You Give Me Hell

      Она определенно должна была позволить великану съесть Крюка, когда у неё был шанс.       Теперь же она торопливо семенила вниз по главной улице в красном платье, в поисках предметов одежды, которые он якобы разбросал по городу — чтобы научить её быть милосердной.       На самом деле она пока ничего не нашла и уже начала немного расслабляться, думая, что он, возможно, солгал, когда она увидела это — её бюстгальтер, свисающий со знака «Стоп».       Глаза Эммы чуть не вылезли из орбит, пока она бежала к уличному знаку и, сорвав с него лифчик, сунула его под мышку. Почти сразу же на другой стороне улицы она заметила футболку и бросилась через дорогу, чтобы поднять её.       Лифчик, футболка… если она найдет свои стринги, может Бог помилует душу Крюка, потому что она чертовски уверена, что этого не будет. По крайней мере, сейчас поздняя ночь, и никто не увидит…       — Мисс Свон.       О, да ладно!       Эмма медленно повернулась на голос Реджины, которая была всего в нескольких футах от неё.       Она была награждена созерцанием самой Злой Королевы, поднимающей ее колготки большим и указательным пальцами, с веселым и явно удивленным выражением лица.       — Смею предположить, они принадлежат вам?       Эмма мгновенно оказалась возле неё, выхватывая их и заталкивая под мышку.       — Что ты тут делаешь так поздно? — спросила Эмма, краснея.       — А что? Вы ввели комендантский час, шериф?       Реджина явно наслаждалась ее дискомфортом. Она и Крюк делали удивительные успехи в этом плане.       Эмма хотела было возразить, когда Реджина, казалось, обратила внимание на её платье.       — Немного вызывающе для тебя, не думаешь? — нахмурила она брови.       — Что? — Эмма осмотрела себя. — Это хорошее платье! — ответила она, защищаясь.       Конечно, она не хотела его надевать, но оно далеко не было похоже на платье «ночной бабочки».       — Мисс Свон, Генри нужен образец для подражания, которая ведет себя как леди, — сказала Реджина, как будто она не была этим образцом.       О-хо-хо, Реджина, ты выбрала неподходящую ночь для этого дерьма.       — Я не думаю, что Генри нужно учиться быть леди, но это всего лишь моё мнение, — пожала плечами Эмма.       — Но всё же, по моему мнению, тебе стоит… что ты делаешь? — спросила она вдруг, когда заметила, как Эмма начала похлопывать себя по бедрам, будто искала что-то в своих несуществующих карманах.       — Забавно, у меня обычно при себе по крайней мере один… — сказала Эмма, симулируя растерянность.       Реджина приподняла бровь, словно спрашивая «Один что?». Эмма вздохнула, безразлично пожимая плечами.       — Неа — ни одного нет. С твоего позволения, Реджина, мне нужно собрать одежду и найти пирата, чтобы содрать с него шкуру.       Она прошла мимо мэра, которая выглядела так, будто всерьез намеревалась наложить на Эмму проклятье, прежде чем, пыхтя, продолжить свой путь.

***

      Эмма собрала уже большую часть одежды, когда зазвонил мобильный.       Она ответила, даже не взглянув на имя.       — Знаешь, я собираюсь задушить тебя этими колготками.       — ЧТО?! — послышался крайне удивленный женский голос.       О, Боже, за что?!       Если бы в эту самую секунду на Землю упал метеорит, Эмма бы поприветствовала его с распростертыми объятиями.       Крюк.       Не было никакого доказательства, что это была его вина, но да — это всё его чертова вина.       — Я думала, что это был кое-кто другой! Я не тебя хочу задушить! — затараторила Эмма, стараясь её успокоить.       — Эмма, что, чёрт возьми, происходит? — потребовала Снежка.       — А что происходит? Ничего не происходит, — Эмма попыталась непринужденно засмеяться.       Я просто отчаянно пытаюсь собрать свою одежду, разбросанную по улице, прежде чем кто-либо ещё смог её увидеть, а также пытаюсь придумать идеальное место, где можно спрятать тело.       — Эмма.       О Боже, она использовала свой "голос матери".       — Крюк просто придурок, я разберусь с ним, — вздохнула Эмма, поднимая с земли очередной топ.       Она всё больше и больше была уверена, что её ведут к городской ратуше.       — Эх, — вздохнула Снежка, как будто проделки её дочери с Капитаном Крюком становились самым обычным делом в последнее время.       Поправочка — это была её жизнь.       — Снова сводит тебя с ума? — спросила Снежка.       — Это как добраться за несколько минут на машине, почти быстрая прогулка, — шипела она сквозь сжатые зубы, поднимая свои шорты с травы — безусловно, он ведет её к ратуше.       — Ты хочешь, чтобы я разобралась с ним? — спросила Снежка, готовая ринуться в бой в любую минуту.       Эмма даже не сомневалась в этом.       — Ты говоришь, прямо как отец, Снежка. Спасибо, но я в порядке, — на словах «в порядке» Эмма запнулась, схватив свой носок, свисающий с ветки дерева.       — Это несправедливо, что возможности побить Крюка достаются только твоему отцу! — захныкала Снежка.       — Я сейчас немного занята, позвоню тебе позже, хорошо? Всёпокаялюблютебя! — она повесила трубку, прежде чем Снежка начала возмущаться, и глубоко вздохнула.       Она стояла перед входом в городскую ратушу, на ручке которой висели её трусики.       Эмма фактически обернула ярость в странное подобие спокойствия, не предвещающее ничего хорошего.       «Надо было поджечь его корабль,» — на такой мысли поймала себя Эмма, спокойно подбирая кружевную вещичку и заталкивая её к остальной одежде под мышку. И распахнув дверь, вошла внутрь.       Сначала она просто стояла, часто моргая — пытаясь дать своим глазам привыкнуть к темноте. Помещение было скорее прихожей, чем самим залом.       Первое, что она заметила, было что-то вроде огромной пластиковой корзины. Ещё несколько раз моргнув, она подошла ближе, заметив, что та полностью была наполнена остальной одеждой. Эта, по крайней мере, не была разбросана повсюду.       Эмма вздохнула с облегчением, подходя к мусорному контейнеру. Она рылась в вещах, чтобы удостовериться, что вся её одежда действительно была там, когда услышала громкий металлический звон.       Её глаза расширились, когда она поняла, что это кто-то завязывает цепочку, запирая двери. Она кинулась к ней, пытаясь открыть её, дергая за ручку. Дверь приоткрылась лишь на дюйм, но кто-то защелкнул на цепочке замок.       Эмма прижалась к двери, чтобы взглянуть через небольшое отверстие. Человек в красной шапке мелькнул всего на секунду, прежде чем скрыться из виду.       Кто это, чёрт возьми? Крюк что, нанял чертова приспешника?       — Эй! А ну тащи свою задницу обратно! — закричала Эмма этому человеку, но он, конечно же, её не слушал.       Она безуспешно боролась с дверью, надеясь, что что-то должно сломаться, но больше чем на дюйм дверь не открывалась.       Может есть запасной выход?       Она прошла мимо корзины и толкнула дверь в главный зал, который оказался открытым.       Эмме действительно удалось попасть в комнату, прежде чем позади неё не захлопнулась дверь, комично скрипя петлями. Но не только это заставило её замереть на месте.       Зал был наполнен светом около сотни свечей, распространяя повсюду теплый желтоватый свет. Музыка, звучавшая из стерео на столе, проигрывала песню Джона Майерса — «A fool to love you».       И около этого стола, с закинутыми на него ногами, сидел Крюк. Пальцы как обычно были украшены крупными кольцами, а его серебряный крюк лежал на животе. И смотрел он на неё с голодной улыбкой.       Было похоже, что он надел свою лучшую пиратскую одежду: красный жилет, V-образный вырез которого оставлял видимой большое пространство его груди; длинный чёрный плащ с рядом медных пуговиц, высоким воротником и такими же сапогами на ногах.       И, вау, эти кожаные штаны выглядели очень… тугими.       А коричневый кожаный ремень с блестящей серебряной пряжкой казался почти излишним.       Он заставил кого-то запереть её здесь с ним?       Смельчак.       — Так, так, — протянул он, опуская ноги со стола и медленно поднимаясь.       Эмма не шевелилась и старалась сдержать свою челюсть от удара об пол, пока он медленно подходил к ней, словно тянул время, оценивая её внешний вид.       — Я бы хотел рассказать в деталях, как прекрасно ты выглядишь, — сказал он, — Но слова окажут тебе медвежью услугу, так как ни одно не может точно описать тебя.       Он остановился перед ней, почти касаясь её грудью.       Выражение её лица оставалось каменным, несмотря на его флирт и лесть.       — Повезло, что я единственный мужчина здесь, иначе мне, возможно, пришлось бы убить остальных, лишь бы удержать тебя сегодня тут, — сказал он со своей дерзкой соблазнительной улыбкой.       Эмма схватила его за плечи и ударила коленом между ног.       Крюк захрипел, когда воздух покинул его легкие, и рухнул на пол. И, свернувшись в позу эмбриона, застонал от боли.       А Эмма просто стояла над ним с сердитым взглядом.       — Ой, не делай вид, что не ожидал этого, — сказала она ему без малейшего сочувствия.

***

      Эмма протянула ему пакет со льдом, который вытащила из общего холодильника. Он взял его, сев на стул, и положил пакет между ног.       — Это должно служить прекрасным напоминанием о твоей неприязни к комплиментам, — буркнул он.       — Даже не пытайся, — сказала Эмма, закатывая глаза и пододвинув к нему ещё один стул, села, вынужденная скрестить ноги из-за платья.       — Я разрисовала твоё лицо. Ты ответил на это серией различных краж, заставил меня свалиться с причала, сломал сушильную машину, украл мою одежду, разбросав её по всему городу — тебе повезло, что я не кастрировала тебя.       Он вздохнул с облегчением, так как пакет со льдом начал действовать.       — Хорошо, я признаю, что с одеждой, возможно, был перебор, но было уже поздно, никто ведь…       — Видимо, Реджина любит поздние ночные прогулки, — прервала его Эмма.       Он тут же уставился на неё.       — Она была достаточно любезна, чтобы вернуть мои колготки. Ещё звонила Снежка, а я думала, что это был ты, и пригрозила задушить её теми колготками.       Крюк молчал несколько секунд, а потом начал смеяться.       — Заткнись, это не смешно!       — Я так не думаю, лапочка, — выдавил он сквозь заливистый смех.       Она смотрела, как он смеется, пытаясь приложить все усилия, чтобы не засмеяться, но по какой-то причине она не смогла подавить желание немного улыбнуться, даже усмехнулась пару раз.       Крюк вздохнул, вытирая слезы, и протянул ей руку.       — Мир? — спросил он.       Она взглянула на его руку, а затем опять на него, ухмыляясь.       — Я не думаю, что мы способны на перемирие, — ответила она.       — Ой, да брось, Сми не вернется ещё какое-то время. Мы что, не сможем заключить перемирие даже в течение нескольких часов? — спросил он с искренней улыбкой.       Она сделала вид, что обдумывает это, внутренне улыбаясь тому, что с ним будет, когда позже вернется на свой корабль.       Эмма протянула руку и нерешительно пожала его ладонь.       — Ладно, мир.       Она заметила, что его взгляд опустился на её декольте, и он слегка удивился.       — Ты надела ожерелье, — сказал он, выглядя довольным.       Эмма посмотрела на серебряную плетеную цепочку и нахмурилась.       Да, она действительно надела его, толком не знала почему, но надела.       — Да, ну… — запнулась Эмма, — Оно подходит к платью, — выговорила она наконец.       Крюк посмотрел на неё с понимающей улыбкой. Именно тогда она поняла, что по-прежнему держит его за руку. Она попыталась её убрать, но он крепко держал её в своей.       — Я думаю, пришло время отдавать долги, лапочка, — нежно произнес он, когда песня сменилась на «Love is a verb».       Его глаза почти сияли, и он встал, осторожно утягивая её за собой.       — Я ничего тебе не должна, — настаивала Эмма, почти не сопротивляясь, пока он вел её к середине комнаты.       — Ты обещала, что станцуешь со мной, — напомнил он.       — Когда, черт возьми, я такое говорила? — спросила она.       И тогда она наконец вспомнила. — Мы… танцуем, Свон? — Может быть в другой раз, Киллиан. — Ловлю тебя на слове. — Ещё бы.       Ловлю на слове       — Серьезно, Крюк, — сказала она, качая головой, — это не было обещанием.       — Твоё слово — это и есть обещание, Свон, — сказал он, повернувшись так неожиданно, что она врезалась в его грудь.       Вторую «руку» он обернул вокруг её талии, и начинал медленно раскачивать их в ритме песни.       Сначала Эмма пыталась установить некоторую дистанцию между их телами, а он просто хихикал и только крепче прижимал её к своей груди.       — Это просто танец, — усмехнулся Крюк.       Она ещё раз нерешительно попыталась отодвинуться, чтобы выбраться из его объятий и вздохнула, когда он не отпустил её.       — Если ты ещё раз распустишь свою руку, это будет последнее, что она когда-либо хватала, — предупредила она с улыбкой.       — Понял, — улыбнулся он в ответ, мастерски её покружив и медленно возвратив обратно.       — Неплохо, Киллиан. Вас учат танцевать в пиратской школе? — спросила Эмма… почти игриво — что с ней происходит?       — О, смотрите — она шутит, это прогресс! Уроки были сразу после Грабежа 101, — ответил он.       — Окей, ты даже знаешь этот термин?       — Слышал в говорящей коробке под названием "TV", когда был в больнице, — пожал он плечами, пока они продолжали покачиваться в такт музыке.       В целом, всё это было в каком-то роде… приятно.       — Значит, Грабеж 101, да? — улыбнулась она, смотря ему в глаза. — Скажи мне, Капитан Крюк, какое величайшее сокровище ты когда-либо украл?       — Эти мгновения с тобой.       Она хотела бы сказать, что не ожидала плана, но это было не так. Однако его слова застали её врасплох, потому что он на самом деле звучал искренне.       — Боже, у тебя для всего есть план, да? — вздохнула она, отнесшись к этому несерьезно.       Однако оказалось, что Крюк не собирался позволить ей уйти с этим.       — Это не план, дорогая. Иногда любовь просто заставляет нас говорить безумные вещи.       — Ты не любишь меня, — слова вылетели почти рефлекторно.       Он одарил её странным взглядом, почти саркастичным, но с ноткой боли в нем, и довольно неожиданно её наклонил.       — Откуда тебе знать? — бросил он вызов, глядя ей в глаза.       Эмма фактически поймала себя на том, что пыталась подобрать правильные слова, хотя она не имела ни малейшего понятия, зачем.       — Я полагаю, что если твоё определение любви — это когда двое раздражают друг друга до чертиков, тогда да, нужно нарисовать сердце с нашими именами в нем.       Он улыбнулся и покачал головой, снова возвращая их в прямое положение.       — Я никогда не понимал, почему все думают, что любовь должна быть такой серьезной. Любовь предполагает веселье.       Эмма поняла, что они остановились. Теперь они просто стояли, обнимая друг друга, как если бы они должны были возобновить танец, но этого не происходило.       Когда он посмотрел на неё, словно она его чем-то ошеломила (и Эмма была уверена, что такое же выражение было и на её лице), она вдруг поняла, что не может ничего сказать.       Их лица были чертовски близко, и Эмма не была уверена, как или когда расстояние между ними сократилось.       — Разве тебе не весело, Эмма? — это прозвучало, как обычный вопрос.       Она знала, что могла отступить от него, и он бы позволил ей. Он держит своё лицо поодаль, давая ей самой решить.       Но, если Эмма была бы полностью с собой честна, ей не очень-то и хотелось решать.       Она закрыла расстояние между ними и прижалась своими губами к его.       Эмма не знала, чего ожидала, но единственное слово, которое она смогла подобрать, описывающее её чувства:       Фейерверк — краски и вспышки, заключенные в поцелуе.       Казалось, это продолжалось вечно. Его рука легла на её волосы, чтобы притянуть её ещё ближе…       И тогда кто-то начал греметь дверью, которая была скована цепями, отвлекая их обоих, и они оторвались друг от друга, посмотрев в направлении шума.       — Что за черт? — выдавила Эмма, задыхаясь и пытаясь восстановить равновесие.       Это звучало, как будто кто-то разрубал эти чертовы цепи.       — Сми пока ещё не должен был вернуться, — сказал вслух Крюк недоуменно и немного раздраженно.       И тогда сквозь скрежетание цепочки прорвался голос Снежки.       — Крюк! Если ты хоть одним пальцем тронешь Эмму, я запущу в тебя стрелу!       — Да уж, тебе лучше бежать, — предупредила его Эмма.       Крюк вздохнул и отпустил Эмму, отступая от неё.       — У твоих родителей ужасная привычка появляться не вовремя, лапочка, — сказал он с досадой и сверкнул улыбкой, отходя от неё.       — Мне наверно следует ожидать от тебя ответный удар в ближайшее время? — спросил он.       Эмма одарила его своей лучшей зловещей улыбкой.       — В ближайшее время? Я уже отомстила тебе.       Она наблюдала, как улыбка медленно сползает с его лица.       — Что ты сделала… — начал он, но был прерван звуком падения цепи и хлопаньем двери.       — Лучше беги, юнга, — сказала Эмма, подмигнув ему.       Крюк ещё раз взглянул в направлении шума, и она даже моргнуть не успела, как он уже был у дальней стены, выпрыгивая из окна.       — Эмма, ты в порядке? — спросила Снежка, сразу же крепко её обнимая.       — Не могу… дышать, — прохрипела Эмма.       — Ой, прости, — извинилась та, отпуская её.       Видимо, именно тогда она заметила, что тут устроил Крюк.       — Что за… — охнула Снежка, приготовив свой лук, и натянула тетиву, ища цель. — Он не мог далеко уйти, — сказала она, направляясь к тому месту, откуда он сбежал.       — Ради Бога, Снежка, — вздохнула Эмма, схватив руку матери, останавливая её, — Просто позволь ему сбежать.       — Ты серьёзно? — спросила она, размахивая руками, словно пыталась открыть ей глаза. — Да брось, Эмма, он же не дает тебе ничего, кроме проблем! — сказала она с большим раздражением.       — Нет — он не дает мне ничего, кроме ада, — проворчала Эмма, тем не менее, чуть улыбнувшись, когда сказала это. — Но этот день мало чем отличается от любого другого.       И она снова должна признаться себе, что будет скучать по этому, даже если он не будет. Особенно, когда это означало, что она должна вернуть ему этот ад назад.

***

      Крюк стоял на палубе своего корабля и смотрел на своих новых пассажиров с растущим разочарованием.       Везде. Были. Чайки.       Он пнул несколько раздражающих птиц, что толпились у его ног, не давая ступить.       Видимо, Свон побывала на его корабле, разбросав везде корм — даже в его каюте, оставив дверь туда открытой.       Сейчас это, несомненно, было абсолютной катастрофой. Потому что птицы прилетали стаями, захватывая корабль — каркали, ели и гадили повсюду.       Эммы здесь не было, но он практически мог слышать её смех.       — Чертова Свон!