Never say never

Завтра полнолуние, и только поэтому я падаю с кровати. Стайлз рассеянно, не открывая глаз, хлопает по постели. Никого не обнаружив, он приподнимается, обнаруживает меня, положившую на матрас подбородок и рассматривающую его. - Ты чего? - немного нечетко спрашивает он. - Думаю. - На холодном полу? - От тебя жара. Он немного удивляется и трясет головой, как будто пытается вытряхнуть сонливость: - Серьезно? - он трогает мою щеку и отдергивает руку, - Малия, у тебя температура! - Я не болею, я же Супермен, - фыркаю я. - Ну-ка быстро в кровать!! - он злится, между бровями появляется морщинка, которую очень хочется погладить пальцем. Меня вытаскивают на кровать и укрывают одеялом, - Так, лежи здесь! Даже не вздумай уходить. Я только поднимаю брови. Это куда, интересно, я отсюда могу уйти? У шипучей таблетки, которую приносит Стайлз, черничный вкус, и он не слушает, когда я говорю, что все в порядке. Кажется, он собирается идти за градусником, поэтому я хватаю его за пижамные штаны. - Малия! - Просто побудь со мной Ткань сползает, открывая цепочку позвонков и ямочки на пояснице. - К утру я буду в порядке, - добавляю я жалобным голосом. Стайлз воинственно подтягивает штаны и возвращается в кровать, укутывая меня до ушей. Он прекрасно знает, что мне страшно. Так страшно, что слышит мое сердце, до того сильно оно бьется. У меня нет температуры, просто ночь чересчур теплая, а Стайлз сам - как печка. А ему не нравится чувствовать себя беспомощным. Человек - он ничего не может сделать, чтобы удержать койота в полнолуние. Если только в клетку запереть, а Стайлз не хочет этого, хоть и волнуется, что я не вернусь. И я бы не вернулась. Я бы вернулась в лес, в свою нору, пытаясь забыть - снова - каково было быть человеком. И я бы забыла. Если бы не Стайлз. Если бы не черничные таблетки. Кажется, теперь я знаю, какая на вкус надежда.