Never say never

Пожалуй, она находит правильное слово. И это слово - живой. Пэрриш - редкость в этом городе - по-настоящему живой. Добрый? Скорее, участливый. Он не мучается под гнетом своих демонов, скорее, их никогда и не было. Или были, или есть, или он - Благодетель. Лидию пробирает дрожь. Мисс Блейк тоже была слишком милой. Нет, нет, никто не поставит собственное имя в список смертников. Мартин выдыхает. Только если ему нечего скрывать. Она закатывает глаза, заново переплетая косу, выбившиеся пряди щекочут лицо. Да, конечно, а еще Пэрриш пробрался в закрытую комнату Мэридит и повесил ее, потому что она знала слишком много. Не забыть попросить Стайлза свистнуть заключение о смерти. Интересно, что скажет местный патологоанатом о странгуляционной борозде. Лидия нервно хихикает. С ее "хобби" ей самой дорога прямо в морг. Так сказать, доконать себя вконец. Нет. Этого не может быть. Она улыбается. Сорок тысяч в год, надо же. Мартин ложится в кровать, перекидывая косу на плечо. Атласная рубашка холодит тело, и она смотрит на приоткрытое окно, решая, не замерзнет ли ночью, а потом откидывается на подушки и быстро засыпает. Ей бы приснился очередной кошмар, и Лидия проснулась бы с быстро колотящимся сердцем и криком на губах, но ей ничего не снится. Может, потому, что Джордан мысленно желает ей спокойной ночи. Затем он отводит взгляд от ее окна и заводит машину. Он все еще на дежурстве, она все еще банши. По-крайней мере, они все еще живы.