Осколками.

      The Neighbourhood – Sweater Weather.       Следующим утром Аню, как ни странно, разбудила веселая и чертовски довольно ухмыляющаяся Виолетта, прыгнув на подругу и провизжав ей на ухо несколько странных вещей. Почему же странных?       Ну, во-первых, Романова готова была поклясться, что отчетливо услышала такие слова, как «Марк» и «негодница». Уже само присутствие имени Смехова в утренней речи Виолетты говорило о многом; к тому же, произносилось оно – имя – довольно-таки дружелюбным тоном. А, во-вторых, всё это звучало как-то… игриво. Слишком игриво, да. Аня даже на секунду задумалась, не во сне ли всё это происходит?..       - Анька-а! Ух, не ожидала! – наконец закончила Виолетта, и это было почти что единственным, что Романова могла разобрать спросонья.       - О чем это ты?..       - Как это о чем? – мгновенно возмутилась Плетнева от того, что ее, похоже, совершенно не слушали, однако на ее лицо все же вернулась прежняя широкая-широкая улыбка. – Вот, рассказываю тебе о том, что кое-кто, - тут она поиграла бровями, - отрубился вчера прямо на плече Смехова! Вот это был номер! Видела бы ты его морду!       Не обратив внимания на звонкий и слишком громкий смех подруги, Аня шокировано села в спальнике. Как это?! Сомнений, к ее огромнейшему сожалению, не возникло: Виолетта точно-точно говорила про нее. Заснула? Прямо… на плече? Нет, не так… На его плече?!       Аня приложила ладонь ко рту и уставилась прямо перед собой, чувствуя, как наливаются сказочным румянцем щеки. Ох, черт! Как же так?..       - А вот так! – еле сдерживая хохот, ответила Плетнева на, видимо, слетевший с губ вопрос и покачала головой, демонстрируя улыбку от ушей.       Естественно, она решила умолчать о том, что Смехов весь оставшийся вечер сидел и буквально не дышал: как заметил, что девушка уснула, так и замер, уставившись в экран. Виолетта тогда еще проглотила вырывающийся смех и переключила внимание на придурка-Градова, но все же подметила, что Марк даже не шевелился. А когда его плечо, вероятно, затекло, он лишь поморщился и скосил взгляд на умиротворенное лицо Ани. И так просидел до конца фильма: было ясно, что ему безумно скучно, однако почему-то он не уходил. Но у Виолетты и на этот счет были свои предположения. Тоже, кстати, не озвученные.       К тому времени, как по экрану побежали титры, Марк сам уже готов был уснуть: его голова ненавязчиво склонилась в сторону, точно вот-вот приготовившаяся утонуть в густых волосах Ани. Плетнева скрыла свою усмешку за привычным недовольством и совсем невежливо ткнула его в плечо, прямо заявив, чтобы кое-кто наконец-то проваливал. Смехов аккуратно, без лишних слов стащил хрупкую фигурку Ани на ее спальник, вернул подушку и, даже не попрощавшись, ушел; правда, прежде он кинул на Виолетту краткий предостерегающий взгляд, который, несомненно, говорил о том, что ей стоило бы не вспоминать о некоторых вещах. При Романовой особенно. Ну, Виолетта в этот раз действительно решила, что это было хорошей идеей. Казалось, расскажи Ане еще о чем-нибудь, и она мгновенно хлопнулась бы в обморок.       - А руки-то как трясутся! – легко поддела подругу Виолетта и кивнула ей на выход. – Давай скорее, проспала сегодня до девяти утра! Наши уже завтракают.       - Девяти?! – пискнула Аня и поспешила натянуть на себя любимый кашемировый свитер с мультяшной желто-синей рыбой из Русалочки на груди. И спросила, расчесываясь и одновременно ища взглядом какую-нибудь заколку: - И почему «уже» завтракают? Разве нас не в семь обычно поднимают?       - Ах, ты же не знаешь! – тихо рассмеялась Виолетта и довольно ткнула подругу в бок, выбираясь на свежий воздух и лениво потягиваясь. – Помнишь, этот твой чокнутый дружок говорил об отъезде Кларисски? Радуйся, этот день, которого все так ждали, настал – он сегодня за главного! А значит, на этих идиотских соревнованиях мы появимся условно – отправим каких-нибудь зубрил с передних парт и всё.       Аня нахмурилась и покачала головой от неудовольствия. Виолетта была как всегда в своем репертуаре и четко и ясно озвучивала свое мнение о всяких вещах, а главное – людях. «Зубрил»? Извините? Но Романова явно относилась к их числу. А Плетнева, заметив немного погрустневшую подругу, мгновенно поправилась:       - Я про тех, кто не особо горит желанием тусоваться с «крутыми» и супер-популярными ребятами, успокойся. Конечно, к их числу можно причислить и нас, - добавила она секундой спустя и по-филосовски пожала плечами, - но ты со мной, а я не хочу никуда идти. Тем более, с этими придурками.       Аня проследила за взглядом подруги и подавилась собственным смехом: прямо перед ними стояла кучка парней, которые к выпускному классу остались завидными геймерами с нелепыми усами над верхней губой и ужасным вкусом в одежде. Рядом с ними также обнаружились злобная Ира, которой «на всех плевать», дурочка-ангелочек Василиса и несколько странных однотипных девчонок в очках с такими же странными аниме-тетрадками в руках. Безусловно, это было неправильно – делить людей на небольшие группки «аутсайдеров», «обыкновенных», «прилипал» и «популярных ребят», однако, даже Аня понимала, это школа. И это нормально. Собственная иерархия, все дела.       Романова неожиданно задумалась: а к какому «типу» принадлежит она? Виолетта была, без сомнения, популярной, а вот сама Аня…       - Конечно же, к прилипалам, - закатила глаза Плетнева, ответив на глупейший, по ее нескромному мнению, вопрос, и фыркнула: - Садись уже и ешь.       Аня спрятала улыбку в уголках губ и пристроилась на одном из стволов деревьев, выбрав на завтрак чашку, к ее огромнейшему сожалению, черного чая и небольшой бутерброд. Пока Виолетта отвлеклась на одного «гопникоподобного», как она, кстати, выразилась, тролля, Романова принялась изучать окружающих и одновременно жевать свежую и хрустящую булку.       Повсюду сновали ребята: кто-то веселился, кто-то играл в карты, кто-то разговаривал по телефону и о чем-то договаривался. Девушка неосознанно начала искать среди разношерстной толпы одноклассников светлую макушку одного очень уж холодного парня, но не прошло и секунды, как перед ней нарисовался улыбающийся Мор. Аня даже подавилась от удивления, когда ей выкрикнули в ухо довольно-таки бодрое:       - Здаров, Анютка!       Парень рассмеялся и, заботливо похлопав ее по спине, плюхнулся рядом, одновременно засовывая в рот кусок докторской колбасы.       - Привет, - тихо поздоровалась Романова и улыбнулась, чуть прищурившись. – Роман Александрович.       Мор шутливо ткнул ее в бок и тихонько пощекотал, заставив ее захихикать:       - Я тебе дам, Анька! Роман Александрович! Чего раньше-то Ромкой называла?       - Привыкла.       - Привыкла она! А сейчас сидит и паясничает, наглая малявка!       - Дряхлая рухля…       Мгновение – и Романова с визгом сорвалась с места, громко смеясь и перепрыгивая встречающиеся препятствия. Она знала, что Мор, не менее веселый, несется за ней следом, мечтая защекотать ее до смерти. К тому же, кому, как не Мору, было знать, что Аня всегда жутко боялась каких-либо легких, играющих прикосновений к своей коже? Этот парень знал обо всех ее слабостях, что, конечно же, сейчас было ему на руку.       Ребята проскочили между двумя удивленными парнями – местными хулиганами, заставили крутиться вокруг себя и кричать от переполняющей ярости Виноградову, которая до этого старательно подкрашивала черным карандашом глаза, и, наконец, внесли в мысли каждого одноклассника Ани долю удивления и долю смеха. А закончилась эта веселая перепалка очень-очень интересно и, главное, быстро! Правда-правда!       Вот Мор уже почти нагнал смеющуюся Романову, она сделала последний рывок вперед, ускользнув от его крепких рук, и… запнулась. О какой-то обыкновенный, совершенно безобидный кусок дерева. И сказочно так пролетела несколько метров, плюхнувшись прямо у чьих-то ног. Обутых, между прочим, в интереснейшие черные кроссовки с красными шнурками.       «Не может быть! - обомлела Аня и зажмурилась, отказываясь воспринимать это как вещь реальную. – Это всего лишь сон! Пожалуйста!»       - Ушиблась? – ей показалось, или это действительно было сказано с легкой заботой и, возможно, даже теплотой?..       Впрочем, неважно. Об этом просто мягко спросили над ухом, и у Романовой побежали по спине мурашки ровненьким хороводом, потому как она, наверное, даже ощутила легкое покалывание его мятного дыхания на коже. Дьявол! Как же так могло получиться? Это действительно был Смехов с его всегда холодным тоном и легкой улыбкой в словах. И она, на самом деле во второй раз за несколько дней свалилась прямо перед ним на грязную землю.       - Все в порядке, - дрожащим от волнения голосом пролепетала Аня и начала аккуратно подниматься. Ей тут же помог подоспевший и явно обеспокоенный Рома, заботливо приобняв ее за плечи и заставив полностью опереться на себя.       Романова медленно подняла глаза и сглотнула. Красивый. Слегка взъерошенный. Опасный.       Ну почему? Почему она опять выставила себя безумно глупой девушкой, которая не может и несколько минут ровно простоять на своих двоих? Опять опозорилась!..       - Как ты, Аня? – обеспокоенно расспрашивал ее Рома. Однако его голос маячил где-то там, в самой глубине.       Принадлежащий Марку пронзительный синий взгляд изучал хрупкую фигурку смущенной Ани. Впрочем, ничтожное мгновение спустя он вновь приобрел неприятный «мне-пофиг» характер, и Марк продемонстрировал парочке друзей свой фирменный недовольный разлет бровей.       - В чем дело? – заметил его настроение Рома, на секунду переключив свое внимание с как бы пострадавшей Ани.       На поляне неожиданно стало тихо. Все принялись с безмерным интересом наблюдать за разворачивающейся картиной. Напряжение так и витало в воздухе, нависнув над ребятами тяжелой грозовой тучей. Романова же, казалось, забыла, как дышать: неужели Ромка не понимал, что это – Марк, и его никто и никогда ни о чем не спрашивает?       - Просто жду.       - Чего же? – искренне поинтересовался Рома, все еще скользя взглядом по грязным коленкам Ани.       - Исчезновения источника раздражающего звука.       Романова сглотнула. Нехорошо. Очень нехорошо.       Она буквально заметила, как ожесточились черты лица всегда жизнерадостного Мора, как напряглись его мышцы – особенно на руках – и как раздраженно прищурился Марк. Очень-очень нехорошо. Нужно что-то делать. С ее губ сорвался тяжелый вздох, и она начала скользить растерянным взглядом по окружающим предметам: за что бы зацепиться, чтобы мягко сменить тему?       Однако, как только эта мысль посетила голову обеспокоенной Ани, ситуацию разрулил… Рома. Он растянул свои губы в широкой приветливой улыбке и, повернув голову в сторону нескольких парней, смотрящих какой-то, по-видимому, безумно веселый ролик в интернете, крикнул:       - Эй, Серый! Умолкни!       Прошла целая секунда. Серый (так все называли Сережу Павлова, которого природа, к всеобщему сожалению, наградила самым идиотским смехом в истории) на самом деле умолк, но тут же нахмурился и громко возмутился:       - Пошел ты, мудак!       По поляне пронесся громкий, а главное дружный смех. Аня облегченно улыбнулась и кивком головы указала светящемуся другу следовать за ней в сторону «деревянного квадрата», где разъяренная Виолетта до сих пор доставала одного парня, который, кстати, выглядел довольно-таки жалко. Мор быстро согласился с подругой, развернулся на пятках и, прежде подарив молчаливому и довольно-таки безразличному Марку хмурый взгляд (этого, кстати, никто не заметил), поспешил за Романовой.

***

      One Republic – Everybody loves me.       День по-настоящему проходил довольно-таки забавно и весело. Отправив кучку мнимых «аутсайдеров» на соревнования, ребята решили подготовиться к вечеру. А что было вечером? Конечно же, гулянка! Что еще могли придумать подростки, оставшиеся без какого-либо внимания взрослых? «Фантазии не хватило», - недовольно просопела Виолетта на ухо Ане, пока Плетнева и ее довольные дружки толкали уверенную речь про то, что «будет, ёма, весело» и «да че вы мнетесь (тут так драматично лопнул пузырь розовой жвачки), мальчиков с параллели позовем». Самое главное, Рома был совершенно не против. Наоборот, ему и самому хотелось отдохнуть с кучкой таких же, как и он сам, подростков.       В итоге, было решено, что парни достанут алкоголь (куда уж без него!), а девушки позаботятся о хорошем настроении, музыке и закусках.       - Как же бесит эта швабра! – недовольно приговаривала Плетнева, когда они с Аней сидели на том самом «деревянном квадрате» и аккуратно раскладывали мандарины по тарелкам.       Было уже пять вечера, и на самом деле «аккуратно раскладывали» относилось только к Ане, ведь Виолетта злобно выкидывала каждую дольку на тарелку и проклинала каждого прошедшего мимо человека. Над причиной ее плохого настроения Аня думала бы еще долго, если бы Виолетта сама не призналась секундой назад.       Что же сделала, как уже наверняка стало понятно, Виноградова?       Она, напялив на себя очень уж «модную» ядовито-розовую кофточку и странную кожаную юбку с разрезом на бедре, начала всеми командовать.       Аня засунула свое недовольство куда-подальше и попыталась про него забыть, но то и дело прилетающие фразочки такого типа, как: «Золотце, режь тоньше, ты же не хочешь, чтобы кто-то подавился?» или «Что ты вообще тут забыла, пугало? Беги в палатку, скоро начнутся «Спокойной ночи, малыши», не дай Бог, пропустишь!», раздражали даже девчонок, просто-напросто сидящих рядом. Представить не можете, как сильно пыхтела Виолетта, готовая в любую минуту вскочить на ноги и набить ее «язвительную морду»…       - Эй, ты не могла бы собрать волосы? Я не хочу отравиться!       Плетнева зарычала и немедленно поднялась с шершавой поверхности дерева. Инга, до этого с интересом наблюдающая за реакцией Ани, испуганно вздрогнула и сделала шаг назад.       - Как ты меня достала! – громко воскликнула Виолетта и вмиг оказалась рядом с вроде бы и дрожащей одноклассницей, а вроде бы и упорной и не желающей отступать.       Инга выпятила нижнюю губу:       - А мне плевать!       Изящная бровь Плетневой взлетела вверх. До одури зеленые глаза с мелкими оранжевыми капельками слега сощурились. Над поляной повисла тишина. Никто, включая, мягко говоря, обалдевшую Аню, не смел вмешиваться.       «Это она… она из-за меня так?» - изумленно думала она и почувствовала, как в носу защипало.       Между тем, Виолетту достала эта напускная «крутизна» такой дуры, как Инга. Достало, что она пытается возвыситься за счет более слабых людей, путем унижения и жестоких подколов. И она, наконец, тихо выдохнув, вполне миролюбиво (следует помнить, что для такой девушки, как Виолетта, «миролюбиво» - понятие растяжимое) прошипела:       - Слушай сюда, тупая стерва: закрой свою скрипящую калитку и катись отсюда, пока я не пнула тебя под задницу! Ты всех уже заебала! Что своим богатым словарным запасом, что кошмарными духами. Не-прис-та-вай-к-А-не. Хва-тит. Так, надеюсь, понятно? А теперь катись. Хотя подожди. Не так. Ка-тись-от-сю-да-крик-ли-во-е-чу-до-ви-ще!       Послышался громкий свист парней, следом и общий издевательский хохот. Аня покачала головой: Виолетта все же не сдержалась и грязно выругалась, не сдержалась и опустила пусть и противную девушку на самое дно. Но, как бы Романова себя не ругала за это, в груди разлилось приятное тепло, как только она заметила дрожащую губу Плетневой и ее неуклюжие движения в сторону своей палатки. По ее пятам уползли и три ведьмы-подружки.       - Дрянь! – крикнула напоследок разъяренная от собственной беспомощности в этой ситуации Инга.       - Спасибо, милая, я тебя тоже обожаю! – мнимо умиленно ответила Виолетта и присела рядом с Аней, подарив ей свой обыкновенный игривый взгляд.       Спустя час – или около того – на поляну ввалилась кучка счастливых парней с полными сумками выпивки и вредной еды, типа чипсов и всяких орешков. Девчонки позаимствовали у кого-то дряхленький, но вполне себе ничего магнитофон, а также закончили с приготовлением разнообразных закусок. Недовольная Инга, кстати, высунула нос из палатки и больше не смела на кого-то истошно вопить, однако она постоянно кидала острые взгляды на Виолетту и хихикающую над ее шуточками Аню.       Когда из магнитофона выползла хорошая музыка, когда по стаканам начала разливаться выпивка, когда с тарелок стали исчезать разнообразные закуски, часы пробили без двадцати минут семь. На небе удобно расположились облака, правда, мягкие, не предвещающие грозу или неожиданный дождь. Солнце скатилось к горизонту, оставив после себя теплый розовато-оранжевый шлейф.       Вечеринка началась.       Романова переоделась в голубые бриджи со свисающими с ремня подтяжками и белую майку на тонких лямках. На ногах оставила серые кеды с двумя полосками, а вот волосы собрала в небрежный хвост. Виолетта решила, что выглядит и без того шикарно, а потому менять ничего не стала. Лишь перестала приставать к Павлику (тому самому «гопникоподобному троллю») и обратила свое внимание на подругу.       Как оказалось, все это время Аня Романова кого-то упорно выискивала в толпе. И когда она его нашла, то так и замерла – даже забыла, как дышать.       Смехов, сегодня такой взъерошенный, слишком загадочный и пьяняще красивый в своей майке-алкоголичке и обтягивающих темных джинсах, небрежно прислонился к стволу дерева и вроде бы слушал одного воодушевленного парня (со спины Аня его не узнала). Марк находился в кучке парней-одноклассников, а его тонкие пальцы крепко держали стакан с чем-то коричневым – все мы поняли, что это был не совсем чай, кхм-кхм. Однако… Аня заметила, что он совершенно не увлечен беседой: он смотрел на развлекающуюся толпу, на небо, даже в сторону леса, и…       Дыхание перехватило.       Пронзающий взгляд его сапфиров столкнулся с ее, легким, слегка растерянным и секундой назад очень внимательным. Романова мгновенно залилась краской и почувствовала, как становится чертовски душно. Она склонила голову и по привычке попыталась спрятаться за волосами, однако о них напомнило только ласковое прикосновение кончика небрежного хвоста.       - Эй, - ткнула ее под бок ухмыляющаяся Виолетта, - не думала, что скажу это: но иди-ка закинься чем-нибудь алкогольным, расслабься, Анька.       Романова удивленно уставилась на нее и даже не моргнула, пока ее уверенно не толкнули вперед, к столу с выпивкой. Что ж, ладно.       От наличия разнообразного вида алкоголя у Ани случился, кхм, ступор. Глаза стали разбегаться, потому как она не могла решить, что взять. А еще она совершенно не понимала, что именно из всего этого – полегче. Ведь Романова-то была девушкой непьющей. Совсем.       - Приветик, мышонок! – мурлыкнули откуда-то со стороны, и Аня повернула голову, чтобы увидеть игривую девушку высокого роста, с ежиком ярко-рыжих волос и изящными ушами, проколотыми большое количество раз. Необычно. И на ней ничуть ни вызывающе смотрелось это платье: с черным корсетом и огненно-красной пачкой, открывающей вид на стройные загорелые ноги в босоножках с высокой шпилькой.       - Ты… мне? – тихо спросила Аня, чуть откашлявшись – ей не нужно было писклявить при новом знакомстве.       - Выбираешь, что выпить? – поинтересовалась эта почему-то кажущаяся знакомой девушка, будто совсем не услышав вопроса Романовой, которая, кстати, с каждым мгновением робела все больше.       - Д-да…       - Не пила раньше?       - Нет.       Как же тут попробуешь, когда собственный отец все еще думает, что ты ходишь в детсад и ешь с ложечки?       - Хм… - усмехнулась странная девушка и обвела задумчивым взглядом стол (его, между прочим, тоже мальчишки притащили, только не сказали, откуда). Затем ее рука уверенно схватила стакан с чем-то светлым и пузырящимся и просто впечатала его в грудь вздрогнувшей Ани. – Держи.       - Что это?       - Держи, - настойчиво повторила девушка и довольно проследила за тем, как Аня забирает стакан и подносит его к лицу, чтобы ощутить запах жидкости.       Романова уловила сладкий аромат. И несмело подняла глаза, чтобы встретиться со взглядом незнакомки. Насмешливость. Легкая теплота. Веселье.       - Попробуй. Ну же.       Конечно, Аня понимала, что это глупо – взять и довериться незнакомой девушке, особенно, когда дело касалось такой коварной штуки, как выпивка. Но… что-то заставило ее несмело поднести стакан к губам. Аня легко вздохнула. Зажмурилась. И сделала большой глоток этой странной жидкости, которая тут же обожгла горло и с шипением скрылась в легких.       - Оу, полегче, малышка! – рассмеялась незнакомка и похлопала закашлявшуюся Аню по спине. – Это не вода.       - А что это? – с легкой хрипотцой в голосе спросила Романова, тяжело вытирая губы. Однако она все же не выкинула этот стакан к чертям, как хотела с самого начала.       Девушка улыбнулась уголком губ и слегка прищурила левый глаз, около которого обнаружилась милейшая родинка, не без гордости объявив:       - Это мой коктейль.       - Твой? Как это?       Неожиданно, она засуетилась, потому что что-то заметила в толпе ребят. Или кого-то. И, извинившись, оставила вопросы Ани без ответов.       - Мне пора.       Как только девушка обворожительно улыбнулась напоследок, в голову Ани будто ударило: ох, точно! Романова вспомнила ее! По улыбке.       - Ты та девушка!       Она остановилась и обернулась с задорным блеском в глазах.       - Когда я танцевала с Марком, - его имя тяжело слетело с ее губ, но приятно пощекотало язык, - ты назвала его… эм, бревном.             - Хорошая память, - весело протянула незнакомка и все же соизволила представиться: – Я Лекса, мышонок. И ты мне нравишься.       И, подмигнув, она скрылась в толпе, оставив напоминанием о себе только приятный цветочный запах и стаканчик бесцветного пойла.       Tyga feat. Kid Ink – Only Sex (2013).       Аня покачала головой и улыбнулась, пригубив этот странный, но довольно-таки вкусный напиток. Конечно же, любой дурак бы заметил внезапно возникших головокружение и легкость в теле, но, как и сама Аня, он бы не стал останавливаться. Романовой даже понравилось это необычное чувство. Что же было еще страннее? Ей захотелось еще.       - Привет.       Девушка подавилась и закашлялась, поднимая глаза. Она узнала бы этот голос из тысячи других. Этот довольно-таки холодный и слишком безразличный голос. И эти глаза. Синие-синие. Сегодня по-особому сверкающие.       - Привет, - робко ответила Аня и засуетилась, не зная, куда деть руки, взгляд, как встать, чтобы стало удобно и комфортно. Но об удобстве и комфорте стоило бы забыть сразу – в необычной обстановке они никак не могли существовать. Именно у Ани.       «Он заговорил со мной!» - закричал безумно влюбленный мозг настолько громко, что его крик заглушил остальные мысли. Осталось только вымученно улыбнуться и застыть в ожидании следующей реплики, потому как, Романова ясно почувствовала это, язык прилип к нёбу.       - Помнишь, ты обещала мне дать почитать книжку? – спросил Смехов, внимательно изучая мимику едва заметно дрожащей Ани.       А у нее чуть ли колени в обратную сторону не гнулись под его пристальным взглядом. Ребра плотно обхватили грудную клетку, от волнения стало трудно дышать, и Аня поставила стакан на стол, боясь случайно уронить его на землю.       - Конечно, помню! – ох, черт, не та интонация.       Взгляды их встретились. Уголок губ Марка легко дрогнул.       - Я надеюсь, ты одолжишь мне ее.       Романова постаралась принять более-менее безразличный вид, однако у нее ничего не вышло. В глазах Марка лишь вспыхнули насмешливые – правда, совсем блеклые – огоньки, особенно, когда он услышал ее ответ.       - Без проблем.       Аня взмолилась, чтобы голос стал нормальным и прекратил так сильно подводить ее. Не стоит так дрожать! Что же делать? Что же делать? Вот он – весь такой красивый и чертовски невозмутимый. Находится так близко, что стоит протянуть руку – и можно коснуться его мягких волос, прямого носа, широких плеч. В данный момент такой недостижимый Марк превратился в… досягаемого. В реального. Настолько реального, что Романова впервые представила его присутствие в своей жизни чем-то нормальным и вполне возможным.       Лишь на секунду.       И этого хватило.       - Не хочешь потанцевать?       Аня замерла, готовая провалиться сквозь землю. Она, правда, только что задала этот вопрос? Ох, дьявол. Что же с ней происходит?       Марк, честно говоря, прибалдел. И никак иначе. Он замер на месте и почувствовал, как брови сложились в привычную насмешливо-удивленно-недовольную дугу. Она только что… пригласила его? Серьезно? Аня Романова – серенькая и робкая девчонка из его класса? Черт возьми, какой запоминающийся вечер.       Как только Смехов открыл рот, чтобы ответить, где-то сбоку образовался Мор собственной персоной. Он встал рядом с Романовой и широко улыбнулся Марку, слегка ткнув его в плечо, мол: отодвинься, но так, что Аня вовсе не заметила этого.       - Не хочешь потанцевать, Анька? – и не дожидаясь того, как ее ошарашенно-растерянный лепет превратится в нечто, похожее на отказ или тупую отмазку, потащил девушку к группе танцующих ребят.       Марк лишь спокойно стоял и смотрел им вслед, пока они не скрылись из виду. И что это только что было?       - Интересно, - протянул тоже непонятно откуда взявшийся Градов и, похлопав друга по плечу, удалился за очередным стаканом виски.       Смехов покачал головой и закинул в рот аккуратную дольку мандарина.       Интересно? Ничуть. Странно? Более чем!