Never say never

Лидия замечает это только когда накидывает куртку на плечи Мэредит. До этого ей кажется, что все в порядке – шериф, морщась от боли в руке, проходит мимо нее, обдавая эхом смятой фольги таблеточного блистера и плеском воды в стакане – его рубашка бежевая, свежая и не скрыта форменной курткой, укрывавшей ее колени. Но затем она передает куртку Мэредит и замечает крохотные буковки пластиковой таблички, и рот мгновенно наполняется горечью. (Заместитель Пэрриш) Горечь, которую она перекатывает по языку, пока та не истаивает до сладости. (Заместитель) Пэрриш, которому она смотрит в глаза – мимолетно – и все равно черпает силу в этом взгляде. Он же – обычный. То есть да, он не горит, и несгораем, как сейф, и, наверно, столь же надежен, особенно для нее, для Лидии Мартин, для банши, которая положила начало всей этой бойне, которая своим криком внесла в список смертников практически всех, кого так или иначе знала и любила. Из тех, кто остался. Эллисон. Джордан Пэрриш, заместитель шерифа, наверно не знает об Эллисон ничего, кроме того, что говорится в сухом отчете, кроме того, что было наврано и налгано в перерывах между сухими всхлипами, разрывающими горло, и сражениями с Они. (Лидии обидно, что кто-то, становящийся для нее таким важным, ничего не знает о другом, тоже самом нужном человеке) Впрочем, Пэрриш-то он все еще здесь, и все еще собирается подвезти ее домой, так что для нее не составит труда рассказать ему все, что придет в продуваемую криками голову. Он ведь наверняка хочет – Мартин на его месте хотела - услышать и узнать больше об этом мире совершенно сверхъестественно-сбрендивших существ. А еще он надежен, как сейф, в который она может запереть свои страхи. К тому же, она все еще должна вернуть ему куртку.