Кошмар

Себастьян казался Джону одним из таких людей, которых преподносит тебе сама судьба. Они всегда рядом, стараются заботиться о тебе, обычно бывают лучшими друзьями. Иногда даже больше. Да, в этой небольшом помещении (если его можно было так назвать) было, откровенно говоря, херово. Но выбора ведь у Джона не было, а с Себастьяном было легче. Тот приносил немного больше еды и воды, чем следовало бы, засиживался с Джоном, рассказывал тому истории о себе и слушал истории от Джона. Ватсон был обманут, доверившись подсознанию, но еще не знал об этом. И один день он считал самым счастливым днем на тот момент. Тот день, когда Себастьян организовал побег из лагеря. Да, это было достаточно трудно, и пришлось навести шуму, да и самого Джона немного задело, но это все были пустяки. Самое главное, что сейчас они в безопасности. Себастьян нашел какую-то странную пещеру, в которой можно было переждать песчаную бурю. Такие были не редкостью, и даже сейчас помогли им скрываться от преследователей. - Почему ты вообще сделал это? Почему сбежал со мной, рисковал своей жизнью каждый раз? Тебя же не заставляли и не просили об этом, а мы знаем друг друга совсем недавно. – вдруг начал Джон, вытряхивая из каких-то поношенных тапок противный песок. Это был честный вопрос, и его надо было задать уже давным-давно. Но все никак не получалось, было совсем не до этого. Но сейчас, в тишине, спокойствии и сигаретном дыме, который почему-то так напоминал Джону лондонский смог, это захотелось спросить в первую очередь. В этот момент слова Себастьяна, его властный голос, его уверенная улыбка завораживали. - Потому что ты единственный, кто похож на меня из всех тут находящихся. А значит, ты не заслуживаешь ни пыток, ни допросов, ни плена. Ты заслуживаешь большего, Джон Ватсон. Сигарета была потушена об камень, и Моран плавно подошел к Джону, будто проверяя каждым движением, насколько он ему доверяет. И его статная фигура была все ближе, и ближе, вскоре Джон уже чувствовал его дыхание, и молча смотрел ему в глаза. Он предполагал то, что произойдет далее, предполагал, что дотронется горячих, чуть потрескавшихся губ, которые просили наслаждения, но не отстранялся. Всего лишь заворожено сидел, отвечая достаточно вяло. Поцелуй был быстрым, но запомнился в памяти надолго. А Ватсон до сих пор не может переносить дым от Winston Blue. Никто из них не говорил об этом поцелуе. Себастьян ждал, просто ждал, пока Джон осознает все, что с ним произошло. А Джон сидел, облизывая свои губы, думая, почему Себастьяна не оттолкнул. Наверное, у них это была самая тихая ночь. И никто из них не знал к лучшему оно, или к худшему.