Книга её жизни

Единокровная сестра Александры была худенькой, с длинными золотистыми волосами, круглыми голубыми глазами, тонкими, чуть-чуть приподнятыми бровями, которые придавали её лицу удивлённое выражение. Но внимание Шервиновой привлекла маленькая инвалидная коляска, в которой сидела девочка. Поняв немой вопрос дочери, Варахудин пояснил: – У Лизы с рождения парализованы ноги. Она не может ходить. Теперь нашлось объяснение и словам Леонида Петровича, и тому, что девочка выглядела старше своих лет. Светлые глаза пытливо вглядывались в лицо Алекс. Та, чувствуя себя очень неловко, всё же подошла и попыталась улыбнуться: – Привет. Я Алекс. – А я Лиза, – голосок у девочки оказался тоненьким и тихим. – Я видела тебе на фотографиях, но ты там не такая красивая, как сейчас. – Спасибо, – Алекс почувствовала, что краснеет. В разговор вмешался Варахудин: – Девочки, я очень рад, что вы подружились. Может быть, поднимемся в квартиру? *** Когда Алекс, наконец, закрыла дверь и прошла в гостиную, первым, что она увидела, был её отец, исследующий таинственную книгу. – Что это такое, Алекс? Я никогда не видел таких красивых книг, – Леонид провёл рукой по обложке. Девушка подскочила к отцу и выхватила из его рук фолиант. – Это не твоё! Разве тебя не учили, что чужие вещи без разрешения брать нельзя? – Однако нельзя сказать, чтобы Геля была сильно озабочена твоим воспитанием. – Маме не нравилось, когда ты её так называл. – Ты до сих пор это помнишь? – Я всё помню. И то, что я всегда тебе мешала и путалась у тебя под ногами, тоже помню. Что ж, сейчас ты должен быть счастлив. Лиза всегда спокойна, всегда сидит на своём месте... – Что ты говоришь, Алекс! Разве она виновата в том, что не может ходить? Алекс покосилась на Лизу. Девочка сидела в своей коляске и с интересом оглядывалась по сторонам. – У вас здесь очень красиво. И... – она задумалась, подбирая слово, – уютно. У нас дома тоже красиво, но по-другому. Наш дом слишком большой. – Она посмотрела на книжный шкаф и неожиданно поинтересовалась: – А это кто? Шервинова проследила за её взглядом и увидела автопортрет Марка, нарисованный цветными карандашами. – Это мой друг, Марк Штильман. – Он тоже красивый, – отозвалась Лиза. Будь на её месте кто-нибудь другой, Александра, не задумываясь, назвала бы этого человека льстецом, но Варахудина, похоже, не умела лгать. Леонид Петрович внезапно засуетился. – Ну, я вижу, у вас всё в порядке! Я пошёл, мне ещё надо кое-куда заехать. А вечером я заберу Лизу. И он с космической скоростью исчез за дверьми. – Ну ничего себе! – возмущённо воскликнула Алекс ему вслед. – Оставил нас одних, а сам сбежал! Вернувшись в комнату, она присела на краешек кровати рядом с девочкой и заглянула ей в глаза. – Тебе трудно, Лиза? Девочка пожала плечами: – Не знаю. Мне иногда бывает очень грустно. Особенно когда я вижу, как другие дети танцуют или бегают. Но зато у меня никогда не болят ноги. Я их вообще не чувствую. Но врачи говорят, что это не помешает мне иметь детей. Алекс невольно вздрогнула. – Тебе сказали это, несмотря на то, что ты такая маленькая? По лицу девочки пробежала тень, но затем Лиза лукаво улыбнулась: – На самом деле я просто случайно услышала их разговор. Мама говорит, что я уже не маленькая. Вообще она меня всегда успокаивает. Говорит, что я красивая, талантливая, и что меня обязательно возьмут замуж. – Талантливая? А что ты умеешь делать? – Учителя говорят, что я хорошо рисую. – Учителя? Ты учишься в специальной школе? – Да. Мы там все такие... на колясках. – И тебя не обижают? – Нет, мы там дружно живём! – А где эта школа находится? – В Москве. – И тебе не страшно было лететь из Москвы в Омск? – Нет, что ты! – лицо Лизы словно осветилось солнечным лучом. – Полёт – это лучшее, что со мной когда-либо происходило! Такое чувство, что ты висишь в воздухе, а всё несётся мимо тебя. А ещё там радуга круглая. А когда мы приземлялись, пошёл дождь. И он был горизонтальным, представляешь? Алекс улыбнулась: – Это всё потому, что самолёт ехал очень быстро. Лиза кивнула. – Да, он так и сказал. – "Он" – это твой папа? Лиза помотала головой: – Я не хочу, чтобы он был моим папой. Когда он мне всё рассказал, я поверить не могла, что это правда. Я думала, так бывает только в книгах. Кстати, насчёт книг: почему ты так испугалась, когда он взял эту чёрную книгу? Алекс немного подумала, а потом решительно протянула том девочке: – Прочитай – и ты сама всё поймёшь. Только, пожалуйста, не думай, что я шучу или издеваюсь над тобой. И, прошу тебя, не рассказывай о ней никому. Я хочу, чтобы это было тайной. В голубых глазах вспыхнули искорки: – Тайной? Я умею хранить тайны! Лиза читала очень долго. Небо за окном уже изменило свой цвет, из лазоревого превратившись в нежно-розовое. Горизонт заалел, потом сгустились сумерки. Наконец девочка оторвалась от книги и посмотрела на Алекс. – Ну? И что ты об этом думаешь? – почему-то шёпотом спросила Шервинова. – Всё, что здесь описано, на самом деле произошло с тобой? – Да. – Теперь я понимаю, почему тебя не удивил наш приезд... Ты рассказывала кому-нибудь об этой книге? – Да. Марку, – Алекс кивнула на портрет. – И что он сказал? – Посоветовал обратиться в полицию. Потом предположил, что эту книгу мог подбросить какой-нибудь мой враг. – Но мы никому не говорили, что полетим сюда! Кроме мамы... но она никогда не интересовалась тобой! – В том-то и дело! Послушай, Лиза... а ты не замечала, чтобы твой папа с кем-нибудь переписывался или подолгу разговаривал по телефону? Девочка ненадолго задумалась, а потом решительно тряхнула головой: – Нет, я бы знала. Он очень много времени проводит со мной. – Точно? – Точно. – Тогда я даже не знаю, кто бы мог это сделать. Этот человек явно очень хорошо меня знает. – А это не мог сделать Марк? – Наверное, мог. Но мне становится тошно при мысли, что это он. Он ведь мой друг и даже больше, чем друг. И потом, когда я показала это ему он выглядел искренне удивлённым. – А твоя мама? Алекс снова стиснула голову руками. – Нет, это бред какой-то! Зачем маме запугивать меня? Кто бы не написал эту книгу, он мой враг. Иначе зачем ему нападать на меня и отбирать мой телефон? – Тебе страшно? – Да, Лиза. Мне очень страшно. Я никому не могу доверять... Её слова прервал вскрик Лизы. Приподнявшись в кресле, девочка уставилась на пустые страницы. Вот только они уже не были пустыми. Словно невидимая рука чертила ровные строки точно таким же шрифтом, каким были написаны предыдущие главы. Буквы появлялись на бумаге, соединялись в слова, те составляли предложения, и вскоре уже целая глава предстала взорам изумлённых девушек. – Боже мой! – Алекс даже перекрестилась. – Это волшебство, это же настоящее волшебство! – глаза Лизы сияли. Шервинова глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. – Что ж, теперь, по крайней мере, ясно, что никто не забирался в нашу квартиру, чтобы написать главу. И Марк, и папа здесь тоже не при чём. Это хорошо. А вот то, что какая-то неведомая сила предсказывает моё будущее – плохо. Её прервал звонок в дверь. – Это, наверное, он! – вскинулась Лиза. – О книге ни слова, – бросила Алекс, направляясь к двери. На пороге стояли Леонид и Ангелина. Мать Александры прижимала к груди роскошный букет, но выглядела она сурово. – Вот, познакомься, это моя дочь Лиза, – произнёс Варахудин. – Здравствуйте, – прошептала девочка. На Ангелину она явно произвела благоприятное впечатление. – Здравствуй, Лизонька, – ответила она. – Твой отец рассказывал о тебе много хорошего. Я вижу, вы с Алекс уже подружились? – Да, и она даже могла бы остаться у нас ночевать... – начала было девушка, но её прервал отец: – К сожалению, я должен забрать Лизу и отвезти её в гостиницу. – До свидания, Алекс! – крикнула на прощание Варахудина. – До свидания... – эхом отозвалась та.