Книга её жизни

В субботу Алекс проснулась в мрачном настроении. Она чувствовала, что должно произойти что-то нехорошее. Девушка долго думала, что это может быть, и наконец остановилась на отъезде Варахудиных, а точнее, Лизы. Шервинова несколько раз заглядывала в книгу, но, как ни странно, десятая глава не появлялась. Весь этот день Алекс провела дома, лёжа на кровати и пытаясь читать. Необыкновенная леность овладела ею. Вечером, когда уже вернулась Ангелина, в дверь неожиданно позвонили. Александра открыла – и тут же скрестила руки на груди. – Что тебе нужно? – Алекс, не встречай меня в штыки, – устало попросил отец. – Мы уезжаем завтра утром, и я зашёл с вами попрощаться. А заодно пригласить твою мать на маленькую прогулку. Девушка уже собиралась высказать мужчине всё, что она о нём думала, но тут подошла Ангелина. – Я думаю, что не случится ничего плохого, если мы чуть-чуть погуляем, – строго сказала она дочери. – Мы ведь так мало успели поговорить... Алекс покачала головой и ушла в свою комнату. Шервинова-младшая лежала на кровати, глядя в потолок. Рядом валялась раскрытая книга. Девушка следила за хаотичными движениями веток за окном и надеялась, что новая глава не появится. "Может быть, автор решил, что с меня довольно", – вяло думала она. "Может быть, он просто не успел дописать книгу...". Но все её надежды разбились, когда она приподнялась и взглянула на страницу. На желтоватой бумаге стремительно расцветали новые строки. Тяжело вздохнув, Алекс принялась за чтение. Несколько страниц – тягомотное описание дня. Девушка перевернула страницу – и её сердце на миг остановилось. "Во время прогулки Леонид Петрович Варахудин заболтался с бывшей женой и не заметил открытого люка. Он упал, сломав себе шею. Смерть наступила мгновенно". Всего несколько строк – и какой страшный смысл! – Папа! – вскрикнула Алекс. На миг её охватил панический ужас. Но девушка быстро справилась с оцепенением. Бежать, бежать, во что бы то ни стало предотвратить несчастный случай! Если ещё не поздно. Нет, не поздно – это Шервинова поняла, как только выскочила на улицу. На дорожке виднелись силуэты её родителей – Ангелина и Леонид уже возвращались с прогулки. Девушка бросилась им навстречу, чтобы предупредить об опасности, оттащить отца в сторону – и внезапно почувствовала, что не может сделать ни шагу. Её тело словно сковало, парализовало, связало невидимыми верёвками. Рот не открывался, голова кружилась, но самое страшное было в том, что Алекс продолжала видеть всё, что происходило на дорожке. Вот отец, доказывая что-то матери, взмахнул рукой, сделал широкий шаг и... Словно своим собственным телом Александра ощутила повернувшуюся под ногой крышку, короткий полёт, сокрушающий удар, услышала треск и хруст костей. Голос вернулся так же неожиданно, как и исчез. И Алекс закричала так, как не кричала даже при нападении волка. Паралич исчез, но ноги подкосились, и девушка рухнула на землю. Её всю трясло, на этот раз не от облегчения, а от невероятного ужаса и чувства обречённости, к которому примешивалось чувство вины. – Папа!! Папа!!! – Леонид! Лёня!! – простонала Ангелина, склонившись над чёрной дырой. – Ты меня слышишь? Ты жив? Лёня!!! К месту происшествия сбегались соседи, кто-то кричал, звал на помощь, Ангелина умоляла вызвать "скорую", а перед глазами Александры прыгала и плясала фраза "Смерть наступила мгновенно". Алекс не любила отца, относилась к нему с неприязнью, но она не желала Леониду смерти. Только сейчас девушка поняла, что такое настоящий ужас. Он появляется в тот момент, когда ты понимаешь, что не можешь сделать ничего, чтобы изменить ситуацию. Смерть неизбежна, она близка, как никогда, и следующими под удар попадут твои близкие. А потом и ты сам. Страх забирался под кожу, проникал внутрь, забираясь в сердце и заставляя его бешено колотиться. Впервые Алекс осознала, что "холодный пот" – это не фигура речи. Казавшиеся ледяными липкие струйки стекали по её спине, заставляя девушку морщиться. Где-то рядом волчицей выла мать, а Александра даже не могла подойти к ней – отказали ноги. Вдруг совсем близко оказался Марк, обнял за плечи, зашептал что-то успокаивающее в ухо – и Алекс обмякла, прильнув к нему. Из глаз полились слёзы, в носу защипало, и девушка разрыдалась. Штильман не пытался успокоить её – просто гладил по спине и длинным растрёпанным волосам. *** Каждый человек по-своему справляется со своим горем. Кому-то жестокая память снова и снова подкидывает картины прошлого, а к кому-то она милосердна и стирает воспоминания. Алекс попала в число таких счастливцев. Дни после смерти отца слились для неё в один длинный серый день. Почти всё время она сидела в своей комнате, уставившись в окно, или лежала на кровати, глядя в потолок. Наверное, девушка задумалась бы о самоубийстве, если бы не Марк, который её любил (она была в этом уверена), Ангелина, которая нуждалась в поддержке, и... книга. Книга, ставшая причиной гибели Варахудина, придавала Александре силы жить. Огонёк любопытства ещё горел в девушке. На следующий день после несчастного случая она попыталась сжечь книгу за гаражами, обожгла все пальцы, а обложка даже не вспыхнула. В отчаянии Алекс вырыла огромную яму и закопала фолиант. А на следующее утро даже не удивилась, обнаружив его у себя в комнате. С тех пор она читала главы, втайне боясь обнаружить известия о гибели Марка или матери. Но главы были пустыми и бледными, как лужи после слабого дождя. Ангелина Степановна держалась стойко, и только Алекс знала, сколько слёз проливает по ночам её мать. Она винила себя в том, что не остановила бывшего мужа, не удержала его, и девушка с трудом сдерживала рвущийся из груди крик "Это я! Это я во всём виновата!". Матери ни в коем случае нельзя было знать о книге – Шервинова-старшая и так была измучена. Александра не знала, вернётся ли когда-нибудь на щёки её матери румянец и исчезнет ли из глаз усталое выражение. Лизу Варахудину Алекс видела несколько раз, мельком. Девочка была бледна, ясные глаза покраснели, губы были искусаны. Александра порывалась рассказать ей о своём обмане, но всякий раз одёргивала. С некоторых пор её девизом стало "Чем меньше человек знает об этом, тем лучше для них и для меня". Во время этих коротких встреч сёстры чаще всего сидели рядом – Лиза на коляске, Алекс на диване или на стуле – и утешали друг друга. – Я его всё равно не любила, – всхлипывая, в десятый раз твердила Варахудина. – Мы с мамой и без него справимся. Мама сильная, она выдержит. – Даже хорошо, что он ушёл так, – вторила ей Шервинова. – Достаточно молодым, без мучений... Екатерина Варахудина уже не была той красавицей-блондинкой, которую Алекс встретила у подъезда. За эти дни жена, а теперь вдова Леонида Петровича будто постарела на десять лет. Она совсем не разговаривала с Ангелиной, а с Алекс за всё время перебросилась парой-тройкой слов, не более. Надо заметить, что Алекс этому радовалась. Она абсолютно не понимала, как следует держать себя с Варахудиной, и мысленно молилась, чтобы та поскорее уехала. Вместе с Лизой. Как бы хорошо она не относилась к Алекс, она не должна оставаться. Ей тоже угрожает опасность. Другое дело Марк. Как девушка не старалась его уговорить прекратить общение с ней, он отвечал решительным отказом. И втайне Шервинова радовалась этому. Если бы Марк отдалился от неё, она бы осталась совсем одна. Однокурсники Алекс выражали ей самое глубокое сочувствие. Даже Янина пыталась сделать "понимающее" лицо и помириться с противницей, но та делала вид, что Ходасевич просто не существует. Колтышев и Кигач тоже поддерживали девушку, но было видно, что они боятся – парни постоянно о чём-то шептались. Библиотекарша, добрейшая Наталья Васильевна, утешала Александру всеми возможными способами. Когда Алекс сообщила, что не может больше помогать ей в работе, Устинская всплеснула руками и заявила, что всё понимает. Таким образом Шервинова прервала контакт ещё с одним человеком. – Хорошо, что сейчас лето и не надо ходить в универ, – говорила она Марку. – До начала семестра надо будет выяснить, кто создал книгу и как её уничтожить... В ответ она получила удивлённый взгляд. – Как?? Разве ты её не сожгла? – Марк, – Алекс горько усмехнулась, – я дура. Я последняя дура, которая из любопытства погубила отца. После того, как она призналась в обмане, Марк долго молчал, а затем тихо произнёс: – Я тебя не виню, Алекс. Раз книгу не удалось уничтожить, остаётся только читать её и параллельно думать, кто мог её написать. – Господи, Марк, я так устала! Скорей бы всё это кончилось! – Не волнуйся, мы обязательно найдём выход. Посоветуемся с Колтышевым, Кигачом... Съездим к твоей Илоне. И от тихого, ласкового голоса Штильмана камень, лежащий на душе Александры, как будто стал немножко легче.