Кошмар

Джону Ватсону сегодня никто не позавидует. Палящее солнце жарит голову, доводя чуть ли не до потери сознания, кровь на лице запеклась, превратившись в красные неровные дорожки. Под своей формой он пропотел насквозь. Хотелось выпить хоть немного воды, чтобы успокоить засуху во рту. Но даже дернуться никуда нельзя было из-за связанных рук и раскаленного дула пистолета у макушки. Как-никак, но жить ему хотелось, и он, брошенный своими друзьями, считал, что выбраться из этого ада он сможет. Капитан поднял голову на свет и зажмурился, но все же разглядел перед собой силуэт мужчины. Он был невысоким, с бородой, с паколем на голове. Джону не было видно, как он улыбался желтыми зубами, но и того, что он видел, хватало, чтобы почувствовать отвращение. Слишком много он видел подобных людей, которые были ничем не лучше животных. А после Ватсон услышал громкую арабскую речь, но лишь сморщился от яркого света, облизывая губы и хрипло отвечая: - Да иди ты к черту! - и тут же почувствовал удар в лицо настолько сильный, что чуть ли не упал, но чья-то сильная рука удержала его за шиворот формы. Стекает новая струйка крови, и Джон облизывает губу, чувствуя ее металлический вкус, и это было даже лучше, чем ничего. Забывшись, Джон не сразу услышал голос. Сильный, басовый голос говорил по-английски. Тогда капитан 32-ой дивизии еще не знал, что этот голос будет ему потом сниться. - Он спрашивает, кто тебя послал? - когда Джон слышит, то смеется, хоть ему и трудно это делать. - Скажи этому засранцу, что я доброволец! - военный поднял голову на араба и улыбнулся во все тридцать два зуба, явно издеваясь. Тогда у него еще были силы. Он слышит разговор, но не понимает ни единого слова. Араб говорит все злее и наконец-то подходит к Джону ближе, взводит вверх руки с автоматом Калашникова прикладом вниз и резко опускает на голову. Ватсон не чувствует ничего, лишь видит тьму. Когда тьма рассеивается, то оказывается, что он лежит на холодной земле лицом вниз. Привстать на локтях и оглядеться стоит огромных усилий, так как ноги до сих пор связаны. Неровные каменные стены и такой же потолок, вверху горит факел, окон нет, лишь железная решетка с такой же дверью, на которой висит старый ржавый замок. Ватсон фыркает и ложится обратно, переворачиваясь на спину и как-то доползая до одной из стен, так что он может принять положение сидя. И тут капитан уже понял, что он в полной заднице. Он всегда знал, что может умереть на войне, но всегда надеялся на доблестную смерть, а тут об этом даже и мечтать не стоило. Тут хотя бы получить воды... Как только Джон об этом подумал, то услышал тяжелые шаги и тут же ему через решетку бросили небольшую бутылку с водой. Он посмотрел в сторону выхода и увидел высокого, статного блондина со шрамом, идущим через глаз, который обезображивал, но в то же время придавал мужественности его лицу. Само лицо было хмурым. Сильные руки с заметными венами, которые были похожи на ручейки под кожей, были уже сложены на груди. Сам мужчина был одет в камуфляжные штаны и темную потертую майку. - Пей. Такая радость тебе еще не скоро предстоит. Голос... Ватсон узнал этот голос сразу же и удивился. Неужели это тот же человек? Но больше удивления хотелось вцепиться в бутылку, которая лежала у его бока, и просто растерзать ее, умывшись и насытившись прохладной водой, но Джон представлял, насколько слабым он будет выглядеть, да и он не должен попадать в зависимость, должен держаться. Поэтому силой воли он откатывает бутылку от себя. А блондин лишь хмыкает, нагибаясь и доставая бутылку. Джон следит за желанной бутылкой жадным взглядом и жалеет о своем решении, когда мужчина начинает пить большими глотками, будто не замечая, как вода стекает по подбородку вниз, и темная майка намокает. - А ты идиот. Но верен своим принципам. Это мне нравится. Как твое имя? - спрашивает мужчина, закрывая бутылку с водой и вытирая влажный подбородок. - А я скажу тебе свое. Ты хороший парень, и я не хочу бить тебя. Военный вздыхает тяжело и понимает, что от имени хуже точно не станет. - Капитан Джон Ватсон. - Капитан, значится? Ну, а я Себастьян Моран, полковник в отставке, раз уж пошли по рангам. - хмурое лицо озаряется ухмылкой и в голову Джона закрадывается самая глупая мысль во всей его жизни:”Может, ему можно доверять?”