По ту сторону темноты. Глава вторая

В глазах все еще стоял жар, но слез уже не было. Лишь боль. Ноющая тупая боль, проникающая глубоко в сердце и оставляющая противный осадок внутри. Все сомнения, которые еще недавно сидели в голове Полины, улетучились еще в тот момент, когда на пороге возникла привлекательная женщина в его рубашке. Поля не помнила, что говорила незнакомке и что та ответила. Но зато четко и ясно поняла одно – все те слова, которые сказал ей Стас, были правдой. Она не нужна ему. Он не любит ее. И возможно никогда ничего и не испытывал к ней, сооружая наивной девочке море иллюзий под названием любовь. Просто хотел от нее чего-то большего, а когда понял, что она не способна дать ему это, решил вернуть куклу в ее коробку. А эта женщина… - Ефимова! Ефимова! – крик вывел Полину из собственных мыслей, заставив остановиться. Опустившись с пуант на полную ступню, она, тяжело дыша, посмотрела на балетмейстера, которая с весьма удивленным видом стояла у сцены и смотрела на балерину. - Полина, я тебе еще пять минут назад сказала остановиться, - сказала женщина, - а ты как заведенная! Хорошо, конечно, что ты так стараешься, но мне не нужно, чтобы перед премьерой ты опять слегла с переутомлением! Поэтому, марш отдыхать! До вечера все свободны, - похлопала она в ладоши, обводя взглядом подопечных. Сойдя со сцены и игнорируя вопросы Вари, Полина быстро вышла из зала, направляясь к раздевалке. Впервые в жизни ей было наплевать на все: на злобное хихиканье коллег, косые взгляды. На все. Потому что внутри будто все заморозилось, не давая слышать и чувствовать ничего, кроме боли. - Слушай, Ефимова, - неожиданно подошла одна из балерин, легко хлопнув девушку по плечу. – А ты оказывается у нас не такая уж и скромница. Мужиков-то как перчатки меняешь! Молодец! - Что? – переспросила Полина, словно придя в себя. - Молодец, говорю, Ефимова! – рассмеялась девушка. – Наконец-то поменяла своего Шрека на прекрасного принца! Похвально! Он тебя, кстати, внизу ждет. Совершенно не понимая о чем говорит ее коллега, да и не собираясь особо вникать в ее слова, за которыми всегда скрывались лишь желчь и зависть, Полина застегнула курточку и, забрав сумку, быстро покинула раздевалку. Спустившись вниз и выйдя на улицу, девушка застыла в недоумении. По аллейке, ведущей от ворот к входу в театр, разгуливал Андрей, что-то доказывающий собеседнику в телефоне, и помахивал букетом белых роз. Едва заметив девушку, он тут же убрал телефон и направился к ней. - Добрый день, Полина, - улыбнулся он, рассматривая ее с ног до головы. - Здравствуйте, - кивнула в ответ Полина, теперь понимая, про какого «принца» говорила коллега. – Вы опять здесь случайно? – вежливо поинтересовалась девушка, направляясь к воротам. - Не буду врать. Не случайно, - мотнул головой Андрей, зашагав рядом. – Понимаете, Полина, когда вы сказали, что не хотите больше продолжать терапию, я очень… - Андрей замолчал и, мотнув головой, продолжил. - Вы мне нравитесь, Полина, - выдал он, когда девушка остановилась, развернувшись к нему. – Кстати, это Вам. Он протянул букет, но реакция Полины весьма удивила его. - Красивые, - слегка улыбнулась она, рассматривая белые лепестки, на которых покоились капельки воды. За всю жизнь букеты цветов ей дарили лишь по праздникам и лишь один мужчина – папа. Она помнила, как он клал букет белых хризантем на подушку, садился на кровать и произносил одну и ту же фразу: «С праздником, Полюшка!». И тогда весь сон как рукой снимало. Она подскакивала на кровати, обнимала единственного родного человека и подолгу сидела, прижимаясь к нему. «Какая же ты у меня красивая, доченька, - каждый раз повторял отец, гладя ее по темным волосам». И в тот момент, не переставая искренне благодарить отца, Полина мечтала о том, что когда-то она будет получать цветы не только от отца, но и от человека, который будет любить ее всем сердцем. Но мечты рушились как карточные домики. И сейчас так хотелось, чтобы вместо красивого улыбающегося врача стоял совершенно другой человек. - Спасибо, но… не нужно, - тихо ответила Полина и хотела продолжить свой путь, но Андрей преградил ей дорогу. - Полина, прошу Вас, - умоляюще взглянул на нее мужчина. – Вы действительно мне очень нравитесь. Я отменил все свои дела, перенес все сеансы. И все это ради того, чтобы увидеть тебя! – незаметно перейдя на «ты», Андрей снова протянул розы. – Всего лишь цветы… Будем считать, что это досрочное поздравление с премьерой, - и он кивнул в сторону, заставляя девушку повернуть туда голову. Над главным входом, во всю его ширину, красовалась огромная афиша балета «Щелкунчик», где на первом плане была Она. Но в череде последних событий Полина даже не обратила на это никакого внимания. И сейчас стояла словно завороженная, глядя на красочное полотно. Театр – вот все, что осталось из ее светлой жизни, не давая опускать руки и совершать ошибки, после которых уже не будет совершенно ничего. Поэтому сейчас из головы медленно уползали противные мрачные мысли, заставляя пробраться на лицо легкую улыбку. - Полина, давай я подвезу тебя, - предложил Андрей, продолжая стоять и напряженно ждать ответа. - Андрей Валентинович… - Полина, давай уже на «ты», а то я чувствую себя каким-то стариком, когда ты мне «выкаешь»! – он заглянул ей в глаза и, неожиданно нахмурив брови, спросил. – У тебя кто-то есть? Этот вопрос застал Полину врасплох. Она знала свой ответ, но произнести это вслух никак не решалась, будто еще надеясь, что все это сущее недоразумение и сейчас из-за угла появится черная Инфинити, где за рулем будет сидеть тот, для которого она не будет находить тысячу отговорок. - Нет, - наконец тихо произнесла Полина, опустив взгляд. - Тогда поехали? – уточнил Андрей, в который раз протянув девушке букет. - Спасибо, - отозвалась Полина, принимая цветы. И через пару минут уговоров, девушка уже ехала в знакомой иномарке рядом с довольно улыбающимся Андреем. «В этом нет ничего такого, - успокаивала себя Полина, когда в ее адрес летели очередные комплименты и признания». А руки, держащие на коленях букет, потели так, будто в машине стояла неимоверная жара. И Полина, которая уже несколько минут пыталась спрятать глаза от взгляда Андрея, не нашла ничего подходящей, как отвернуться к окну, за которым мелькали улицы, озаренные ярким солнцем. *** День для подполковника Карпова выдался хуже любой катастрофы. Голова болела, руки тряслись, а воды в графине постоянно не хватало. Поэтому Стас, сидя за длинным столом в конференц-зале, выпивал уже не первый стакан воды под странными взглядами подчиненных. - Так, - протянул подполковник, подперев рукой свою многострадальную голову. – Что касаемо раскрываемости… - он поднял взгляд исподлобья на следственный отдел, сидящий в первом ряду. – Где материалы по ограблению ларька? А, Тарасов? – Карпов смерил взглядом следователя и перевел его на Андрея Агапова. - А разбойное нападение на бабку из соседнего дома? Там свидетелей полно, видео с камер. Так какого черта я в обезьяннике эту рожу еще не наблюдаю?! - Потому что бухать меньше надо, - пробурчал себе под нос Агапов, который еще вчера, как и Коля Тарасов, лично принес раскрытое дело на подпись подполковника. - Товарищ подполковник, так мы с Агаповым… - начал было объяснять Тарасов, но почувствовав толчок со стороны Сергея, замолчал. - Глухарёв, - продолжал в это время Стас. – Что по вчерашнему самоубийству? - Так следаки из Управления себе дело забрали, - пожал плечами Сергей, умолчав о том, что еще вчера, вернувшись с вызова, сообщил этот факт начальнику. - Отлично! Одним висяком меньше! – хлопнул по столу подполковник, продолжая разнос подчиненных. – А ты че, майор, улыбаешься?! Повод есть?! – прищурился Стас, высмотрев сидящего за следствием начальника СКМ в окружении оперов. – А я что-то этого повода не вижу! Где статистика по профилактике правонарушений? Где отчеты? Сколько вы в этом месяце рейдов по рынкам и борделям провели? - Стас, там по-тихому проблемы не решить, а ты сам сказал, что… - попытался напомнить Воронов, но закончить фразу так и не смог. - Клоуны, вашу мать! - перебил его Карпов, вскочив со стула и переходя на крик. – Ни хрена не можете! Ни хрена не знаете! Поувольняю вас всех к чертям! - Серёг, он че, опять бухой? – тихо спросил Антошин, придвинувшись к впередисидящему Глухарёву. - Не знаю, - отозвался тот, продолжая наблюдать, как начальник выходит из себя. Побушевав еще минут пять, подполковник Карпов, наконец, умерил свой пыл и, распустив подчиненных, направился в свой кабинет. Но едва он успел присесть, как без всякого стука распахнулась дверь, являя майора Глухарёва. - Ты че творишь, Стас?! – спокойно спросил Сергей, подойдя к начальнику. - Глухарёв, забыл куда входишь? – рыкнул Карпов, глядя на майора исподлобья. – Тебя разве не учили, что нужно постучать, прежде чем войти к начальству?! - Послушай, начальство, - начал Сергей, бесцеремонно перерывая стопки папок на столе Карпова, - хорош бухать! - Ты че, Глухарёв, совсем страх потерял?! – зашипел Стас, поднимаясь на ноги нависая над столом. – А ну пошел вон! Я сказал, вон пошел! Наконец найдя на столе подполковника две нужные папки, Сергей кинул их на стол перед Стасом. - По ларьку и разбойному нападению, - майор прошел к входной двери, открыв ее, и, остановившись, добавил. - Будешь подписывать, не забудь поставить вчерашнее число, которым тебе были принесены эти дела! – и с этими словами Глухарёв покинул кабинет, хлопнув дверью. А Стас, плюхнувшись обратно в кресло, выдвинул ящик стола, выуживая оттуда очередную бутылку «успокоительного». Вливая в себя обжигающую жидкость, он просидел до вечера, даже не притронувшись к делам, игнорируя все вопросы подчиненных и проблемы, связанные сними. И лишь когда стрелки часов показали на конец рабочего дня, подполковник поднялся и, одевшись, направился домой. Мотаясь из стороны в сторону, он шел по коридору, ловя на себе осуждающие взгляды сотрудников. Но ему было все равно, особенно в тот момент, когда на горизонте замаячила Елена. - Сегодня ночуешь у меня! – без предисловий выдал Карпов и, даже не дав майору расписаться в журнале, потащил ее на выход. - Лен, где документы на моего нового следака? – послышался позади голос Сергея Глухарёва. - На столе возьми! – только и успела ответить Сергеева, как тут же скрылась за дверью. Помотав головой, Сергей разогнал любопытных сотрудников и, постояв еще с пару минут в коридоре, направился в кабинет начальника по кадрам. На его счастье, дверь была открыта, и возвращаться к дежурному за ключом не пришлось. Поздоровавшись с техслужащей, которая только начала уборку, Глухарёв прошел к столу майора и присвистнул от большого количества бумаг и папок, лежащих на нем. Найти что-то в таких завалах просто не представлялось возможным. Поэтому через пару минут поисков, Сергей опустил руки. - Да тут сам черт ногу сломает, - вздохнул он и по инерции выдвинул ящик стола. Случайно его взгляд пробежался по листу бумаги, лежащим сверху и, замерев, Сергей достал его, отказываясь верить глазам. - Не понял, - протянул он, в который раз пробегаясь взглядом по строчкам. - Громов Илья Борисович. Начальник следственного отдела. Что? – Сергей нервно потел лысину, продолжая читать дальше. - Глухарев Сергей Викторович, уволен в связи с профнепригодностью. Число. И подпись Сергеевой. Твою ж мать! – выругался майор и пулей вылетел из кабинета, надеясь, что пьяный начальник все еще пытается уехать с территории ОВД. Но к сожалению следователя на парковке стояла лишь машина Карпова, а дежурный на КПП осведомил, что товарищ подполковник уехал с товарищем майором на ее машине. И, выругавшись в очередной раз, Сергей вернулся в отдел. Ведь впереди было долгое ночное дежурство, за время которого умный мозг следователя решил убить сразу же двух зайцев. Поэтому когда утром злой и не выспавшийся начальник ОВД появился на рабочем месте, опоздав на два часа, майор Глухарёв тут же возник в его кабинете, собираясь поговорить до того момента, когда Стас снова зальет свой мозг алкоголем. - Тебе чего, Глухарёв? – пробурчал Карпов, залпом усушив стакан воды. - Ты подписи на делах Агапова и Тарасова поставил? – поинтересовался тот, присаживаясь за длинный стол. Карпов ничего не ответил, лишь кинул на майора недовольный взгляд и, найдя две папки все на том же месте, где они лежали со вчерашнего дня, подмахнул подписи. - У тебя все? – поинтересовался он, перекинув дела начальнику следственного отдела. Обреченно помотав головой, Сергей набрал в легкие побольше воздуха и, навалившись на стол, начал: - Стас, я понимаю, что друзьями мы с тобой никогда не были. Но послушай меня как своего первого зама… Остановись, Стас! Иначе ты развалишь отдел! - Я сам разберусь! – пробурчал Карпов, упершись локтями в стол и обхватив гудящую голову руками. Встав со стула, Глухарёв подошел ближе и, нависнув над начальником, прошипел: - Ни хрена ты не разберешься! Если даже не видишь того, что творится у тебя под носом! - Ты это о чем? – кинул на него взгляд исподлобья Стас. - А о том, что большинство свободу почувствовали. Переаттестацию прошли и радуются, а начальник каждый день бухой. Ему на все плевать! - За словами следи, Глухарёв! – прошипел в тон ему Карпов. Вместо всяких слов, Сергей достал из кармана сложенный вдвое листок и сунул под нос нерадивого начальника, который тут же уткнулся в написанное. - Что это? – нахмурился Стас, пробегая по строчкам. - А ты дальше читай, - усмехнулся Сергей, видя, как с каждым новым предложением, начальник начинает приходить в себя. И через несколько минут подполковник, как разъяренный бык стоял возле стола виновницы всего этого бедствия, не успевшего в полной мере обрушиться на голову начальника следственного отдела. - В профнепригодность Агапова, Черенкова… да даже Тарасова, я бы еще поверил, - шипел Стас, глядя, как Елена спокойно смотрит ему в глаза, выслушивая свое уличение. - Но в непригодность Глухарёва я не поверю никогда! На что ты рассчитывала? - А на то, что завтра проверка из Главка. И документы с моей подделанной переаттестацией прямиком к ним бы попали, - усмехнулся Сергей, стоя позади подполковника. - Они бы разбираться не стали: правда это или нет. Уволили бы и… - Выйди, Глухарёв! – подозрительно спокойно попросил Стас, но так взглянул на майора, что тому совершенно не захотелось спорить, и он вышел. - Объяснить не хочешь? – Карпов навалился на стол Елены, оказываясь почти нос к носу с ней. - Сколько тебе заплатили? - У меня не было выхода, Стас! - Выход есть всегда. - Ты не понимаешь! – мотнула головой Сергеева и, поднявшись из кресла, заходила по кабинету. - Так объясни мне. Только для оперов, чтобы я понял! Усевшись на стул для посетителей, Стас скрестил руки на груди, наблюдая, как женщина мечется из угла в угол, словно загнанная лиса, у которой теперь нет ни малейшего выхода. А внутри не было ничего: ни сожаления, ни жалости. Лишь странное чувство отвращения к той, которая еще ночью доставляла удовольствие. - Я в тот день с мужем развелась, - начала Елена, останавливаясь у окна. – Развод тяжелый был. Напилась я. За руль села. С управлением на дороге не справилась. Ну и въехала во встречную машину. А тачка оказалась следака прокурорского, - вернувшись в свое кресло, Сергеева уставилась на Стаса, который внимательно слушал ее слова. – Пьяный майор милиции за рулем. Меня должности лишить могли. А куда мне? Я ж ничего больше не умею! Я всю жизнь на ментовку грохнула! Вот и приходится выплачивать, чтобы этот Скобелев делу ход не дал. А в этом месяце не смогла я нужную сумму найти. Вот и пришлось… - она не договорила, а лишь указала рукой на бумагу с назначением нового начальника следственного отдела, ожидая реакции Стаса. И она последовала незамедлительно. Встав со стула, Карпов направился к двери, и лишь дойдя до нее, остановился, обернувшись. - Ты хороший сотрудник, Сергеева. Поэтому на первый раз я закрою глаза. Но если еще хоть раз… Поняла меня? – прошипел Карпов и, дождавшись кивка, вышел из кабинета, позволив Елене спокойно выдохнуть. Еще никогда Елена не чувствовала себя как сейчас. Ее руки тряслись как никогда ранее, а ладони вспотели так, словно она поговорила с самим Дьяволом. И одна мысль о том, что она висела на волоске от пропасти, заставляла сердце колотиться с немыслимой скоростью. Одна неосторожно оставленная бумага и все едва не полетело в тартарары, лишая е всего, что она добилась в своей жизни. Но самой главной потерей была потеря того, что никогда ей не принадлежало и не будет принадлежать. Стас Карпов. Своей последней фразой, своим последним взглядом он ясно дал понять все, что думает о ней и о том, что в его постели ей места больше нет. *** В голове стоял полный кавардак, заставляющий от отчаянья совершать то, чего бы она никогда не сделала раньше. Мысли о Стасе не давали покоя. Холодный взгляд преследовал на каждом шагу, а в голове звучал его глухой голос. Казалось, что подполковник постоянно стоял за ее спиной, контролирую каждый шаг, но когда Полина оборачивалась, то видела лишь серую массу толпы или пустоту «безжизненно» квартиры. Хотелось забыться, оставить все в прошлом и продолжать жить. Но справиться одной с этой проблемой, Полина не могла. Поэтому вчера, когда Андрей довез ее до дома и предложил встретить после вечерней репетиции, девушка согласилась. Вечерняя Москва, озаренная огнями, и внимательный Андрей, отвлекающий разговорами, дали возможность осознать, что жизнь, возможно, снова прочертит белую полосу. И прогуливаясь по набережной, держа в охапке новый букет цветов, Полина ловила себя на мысли, что на мгновения перестает думать о человеке, которого продолжала любить, не смотря ни на что. Поэтому, когда молодые люди остановились у парапета, глядя на водную гладь, где отражались тысячи огней, и Андрей попытался поцеловать, Полина резко отвернулась, не дав прикоснуться. А он лишь улыбнулся, продолжив прогулку, как ни в чем не бывало. Проводив до подъезда, Андрей еще долго держал ее руку, перебирая тонкие пальчики, не желая отпускать девушку. Но твердое «нет», вырвавшееся с губ Полины, осадили мужчину и он, улыбнувшись, обещал заехать за ней утром, чтобы отвезти на репетицию. Но следующий день выдался не таким, как рассчитывала Полина. Улыбающийся Андрей, который встретил девушку у машины с горячим кофе, быстро поднял настроение, не переставая шутить и каждым своим словом намекая на то, что жизнь может быть гораздо интереснее и светлее. И с каждой его фразой Полина все больше и больше убеждалась в этом, хотя внутри все еще сидел противный душащий комок от преданной любви. «Забыть и жить дальше, - упорно твердила про себя Полина, отгоняя от себя воспоминания, подобно когтям кошки царапающие сердце». - Мы сейчас заедем в одно место, - произнес Андрей, сворачивая на перекрестке, - а потом я отвезу тебя в театр. Хорошо? - Ладно, - кивнула в ответ Полина и осторожно убрала руку мужчины со своего колена. Тот лишь усмехнулся и притормозил гаражах, сказав девушке, что он вернется через пару минут. Оставшись один на один со своими мыслями, Полина поняла, что как бы она не старалась, чувства и воспоминания о прекрасных месяцах, проведенных рядом со Стасом Карповым, будет намного сложнее выкинуть, чем она предполагала. Они душили, царапали, кричали, заставляя девушку мучиться от боли, зарождающейся внутри. И она бы еще долго сидела, метаясь от безысходности, если бы не резко распахнувшаяся с ее стороны дверь. - Вышла из машины! – раздался крик над самым ухом, и дуло пистолета нацелилось в голову. – Из машины вышла! Онемев от страха и непонимания, Полина выбралась из салона, но тут же почувствовала как грубо заламывают руки за спину, укладывая лицом на холодный капот. А вдали маячил Андрей, которого, чуть нагнув вниз, вели под руки двое крепких мужчин. - Оформляй, сержант! – услышала Полина где-то в стороне, когда врач оказался по другую сторону капота.