Осколками.

      Carolina Liar – Coming to terms.       Шуршащие перелистывания страниц, громкий, но неразборчивый шепот с задних парт, монотонный ропот тучной учительницы, упорно требующей внимания со стороны своих учеников. К большому ее сожалению, в старших классах они начали пробовать жизнь на вкус, искать приключения, романтику, совершенно забыв об обыкновенных обязанностях – помощи родителям и учебе. Хотя стоило бы задуматься о будущем. Но зачем заглядывать на несколько лет вперед? Зачем? Им хотелось настоящего, этого момента, этой секунды – сейчас.       Аня Романова была из той половины своего класса, которая внимательно прислушивалась к распинающейся у доски Лилии Николаевне, конспектируя чуть ли не каждое слово, срывающееся с ее полноватых недовольно поджатых губ. Она всегда имела стабильную четверку по обществознанию и в знаниях своих не сомневалась, но, как и всех, её покорно ожидали экзамены, а потому нужно было подтягивать некоторые наиболее сложные темы. Пусть и первым уроком, когда ее блеклые - сугубо по ее мнению - голубые глаза беспощадно закрывались, будто бы слипаясь между собой, а рот так и норовил раскрыться и выдать шумный зевок.       - Романова!       Девушка вздрогнула всем телом, отчего ее светло-русые волосы, наспех заплетенные утром в небрежную косу, плавно осели на хрупкие плечи, и медленно повернула голову влево. Ох, это противно улыбалась с соседнего ряда, четвертой парты, Инга Виноградова – темноволосая ярко накрашенная одноклассница, с довольно-таки аппетитными формами.       - Что? – тихо спросила Аня, нерешительно поймав ее хищный, насмешливый взгляд.       - Ничего, - надула губки она и продолжила, ожидая, когда ее тупоголовые друзья соизволят навострить ушки: - Просто мне жалко тебя, золото. Так стараешься, чуть ли не падаешь в обморок на уроке! Хотя, я думаю, папочка все равно не даст тебе провалиться на экзамене.       Посыпались тихие издевательские смешки, и Романова почувствовала, как ее щеки заливаются жгучим румянцем. Она мгновенно вернулась в прежнее положение, обращая внимание на начинающую закипать от злости учительницу. Правда, чутко воспринимать ее объяснения она больше не могла, потому как непонятная обида уже давала о себе знать. Хотя почему же непонятная? Очень даже понятная!       Аню не очень любили одноклассники. Да, она была тихой, мирной девушкой, без великого самомнения и самолюбия, но, какая жалость, из состоятельной семьи. Сначала, конечно, были те, кто хотел дружить с ней лишь из-за этого, но… как только они понимали, что Романова – человек бескорыстный, знающий чувство меры и не так часто прибегающий к помощи родительских деньжат, испарялись. Вот, например, та же Инга: раньше это была очаровательного вида приветливая особа. Превратилась в ведьму она после того, как Аня уверенно отказалась от предложения устроить вечеринку в своем доме. «Подумаешь, родители уехали! - округлила она глаза. – Может, лучше с ночевкой придешь?» Инга тогда недовольно фыркнула и, махнув рукой, послала ее по всем известному адресу.       Романова с сожалением подперла щеку рукой, которую овивала потрепанная черная веревка с деревянным кулоном в виде рыбки, и нарисовала цветочек на полях тетради, краем уха улавливая гадкие словечки и связанную с ними свою фамилию. На душе скребли гнусные кошки, в горле застрял приличный такой ком. Все так плохо, да?.. Не то слово. Ладно еще одноклассники выросли, приобрели хоть какой-то разум и не бросали в нее всякие грязные бумажки.       Наконец, прозвенел звонок с урока, и девушка аккуратно встала со своего места. Впрочем, ее тут же ткнули в плечо проходящие мимо парни из компании Инги, а потому она под общий смех приземлилась обратно. Пришлось дожидаться того момента, когда все покинут кабинет, и с тихим вздохом скидывать свои вещи в сумку.       - Я тебе покажу, как руки распускать, Артемьев, зараза! – запоздало завопила Виолетта, угрожающе помахивая кулаком и вскакивая на ноги.       Аня улыбнулась уголком губ и виновато посмотрела на только что проснувшуюся подругу (она имела привычку отдыхать с характерным сопением на каждом первом уроке):       - Извини.       - Ты-то чего извиняешься, размазня? – недовольно отмахнулась та, хватая Романову под локоть и буквально силком вытаскивая ее в коридор.       Виолетта Плетнева – буйного вида девица, короткие черные волосы которой всегда были заплетены в две косички, а красивые по-восточному узкие травяного цвета глаза легко прищурены. Девушка искренне любила Аню и защищала ее от, по ее словам, всяких недоумков. А еще постоянно капала ей на мозги, требуя измениться и хотя бы однажды заступиться за себя-любимую.       - Какой урок сейчас будет, Ань?       Романова быстренько восстановила в уме расписание и четко ответила:       - Биология.       - Ух, гадость, - брякнула Виолетта и, скривившись, поменяла свое (а точнее их) направление.       Аня рассмеялась, отчего на ее лице появились милейшего вида ямочки, и спешно прикрыла рот ладошкой: подруга никогда не любила этот предмет, что уж говорить про программу пятого-шестого класса, когда они проходили пауков и всяких улиток!..       Когда они, болтая о глупостях, стали выкладывать учебники и остальные учебные принадлежности из сумок, в кабинет лениво зашел зевающий симпатичный парень, с бронзовой копной непослушных волос и спортивной фигурой. Все разговоры тут же стихли, уступив место томным вздохам прекрасной половины класса; он мгновенно приковал к себе взгляды.       Аня исподтишка посмотрела на него и неуклюже выронила пенал из рук. К ее великому облегчению, этого никто не заметил. Ах, какая жалость!.. Никто, кроме него.       - Ох ты ж Боже, явился не запылился местный Аполлон, - фыркнула Плетнева и чиркнула по нему ненавистным взглядом.       У Романовой затрепетало сердце, когда он, оставляя за собой шлейф чертовски приятного одеколона, прошел мимо и занял последнюю парту на их ряду. Всего метр – может, больше – и ровно две парты… вот, какое расстояние между ними. Она ужасно медленно и аккуратно опустилась на свое место, забывая, как дышать.       - Ма-арк!       - О, начался куриный налет, - закатила глаза Виолетта и напела: - Сшибая всё на своем пути-и-и, я несусь на крыльях любви-и-и!       Радостная Инга со своими подружками, громко топая каблуками, двинулась в сторону парня, который кинул на них «мне-пофиг» взгляд и легко то ли приподнял, то ли нахмурил брови. Аня затаила дыхание, когда Виноградова потянулась руками к шее Марка, вот только…       - Скройся, - спокойным тоном приказал он и повернул голову в сторону своего друга, который тут же начал ему что-то рассказывать, не забывая про активную жестикуляцию и тонну эмоций.       Инга замерла около него с застывшей улыбкой на кроваво-красных губах и непонимающе хлопнула густо накрашенными ресницами. Секунду спустя раздался громкий хохот Виолетты, тут же прокомментировавшей это событие:       - Одну ведьму только что эффектно отшили! - она полу-развернулась к Ане лицом и удивленно спросила, мгновенно забывая про противную одноклассницу. – Ты чего побледнела-то?       Романова вздрогнула и подняла рассеянный взгляд на подругу. После чего, опомнившись, быстро-быстро отрицательно покачала головой и приложила ладони к щекам.       - Странная ты, - хмыкнула Плетнева и, пожав плечами, принялась перечислять ей все минусы Инги.       Когда прозвенел звонок на урок, она с неохотой прервалась и лениво встала со своего места, впрочем, как и все ее одноклассники, чтобы поприветствовать вбегающего в кабинет и почему-то жующего, с полным ртом, учителя. Романова с облегчением улыбнулась и записала тему урока в тетрадь. Но... хоть Виолетта и перестала болтать о всяких ненужных вещах, она почему-то не могла сосредоточиться; мысли ее кружили в голове, создавая ураган и заставляя ее руки мелко дрожать, отчего почерк - красивый, крупный - становился бегущим и неровным.       Аня попыталась незаметно глянуть через плечо на проблему, захватившую ее разум, номер один. На Марка. Вот только не смогла отвести от него своих глаз. И, похоже, это стало уже не таким незаметным. Плевать. Он искренне, но, к сожалению, чересчур тихо смеялся. Легко прищуренные до одури синие глаза не казались уже такими жуткими, холодными, обыкновенная складка меж бровей разгладилась, показались белоснежные зубы.       Она моргнула.       Всё? Будто бы привиделось. Отталкивающий Марк вернулся и сейчас… Дьявол! Он пытался поймать ее взгляд. Сердце ушло в пятки, пару раз ударившись о ребра, а глаза широко-широко раскрылись. Романова быстро развернулась и посмотрела на учителя – худощавого мужчину лет сорока пяти на вид. Заметил. Она с сожалением прикусила собственную губу и почувствовала, как краснеют щеки.       Нужно было быть осторожнее!..

***

      Carolina Liar – I`m Not Over       В столовой, где-то через два урока – английский и математику, – Аня смогла взять себя в руки и забыть про этот неловкий инцидент. Наверняка это все благодаря язвительной Виолетте, расталкивающей толпу, комментирующей ее же и упрямо направляющейся к их столику; он стоял в самом углу столовой, по диагонали к двери, и до него (чаще всего из-за лени) никто не добирался.       - Ух! – Плетнева подмигнула улыбнувшейся Ане и стерла невидимый пот со лба. – Ты что будешь?       - Салат, наверное… - робко отозвалась Романова и бесшумно присела на лавочку.       - Салат?!       Девушка рассмеялась, заметив, как красноречиво закатила глаза подруга.       - Но я не хочу есть. Правда!       - Сейчас как дам! – шутливо замахнулась Виолетта и тоже не смогла сдержать смешка. – На тебя ведь подуешь – развалишься! А ты все: «Салат!» Эх, – она небрежно махнула рукой, – куплю тебе нормальный обед сегодня.       Романова не успела даже пикнуть, как она буквально испарилась в воздухе, шикнув напоследок ради приличия. С ее губ, тонких, бледно-розовых, слетел шумный вздох, и она от скуки принялась теребить так и не переплетенную косичку и болтать ногами, едва достающими до ровной каменной поверхности пола.       Что же она наделала? Знала же, что парень очень внимательный. Но как же велико было желание… Желание мазнуть по нему быстрым взглядом, поймать очередной вздох, утонуть в его жестких сапфировых глазах… Глупая. Такая же глупая, как и они: она обвела быстрым взглядом хихикающих и обедающих девушек из параллельных классов. Потому что, как только появлялся Он, никто не мог отвести глаз. Марк был очень привлекательным, особенно выигрывал из-за своей холодности. Девушки у него, конечно, были, но известно о них было мало: все учились в других школах, а некоторые – уже окончили. Впрочем, это не так важно. Самым главным был тот факт, что при его появлении у Романовой перехватывало дух, выбивало весь воздух из легких, а по телу бежала непонятная дрожь.       Глупая…       - Мы сядем сюда, не против?       Со стройной ножки слетела изящная туфелька, а сама Аня вздрогнула и застыла, во все глаза уставившись на… О Боже.       Это был убийственно спокойный Марк со своим улыбающимся во все тридцать два другом – Саша, кажется. Она не успела ответить, потому что в тот же миг их переполненные едой подносы с шумом упали на стол, заставив ее зажмуриться от страха. Марк был очень «сухим» и необщительным – об этом знала вся школа. Один его взгляд чего только стоил – пускал противные мурашки по телу, которые беспощадно жалили точно комары. Друг же его наоборот – пугал своими сияющими улыбками и наивным выражением лица, безмолвно твердящим: «Ребята, давайте жить дружно!»       И вот теперь они сидели за ее столом. Горько. Опасно… Страшно.       - Аня? – удивилась только что подошедшая Виолетта и сложила брови домиком. – А что эта невозмутимая глыба за нашим столом забыла?       Марк окинул ее своим фирменным взглядом – злым, и раздраженным, «тем самым» - и поджал губы. Романова же смущенно притихла, потому как отвечать ей и не нужно было, вопрос подруга задала только для галочки.       Перед носом Ани тут же возникла тарелка, на которой уютно разместились горстка салата, два пирожка и россыпь гречки с мясом, а за ней и большой стакан с зеленым чаем. Сама Плетнева присела рядом с подругой, аккурат напротив Марка.       - Эй, ты такая маленькая, неужели все съешь? – заинтересованно обратился к Ане Саша.       - Закрой рот, Градов, - закатила глаза Виолетта. – И сделай милость: прекрати плеваться гречкой.       Аня прикрыла ладошкой лицо, подавляя начинающую образовываться улыбку, и спешно закинула ложку салата в рот. К сожалению, в воздухе повисла какая-то неловкость, и девушка, оглядевшись, тут же заметила, что многие оборачиваются в их сторону, перешептываются. К слову, нашелся даже такой смельчак, невоспитанно ткнувший в спину Марка пальцем.       - Анька, да мы теперь знаменитости!       - Почему? – округлила глаза девушка, чуть ли не подавившись едой.       - Ты что, не заметила? Странно, с твоей-то внимательностью! – Виолетта покачала головой, совершенно не стесняясь говорить под редкими взглядами от сидящих напротив одноклассников, и скривилась. – Ты посмотри, как все пялятся! Все из-за этих двоих… Фу! И чего это они сегодня тут уселись, а? Эй, «принцы»!       Романова одернула подругу, на секунду дотронувшись своей коленкой до ее ноги. Она не могла так обсуждать людей, будто бы они и вовсе не сидели за их столом. Да и вообще… она никогда не обвешивала никого грязью, пусть и не за спиной. Даже Ингу! Ей казалось это аморальным.       - Мы же спросили у Ани, можно ли поесть тут… - сказал Саша, кивнув в сторону резко дернувшейся девушки.       Ей было чертовски неловко и даже как-то непривычно услышать свое имя из чьих-то уст; оно звучало как-то по-чужому. К тому же, Аня была удивлена еще и тому, что парень знал его! Все ведь обычно противно-противно протягивали: «Рома-анова». Краем глаза девушка заметила, что на нее кинул быстрый взгляд Марк. По телу тут же пробежались мурашки, и она мелко задрожала.       - У Ани спросили?.. – задумчиво протянула Плетнева и лениво поковырялась ложкой в салате. – Теперь все понятно.       И незаметно так ткнула ее аккуратненьким пальцем в бедро. Романова что-то невнятно пробормотала, вероятно, извиняясь, но Виолетта небрежно махнула рукой, прекрасно зная ее мягкий характер и совершенно не обижаясь. Аня тяжело проглотила очередную горстку салата, сделав небольшой глоток чая из своей кружки. Было стыдно за себя, этакую мямлю. Но что же было поделать, когда отнимался язык и зуб на зуб не попадал? Правильно, по-дурацки глазеть широко распахнутыми глазами и открывать-закрывать рот. Как рыба какая-то!       - Ох, запахло жаренным.       - И противными духами, - поддержал Виолетту Градов.       В поглотившей столовую тишине прозвучал тихий заливистый Анин смех. К сожалению, он показался слишком неуместным, потому как, оказывается, к их столику направлялись, как бы сказала Виолетта, «четыре ведьмы». Поэтому девушка поспешила прикрыться чашкой от разных внимательных взглядов. Ну, и полу-прикрыться за своими волосами.       Инга остановилась у лавочки, на которой сидела Аня, и возмущенно уперла руки в бока.       - Марк?!       Он поднял на нее свои синие-синие невозмутимые глаза, как бы спрашивая: «Что?»       - Почему ты сидишь с этими? – и брезгливо-брезгливо так выделила «с этими».       - А почему нет?       Она дернулась и на секунду испуганно прикрыла глаза, впрочем, как и ее подруги: его голос – ровный, слишком холодный, в меру низкий – будто бы дал жесткую пощечину. Марк сложил руки на столе и скучающе осмотрелся, словно Виноградова со своей группой поддержки – обыкновенные мухи.       - Но… мы же… Я предложила тебе сесть с нами!       Виолетта едва заметно усмехнулась и ткнула Аню в бок, отчего та буквально взлетела от испуга и непонимающе уставилась на нее. Плетнева поиграла бровями и красноречиво так надула губы, как бы безмолвно говоря, что кое-кто сейчас вновь уйдет с позором. Аня осуждающе покачала головой и, приложив палец к губам, призывая так острую на язык подругу молчать, кивнула на почти нетронутые тарелки с едой.       Между тем начинающая наглеть Инга продолжила свою тираду, порядком утомившую всех за столом:       - Ты отказался от такой замечательной возможности узнать нас получше, выбрал этот столик для… для отбросов! – Тут Виолетта подавилась своей булочкой и уже хотела что-то сказать, но холодная ладонь Ани опустилась на ее плечо, останавливая. – Ну чем они лучше нас – две страшные идиотки! С ними даже поговорить не о чем – одна немая, а вторая противная как… жаба!       - Сама ты жаба! – возмутилась Плетнева, чуть ли не подрываясь со своего места, удерживаемая только дрожащей от неизвестности будущего подруги.       Инга мгновенно сообразила, куда стоит бить, чтобы поднять себе настроение и хотя бы как-то отыграться за собственную гордость; Марк намеренно проигнорировал ее приглашение пообедать вместе – раз в третий, – и это она уже поняла. А потому она мстительно сощурилась и продолжила:       - Жаба, натуральная! Безродная противная дура, которая постоянно сует свой нос куда ни попадя! Да с ней даже парень нормальный встречаться не будет! Хотя что я говорю, она – грязная шалава! Спит с кем попало, да еще и деньги, наверное, требу…       Любой шум мгновенно стих, а Виноградова замолчала, обрываясь на полуслове и шокировано моргая. По ее темным волосам начал медленно стекать зеленый чай, красиво оседая на носу, крупными каплями двигаясь к вороту откровенной блузки и оставляя за собой темные дорожки смывшейся туши. Все взгляды были устремлены на злую и покрасневшую Аню, в дрожащих руках которой был зажат стакан. Пустой.       - Не стоит приписывать свои грехи невинным людям, - тихо отчеканила (хотя, скорее, пробормотала) она и бесшумно села на свое место.       Тишина. Тяжелая, громкая, острая. Ученики никак не ожидали такого от всегда молчаливой и съеживающейся от любого шороха Романовой. Ее нижняя губа сейчас подрагивала от обиды, а на глаза, горящие голубыми льдинками, навернулись злые слезы. Градов с раскрытым ртом буравил ее лицо ошарашенным взглядом, удивленно-спокойный Марк демонстрировал прекрасный разлет бровей, а на губах Виолетты медленно расплывалась счастливая улыбка. Через секунду она громко расхохоталась, хватаясь за живот и (совершенно не стесняясь) тыкая в Ингу указательным пальцем:       - Кто из нас теперь жаба, страшила? Ты похожа на мокрую курицу! Ой, постой… - она сделала вид, что задумалась, но тут же принялась издевательски смеяться снова: - Ты и есть мокрая курица!       Наверное, Виноградова запоздало завизжала: этим она вызвала лишь очередное закатывание глаз. Все ее подружки подбежали к ней и увели из столовой – она уже начала дергаться в сторону Ани с явно нехорошими намерениями.       Градов присвистнул:       - Ну нифига себе, Романова! Не ожида-ал, не ожида-ал!       И, покачав головой, начал с аппетитом уплетать свой обед.       Аня подавленно улыбнулась всплескивающей от восторга руками Виолетте и отложила ложку – есть совершенно расхотелось, даже салат. Что же она наделала? Защитила подругу, но… Каким жутким способом! Облила своим чаем (теплым, причем) обидчицу. Да и кого – Ингу! Наверное, Аня не доживет до утра.       Она покачала головой и только теперь осознала, какую глупость совершила. Нужно было решить все мирным путем, сказать ей что-то, успокоить. Эх… с ее губ сорвался тяжелый вздох, и она, пробежавшись глазами по столовой, остановилась на Марке. Он тоже не спешил прикончить оставшийся и одиноко покоящийся на тарелке пирожок, а смотрел в одну точку. К сожалению, на нее. Черт! Опять заметил, что она на него… как сказала бы та же Виолетта, «пялится». Ее глаза сами собой соскользнули вниз, зацепившись за легко дернувшийся вверх уголок его губ.       Аня мгновенно повернулась к подруге, пряча смущенный румянец за завесой светло-русых волос и пытаясь вслушаться в ее болтовню.       Как же неловко…