Оно?

Утро выдалось ужасным. Все тело ноет, ужасно болят синяки, полученные вчера, да еще и глухая боль отдается в голове молотом. Синяки приобрели сине-фиолетовый цвет, в некоторых местах были даже почти черного цвета. Не хило мне вчера досталось. Думаю, что в школу я могу сегодня и не идти. Не велика потеря. Встать, конечно же, не получилось с кровати. Меня просто перебороли законы физики, и я с грохотом очутился на полу. Боль разлилась по всему телу, не давая пошевелиться. На лице появилась непонятная гримаса, то ли ужаса, то ли злости, то ли страданий. В общем, все перемешалось в одну эмоцию. Кое-как я все-таки на руках поднимаю свою тушку и медленно, постоянно отталкиваясь от чего-то, направляюсь в ванную освежиться. Чтобы забраться в ванную мне приходится приложить много усилий. Ноги вообще не хотят подниматься, хорошо хоть, соединение полового органа с моим телом прошло успешно. Кое-как, шатаясь, мне все же удается забраться в ванную и повернуть кран душа. Из него, как назло полилась горячая вода и я взвыл, как раненый волк в лесу. Вода обжигала страшные синяки, отчего я резко открыл кран с холодной водой, но и тут удача отвернулась от меня. Теперь ледяная вода охлаждала меня с такой скоростью, что зубы у меня уже танцевали чечетку. Пришлось повозиться с кранами, чтобы вода стала нормальной, еле теплой. Вот это блаженство. Стоишь и не думаешь ни о чем, а главное, никуда не спешишь. Постояв минут десять, я также потихоньку вылезаю, чтобы ненароком не поскользнуться. Тогда я точно весь развалюсь на части. Вытеревшись насухо, медленно натягиваю на себя серую футболку и такого же цвета спортивные штаны. Вчерашнюю одежду пришлось закинуть в машинку для стирки. И медленно шаркая ногами бреду в сторону кухни, надо бы перекусить. Я со вчерашнего утра так ничего и не успел съесть, хотя желудок и не просил. Не хочу ничего готовить, а поэтому просто ставлю чайник на огонь и принимаюсь резать бутерброды. Руки еле держат нож и поэтому бутерброды получаются кривыми, ну да фиг с ними, и так пойдёт. Трясущими руками поднимаю полупустой чайник и наливаю в чашку с заваркой. И мне хватает буквально минут пять, чтобы все это съесть. Скинув посуду в раковину, уже сонный и полуживой решаю вернуться в комнату, где ничего не хочется делать, лишь бы только лечь и заснуть, что я и делаю. Разбудил меня скрип открывающейся двери, похоже, что отец вернулся. Он редко выходит из дома, все занимается чем-то, но мне не показывает. Поэтому домашним хозяйством почти всегда занимаюсь я. - Ален, а чего ты спишь? И почему не в школе? - удивленно спрашивает отец, заходя ко мне в комнату. Я даже не сразу понимаю, что отец обращается ко мне. - Эм, я неважно себя чувствую, - вру я отцу, хотя где я вру, ведь я и правда себя неважно чувствую. Думаю, что отлежусь и все норм будет, - не буду же я все рассказывать ему. Как меня избили, при этом еще потерял одну важную "вещичку". - Может, тебе врача вызвать? – тревожится он. - Нет, врача не надо. Отлежусь дома и нормально будет,- он никак не должен догадаться, что что-то не так. - Уверен? – настаивает отец. - Вполне. - Хорошо, тогда приводи себя в порядок, а я пойду пока приготовлю что-нибудь на кухне. Отец выходит из моей комнаты и, напевая мелодию какой-то песни, отправляется на кухню. Я же тем временем валяюсь еще немного на кровати и решаю, что все же пора подкрепиться. Но неожиданно звонит телефон, оповещая меня о приходе смски. Разблокировав экран открываю сообщение, и на экране высвечивается короткое сообщение: «Как я вижу, ты сегодня решил не идти в школу. Все нормально? Рей» Ого, я даже не ожидал, что он мне реши написать. Но все же нужно что-то ему ответить: «Да, все путем. Отлежусь и выйду». Нажав на кнопку отправить, я кладу телефон на стол и выхожу из комнаты, стараясь поменьше хромать. Кстати, а откуда он узнал мой номер? Ай, ладно, потом разберусь. Идти приходится медленно, но аккуратно, чтобы отец не чего не заподозрил. - О, ты уже встал, тогда присаживайся, - я неловко сажусь, отец это замечает. - Да что с тобой случилось? Откуда эти синяки?! - он взволнованно спрашивает, указывая на синяки на руках. - А-а-а, да это… понимаешь… - замялся я. - Вчера в ванной неудачно поскользнулся, приземлился и ударился больно. - Ну раз уж так, тогда по аккуратнее будь в следующий раз, а после еды сходи и обработай синяки, чтобы быстрее прошли и не беспокоили. В ванной все необходимое найдешь, - улыбается отец и отворачивается что-то перевернуть на сковородке. – Кстати, тебе порцию побольше или поменьше? - Поменьше, - в ответ улыбаюсь я. Папаня достает две белоснежные тарелки с узорами и в каждую из них накладывает по небольшой порции яичницы с беконом. Выглядит аппетитно. Взяв столовые приборы, приступаю к делу. - М-м-м, как вкусно. Не помню, чтобы ты так готовил, - восхищаюсь я стряпней отца. - Потому что я очень редко готовлю. Так что ты не можешь привыкнуть. Я раньше всегда готовил хорошо. Яичница действительно вышла замечательной. Каждый кусочек чуть ли не тает во рту и ощущения такие, как будто ты не дома, а в хорошем ресторане. На десерт мороженое. - Вот чаще бы мы так садились, - растекаюсь по стулу от блаженства. - Да, было бы хорошо, но у меня очень много работы, так что посуду моешь ты, а я пошел работать, - отец снова улыбается, и не спеша отправляется к себе в кабинет. Я же встаю и, свалив всю посуду в раковину, начинаю ее мыть. После, вспомнив, что нужно обработать синяки, бреду в ванную. Раздевшись и встав перед зеркалом, обрабатываю мелкие царапины и синяки йодом. Ощущение не из приятных, зато получился я на редкость красивым, весь в пятнышко. Смешно… После обработки ран ухожу в комнату, ложусь плашмя на кровать и включаю телевизор. Пощелкав каналы, останавливаюсь на каком-то ужастике, который кажется мне очень даже интересным. И спустя, наверное, час мои бедные глаза закрываются, и я снова погружаюсь в мир Морфея.