолога, у которого Теа наблюдалась в течение двух лет, голоса в ее голове пропали. Но это лишь со слов самого психолога».       Так, во-первых, «0-8-4» - это объект неизвестного происхождения, я смотрела в «словарике». Вот сейчас я действительно ничего не поняла. Как это объект неизвестного происхождения? Я ведь человек! Иди это определение относится только к способностям? К психологу я, правда, ходила. Два года бессмысленной болтовни о моих снах и выслушивании мудрых словечек этого очкастого умника, которые не несли в себе никого смысла. Ничего поучительного или интересного я от него так и не получила. Все о чем я ему говорила, он умело преувеличивал или искал в этом скрытый смысл.       То, что я приемная меня не удивило, но стало неприятно. Мне всегда говорили, что никакого сходства ни с одним из родителей у меня нет. Но я об этом долго не думала, ссылаясь на то, что все это бред. Но как оказалось, совсем нет. Что ж это не самое страшное. Больше меня пугает то, что за мной все это время наблюдали как над подопытным зверьком. Смотрели, как я буду расти, что во мне особенного. И кто об этом докладывал? Мои родители, которых нет.       Я устало бухнулась на кровать, лицом утыкаясь в пуховую подушку. Эмоции накатили с новой силой. Вот теперь я разревелась по-настоящему, совсем как ребенок. Что я теперь буду делать дальше? Перспектива всю жизнь быть одной ничуть не радует. Никто не станет связываться со мной, потому что посчитают, что я опасна для общества. Всегда так было и будет. Люди боятся того, чего не знают. И что им неподвластно они ненавидят, пытаются уничтожить. Поэтому в школе у меня была только одна подруга. Ей было плевать, как я себя веду, во что одеваюсь, какую музыку слушаю потому, что она была лучшей подругой и любила меня такой. А теперь я даже не могу ей позвонить, рассказать все, потому что нельзя. Безысходность.

***

      Еще долго лила слезы по родителям и по прошлому. Как назло припоминались самые любимые моменты из нашей с родителями жизни. От хороших воспоминаний становилось еще хуже. Знаете, не думала, что от тоски может болеть сердце. Но это действительно так, оно болит по-настоящему. Не знаю, сколько я так провалялась, но на улице уже стемнело. Потом все эмоции медленно испарились. Не было ничего. Я просто лежала на кровати, сложив руки на груди, и пялилась в одну точку на потолке. Мысли вылетели из головы.       Я как овощ, так и лежала, пока не стемнело, и даже не светилась. Когда стало совсем темно, я резко пришла в себя, и почувствовала ужасную сухость во рту. Тело совсем не слушалось, но я смогла доковылять до кухни, и налить себе воды. И, о блаженство, я утолила свою жажду. Есть не хотелось, поэтому я не стала задерживаться, и сразу пошла к себе.       Но не успела я дойти до лестницы, как сзади, меня громко окликнули, так, что я аж вздрогнула. Я быстро дошла до лестницы и щелкнула по выключателю. Он уже вставал с дивана, шел ко мне держа что-то в руках. Но я смотрела в его глаза, в них было волнение и беспокойство. А у него-то что произошло? - Это твое, - я приняла протянутый мне листок, и, всмотревшись, взяла в толк, что это сегодняшнее письмо. Наверное, выронила, когда выходила. К чему ругаться, пора бы привыкать, ведь все как всегда у меня. - Думаю, не стоит спрашивать, читал ты его или нет? – я подняла на него взгляд. Он, без капли сожаления, медленно кивнул. - Сочувствую, - тихо произнес он, и ободряюще сжал рукой мое плечо. Сказать, что я удивилась, значит, ничего не сказать. Я посмотрела ему в глаза, и увидела в них только искренность. Вот уж не ожидала поддержки от незнакомца. - Спасибо, - в этот момент я действительно была ему признательна. Сейчас мне как никогда нужна хоть небольшая поддержка. Он поковылял в сторону дивана, но тут мне кое-что вспомнилось. – Ты сказал, что сегодня будешь спать наверху.       Он развернулся, и как ни в чем не бывало, зашагал к лестнице. Я взбежала за ним на второй этаж, и зашла в свою комнату. На всякий случай я положила письма с документом в «тайник» папки, хоть он и был растянут. Переодев домашнюю одежду, в ночную футболку, и заплетя косу, я улеглась спать. Уснуть удалось быстро, снов я не видела.