Never say never

Исторически сложилось, что с шерифом я чаще встречаюсь у холодильника, с Лидией - у доски или шкафчиков, а вот Питер... С Питером вопрос сложный. Иногда он так смотрит на меня, как будто собирается съесть. Стайлза. Это снова лофт. И что еще за вопросы? Девочка, а от кого у тебя такие большие глазки? А от кого у тебя такие большие ушки? Так и тянет нахамить, только вот, похоже, ему это добавляет удовольствие. (Дяденька, а дяденька, а откуда у вас такой красивый топор в груди?) Но Стайлз как всегда очень вовремя берет меня за руку - его пальцы чудесно теплые, кожа чуть грубоватая, и я отвлекаюсь. (Дяденька, а вам не холодно с таким глубоким декольте? Может, огоньку добавить?) Стайлз делает шаг назад. Мне прятаться не хочется, а он делает это как-то будто по привычке. Он же Стайлз. Он тонкокостный и стеклянный рядом со стальными оборотнями. Он должен бояться. (Интересно, я одна вижу сеть из титановой проволоки у него в венах?) Питер тоже не все знает. Я чую его опасение, но он опасается только меня, и мне снова становится обидно, что он настолько слеп и не способен разглядеть колосса, которого вижу я. Контроль переоценен, фальшив и явно лишний. Для нас. Стайлз все еще правит хаосом, и от этого у меня волоски на руках встают дыбом. Он стоит за моей спиной, поглаживая локоть, и я отдаленно слышу легкое дыхание где-то наверху - там, на металлических решетках, опираясь на хрупкое заграждение, стоит Дерек. (Я могу окинуться назад всем телом и не упаду) Я почти слышу звук, с которым Дерек рухнет на пол, если чуть-чуть перенесет вес. (Но он этого не делает) (Я почти сожалею) Питер, поигрывая бровями, пытается безуспешно убедить нас, что он Большой и Страшный Серый Волк. Я почти засыпаю под успокоительное биение человеческого, стеклянного сердца, и хаос несет меня прочь, качая на волнах.