Моя Борзая Псина

На часах было ровно десять часов вечера. Среда. Прошло два дня с тех пор, как ко мне приходила сестра с приятной новостью. Собственно говоря, с тех самых пор от неё не было ни слуху ни духу. И я уже начинал думать о том, что никакого прихода Лизки и не было, но визитка, которая лежала на журнальном столике, красноречиво напоминала о том, что всё это не розыгрыш и разбитая машина и Иннокентий Павлович действительно существуют. Переживал ли я за сестру? Честно говоря, нет. Наши отношения никогда не были родственными. Скорее, взаимовыгодными. Мы могли месяцами не звонить друг другу, и никто от этого не страдал. Она являлась ко мне, когда ей нужно было решить её проблемы. И не раз она пролетала по этому поводу. Я всегда жёстко реагировал на её желание скинуть всё на меня. Она обижалась, клялась, что больше никогда не переступит порог моей квартиры, но стоило только ей попасть впросак, как она, спотыкаясь, мчалась ко мне. Мне становилось смешно от того, что двадцатишестилетний человек не может разгребать своё дерьмо самостоятельно. Впрочем, так было с самого детства, и я отчасти сам был виноват. Лизка спёрла на кухне кусок торта без спроса, Арсентий упрашивает родителей не наказывать сестрицу. Лизка допоздна шляется с парнем и приходит домой никакая, Арсентий прячет её в своей комнате. Лизка разбивает папину машину, я договариваюсь со знакомыми парнями с ремонта, и они за короткий промежуток времени восстанавливают отцовскую гордость. Да, я сам носил не белые перья. Бесконечные драки в школе, выпивка, травка для куража. Свои ребята, с которыми мы не раз ломили ларьки возле набережной. Моя юность была похожа на парк аттракционов. Тебя крутит, вертит, ломает. Вокруг всего так много, что не знаешь, куда и податься. А попробовать хочется всё, и желательно не один раз. Рядом такие же мальчики и девочки, у которых от свободы звенит и кружит. В твоей компании не водится таких людей, которые, схватив тебя за плечо и вытянув по ту сторону парка-жизни, заставят посмотреть на всё это не затуманенным взглядом азарта, а с пониманием происходящего. Однако при всём при этом я умудрялся держать всё в своих руках. Не доставлять хлопот родителям и не пугать их ссадинами и разбитым носом. Свой человек в ментовке, который не заводил на нас дела за два ящика украденной водки с того же ларька. Девушка Люба, студентка пятого курса медицинского, к которой я приходил не только почистить перья. Словом, у меня всё было намази. Я умел находить падких людей и прибирать их к рукам. Наши отношения с сестрой были взаимовыгодными лишь потому, что она знала обо всём и грозилась рассказать родителям. Именно тогда я предложил ей заключить договор. Она держит язык за зубами, а я в свою очередь прикрываю её. Это было удобным для нас обоих, и она с охотой согласилась. Мы оба получили то, чего хотели. Но когда мы выросли и я покончил со своим прошлым, надобность в этом договоре исчезла. Вот тогда-то Лизка и стала пролетать. Я надеялся, что она научится избегать приключений на свой зад, но последняя новость окончательно и бесповоротно разубедила меня в этом. Вороша прошлое, я и не заметил, как наступила ночь. Город медленно начинал оживать. Через окно мне хорошо было видно, как загораются неоновые вывески, а молодёжь спешит окунуться в клубный ритм. Передёрнув плечом, я развернулся и поставив кружку в раковину, уже собирался включить воду, как в кармане завибрировал телефон. - Легка на помине, - проговорил я, когда увидел имя звонившего. - Слушаю. - Забери меня, - слишком слабым голосом. - А больше тебе ничего не надо? - Пожалуйста, - надломлено. - Ты где? - смирившись, произношу я. - На скамейке, возле твоего подъезда. Нажав отбой, надев на себя куртку, я быстрым шагом начал спускаться вниз.