Жвачка

На следующий день Чонин действительно не пришёл. - Профессор просил вас зайти к нему, - подошёл ко мне Сухо. - Зачем? - Там вроде как к каждой паре будет руководитель… Но они ещё не определились, кто. - Чонина сегодня нет… Мне одной сходить? - Какое сегодня число? - 25-ое. - Сегодня годовщина смерти той девушки, с которой встречался Крис. У меня всё внутри сжалось. - Сегодня? - Да. Семья Криса собиралась съездить на кладбище и к её родителям. - А Чонин? - Не знаю, вряд ли его звали. Думаю, он из тех, кому не нужно приглашение. - Сехун рассказывал, что видел Чонина в прошлом году, но он так и стоял за воротами кладбища, и не подошёл к остальным. - О чём болтаем? – влез Дио. – Решаем мировые проблемы? Знаете, я тут подумал о том, как избежать перенаселения земли и… - Ооо… - простонал Сухо. - Что? Это насущная проблема! Если мы не подумаем об этом сейчас, то через пару лет я буду жить, вон, на Сухо! - Почему на мне?! - Потому что места от перенаселения больше не будет! - То есть, свободно будет только на мне?! - Ну, это я так образно выразился… - Образно? А звучит устрашающе! Не хочу, чтобы через пару лет на мне лежал маленький очкастый заучка! - Что? Маленький очка… Да ты на себя посмотри! Можно подумать, ты от меня отличаешься! Да и вообще, если бы я жил с тобой, тебе бы ещё чертовски повезло! Но теперь я буду тщательнее выбирать! - Ой, да кому ты нужен? - Это я, может, сейчас никому не нужен, а через пару лет отбоя не будет! – и Дио, обиженно засопев, развернулся и ушёл. - Ну, вот… И зачем ты стал с ним спорить, Сухо? - Потому мне иногда кажется, что он бредит. - Вы ведь друзья, иди, найди его и помирись. - Потом. Пусть подумает над своим поведением. То же мне – пуп земли. Да он меня своими придирками и поучениями уже достал! Никогда не видела Сухо таким раздражённым. - Это же Дио, чего ты удивляешься? Разве ты раньше не знал, что он такой? - Знал, и находил это забавным, но всему бывает предел! - Ладно, остынь. Помиритесь ещё. - Только после того, как он признает, что отнюдь не самый умный! - Ну, тогда вы никогда не помиритесь, поздравляю. Мы ещё немного обсудили тараканов нашего общего друга и разошлись. Бекхёна дома не было. Хотелось надеяться, что он в этот самый момент не вляпывается в неприятности и не знакомится с копами. Я достала список изменений в чертеже. Нужно было сделать новые расчёты, и подумать над дополнениями в моём докладе. В восемь часов вечера мне позвонил Сухо. - Привет, тут такое случилось! - Что?! - Я тебе звоню, потому что лопну, если никому не расскажу. А с этим надутым индюком Дио я не разговариваю! - Ближе к делу! - Я говорил тебе, что сегодня годовщина смерти той девушки… - Ну! - Короче, так получилось, что одновременно на кладбище встретились и её семья, и семья Криса, – растягивая интригу, как заправский рассказчик, продолжил Сухо. - Они не особо общаются: её семья винит Криса в смерти девушки. Так вот… - Я и так уже в предобморочном состоянии! Ты можешь побыстрее! - И туда же пришёл Чонин. Я села и сглотнула. Другое время прийти на кладбище он не мог найти. - Тогда они его не тронули. Сехун сказал, что его оскорбляла её семья, но он молчал. И они вроде довольно мирно все разошлись. Но буквально час назад к дому Криса подъехала машина, и оттуда к их порогу выбросили избитого человека. Это был Чонин. - Что? – пролепетала. - Как он? Где он? - Родителей не было, Крис не захотел вести его в больницу. Я так понял, что они с Сехуном просто отвезли его домой и… Но я уже бросила трубку и выскочила в коридор. - Мама! Приду поздно! Позвоню! – крикнула с порога и выскочила на улицу. Бежала так, словно от моей скорости зависит жизнь всего человечества. Вот парк, дорожка, тропинка, поворот… Очки запотели и сползали с носа. У подъезда сидели бабульки. - Здравствуйте, - притормаживаю и кланяюсь, - не могли бы вы открыть мне двери? Моя подруга, наверное, заснула, не могу до неё дозвониться! Бабульки переглянулись и забубнили между собой. - А побыстрее обсуждать поганую молодёжь нельзя?! – не выдержала. – Я спешу вообще-то! Бабки резко заткнулись и крайняя встала. Вбегая в подъезд, я успела услышать что-то вроде: «Молодая, а уже наркоманка…» Плевать! Нажала на звонок и стояла, пока с той стороны не зашевелились. Дверь, наконец, открылась. - Чёрт, - вырвалось у меня. - Не ругайся, тебе не идёт. - Чёрт! Передо мной стоял красно-синий заплывший человек, когда-то носивший гордое звание самого красивого парня, которого я когда-либо видела: разбитые губы и брови, подбитые, с кровоподтёками, глаза и скулы, гематомы на шее… Судя по сбитым в кровь рукам, можно было сделать предположение, что живого места на теле осталось маловато. - Всё? Посмотрела? Теперь можешь идти. - Ага, - и я пихнула его внутрь квартиры. Он поморщился, наверное, перестаралась и нажала на больное. - Ну, и что ты собралась делать? – усмехается и опять кривится от боли. – Иди домой. - И за что мне достался такой идиот в партнёры? Аптечка есть? - Нет. - А если я найду? - Попробуй. Я прошла на кухню, и едва раскрыв шкафчик, сразу же наткнулась на аптечку. - Откуда ты узнала? - Заметила, когда ты мне печенье доставал. Садись. - А ты будешь, как в кино, обрабатывать мне раны? - В кино это делают героям, а не таким идиотам, как ты! Так что нет, не как в кино! - А мне потом придётся тебя поцеловать? - Что? Вот этими вот разбитыми в кровь губами? Вот уж избавьте от этого! - А когда они заживут? - Скоро заживут. - Нет, я имел в виду, когда они заживут, тогда можно будет поцеловать? – и смотрит на меня снизу, сидя на стуле, своими хитрыми подбитыми глазами. А у меня, по ходу, совсем крыша поехала, потому что я взяла да и ответила: - А потом я подумаю. Он попробовал улыбнуться, но опять скривился и облизнул капельку крови из потрескавшейся губы. - Горе луковое, - качаю головой и обмакиваю ватку в перекись. Стоя сбоку, наклоняюсь к нему. Он берёт руками меня за талию и притягивает к себе, между своих расставленных ног. - Теперь я в полном твоём распоряжении, - откидывает голову назад и закрывает глаза. Я сглатываю от этой картины и на секунду даже забываю, что собралась делать. - Мажь, - командует, не глядя, по-прежнему не убирая своих рук. Я локтями попыталась сбросить их с талии. - Не вертись, у меня и руки тоже болят. - Так убери их! - Нет, когда я их так держу, то почти не чувствую боли. Да, мне действительно полегчало, - и ухмыляется. На что я взяла и ткнула ему ваткой в щёку. - Ау! А поаккуратней нельзя? - Руки, я сказала! - Да убрал уже, убрал. - Ну и за что мне это? - причитая, принялась обрабатывать его лицо. - Согласен, тебе не повезло. Слушай, а может мне лечь? Так удобней будет. - Нет! Сиди! Не хватало мне ещё лежачего Чонина! - Ты уверена? - А ты мог бы заткнуться? - Вряд ли. И я ещё раз посильнее прижала ватку. - Ай! Всё! Молчу-молчу! - Так бы сразу. - Ты – садистка! - А ты – придурок! - Согласись, что мы – идеальная пара?