В глубинах сердца

- Ты доверяешь мне? Сияющий взгляд божественных глаз разрывает завесу дурмана, в которой находится девушка. Его маленькие зрачки вытянуты на кошачий манер, веки прикрыты, и на лице сквозит непонятное сомнение, которого раньше не бывало. В вопросе звучит серьезность – бог не играет. - Д-да. Ее ответ уверенный, но все же не слишком убедительный.

А честен ли я с ней? Имею ли право пользоваться накатившим возбуждением? Готова ли она?

И вновь тугие объятия, движения резкие, сильные и удивительно деликатные, не причиняющие ни капли дискомфорта. Он валит девушку на кровать прямо из того положения, в котором они находились мгновение назад. Ее ноги оказываются раздвинуты непозволительно широко, руки крепко прижаты к туловищу, но она и не пытается сопротивляться. Ято на четвереньках нависает сверху, старается поймать ее взгляд. - А на сколько?

Любовь не всегда означает желание. Сейчас Хиери хочет этого, но примет ли она свою решимость потом? Не будет ли считать этот необдуманный поступок ошибкой?

Юноша отстранился, встав на колени. Она дышит часто, хрипло, немного ворочается, пытаясь устроиться поудобнее, а он глядит на нее пристально, прищурившись, сверху вниз, и то ли любуется, то ли оценивает. Хотя, нет. Все это делает скорее Хиери, пожирая фигуру бога глазами: его корпус чуть наклонен вперед, холодный уличный свет скользит, едва касаясь левой половины лица, мускулистых рук, рельефной груди, а правая часть тела и пресс пропадают в темноте, предоставляя неуемной фантазии додумать гибкий силуэт.

Проверим, испугается ли?

Кажется, уже минута прошла, а они так и смотрят друг на друга. В ушах Хиери все еще звенит интонация, с которой был задан его вопрос, но сами слова девушка уловить не смогла, искусившись открывшимся видом. Были ли они важны? Должно быть, ведь его голос так и маячит в голове, не отпускает. И тут Хиери осознает, что уже встречала нечто подобное. Вот только где? А, плевать! К черту мысли, чего он ждет? И словно по команде его руки ложатся на пояс брюк, начинают стягивать их вниз, а сам Ято подается вперед, закрывая обзор на происходящее. И вот уже он снова над ней. Опорный локоть подле головы Ики, взгляд напористый, пытливый, глаза в глаза, но она, хоть убей, не понимает его, все пытаясь узнать это выражение лица. Недоверчивое, проникновенное, но в то же время доброе, теплое. Будто бы бог радуется и в то же время корит себя за что-то. Он счастлив, но сам не верит в свои чувства, не верит себе. Или не верит ей? Ято переступает с колена на колено, полностью расставаясь с остатками одежды, но вниз не опускается, нет. Между ними добрые полметра недружелюбного пространства, а он будто бы и не думает его уменьшать. - Приподнимись. Фразы короткие, словно повелительные, но такие мягкие, спокойные и знакомые, что тело двигается невольно. Она уже давно не задумывается над своими поступками, а полностью следует ситуации, которой руководит Ято. Хиери подтягивает ноги к груди, и его руки окончательно стаскивают с нее нижнее белье. Трусики летят куда-то в сторону, с характерным свечением растворяясь в воздухе, так и не долетая до пола. Ведь она сейчас призрак, и вся ее одежда – лишь жалкая копия настоящей. Мираж, иллюзия, которая исчезнет, стоит лишь той отдалиться от источника энергии. И снова эта пытка дистанцией, но теперь куда более жестокая. Вроде бы такое маленькое действо - исчезновения клочка ткани, - но как меняется ситуация. Они оба нагие. Преград между их телами не существует, отступать больше некуда, ждать бесполезно, задумываться не о чем. Хиери срывается первой, тянет вверх руки в попытке обнять его. Хочет сократить ненавистное ей расстояние, которое появилось так внезапно, перечеркивая все ее старания стать ближе. И Ято поддается, правда вот, сперва снова переступает с ноги на ногу, позволяя неподозревающей подруге все-таки не сильно, но свести бедра.

Следит.

Поцелуи страстные, касания жгучие, движения сладкие. Звуки пошлые, возбуждающие еще больше. Ощущения новые, неизведанные. Трепет нарастающий, звенящий. Но Хиери не меняется, робость не является.

Страха нет.

И объятие внезапное, сильное, крепкое. Он удивлен. Шепчет ей в самое ухо, завораживает: - Ты совсем-совсем не боишься? Понимание приходит неожиданно. Воспоминания фейерверками мельтешат перед ней, и любимые глаза всплывают среди них так ярко, что сердце колотится невольно еще быстрее. Вот откуда этот голос и выражение лица. Тот день она не забудет никогда не сколько из-за навязчивых фотографий или извечных сувениров, а сколько из-за событий и эмоций поразительных, которые созданы тогда были. Нет, скорее не «созданы», а «осознаны». Под залпы салютов она услышала и увидела то, что заставило ее поверить окончательно в его чувства, которые просто нельзя было не заметить. Она дорога ему, одно лишь ее присутствие делает его счастливым, беззаботным. Сбрасывает груз времени с плеч, превращает во влюбленного ребенка. И когда все это чудо должно было рассыпаться из-за ее глупости и эгоизма, сила, что упорно не признавалась и скрывалась в глубинах сердца, взяла над ней верх, черным по белому написав: «Вот она я – любовь. Не отпускай меня». И его глаза, счастливые, но в то же время недоверчивые, с каплей печали на самом дне, были такими же, что и сейчас, и тоже по вине девушки. Почему он не верит в чувства, в решимость, в доверие? Почему не верит в нее? Или не верит в себя? - Глупый, - бурчит Хиери, смыкая руки на широкой спине. - Разве я уже не говорила тебе, что не нужно так сильно беспокоиться? Не такая уж я и маленькая… Ей и правда не так давно исполнилось шестнадцать, но она даже представить себе не может, какие это крохи по сравнению с его жизнью. - …я в тебя верю, так и ты верь! Снова сделала это. Снова прочла его мысли, нашла слова, что проникли в самое сердце. Откуда у человека такая власть над ним? Судьба ли это? Злой рок? Им просто суждено быть вместе и никто, даже они сами, не могут противиться этому. Когда только Хиери успела его так полюбить? А он когда успел? Нет, эти вопросы сейчас не важны. Мысли не важны. Главное - лишь действия и ощущения. Действия и ощущения…

***

Ято постепенно спускается ниже, все меньше внимания уделяя лицу и все чаще касаясь теплыми ладонями чувственной кожи. Хиери утыкается носом в темную макушку, когда он играется с ее шеей. Она заглатывает воздух жадно, ненасытно, и сердце ликует то ли от его прикосновений, то ли от запаха. Ведь так могут пахнуть только боги. Так пахнет только Ято. И лишь она способна учуять это, не считая аякаши, конечно. Интересно, а какой на самом деле запах он источает? Как у других людей? Как у шинки? Он такой же запоминающийся? Понравился ли бы ей? Нет, постойте. Если подумать, Юкинэ пахнет обыкновенно. Приятно, но обыкновенно. Собой - вернее и не скажешь. Индивидуальный и довольно незаметный аромат есть у каждого человека, даже мертвого. Его невозможно описать словами, как-то определить из-за исключительной природы своего происхождения, никак не связанной с явлениями окружающего мира. Может быть, кто-то чувствует в нем нотки ванили, луговой травы или менее приятный запах сигар, химии, но это всего лишь те оттенки, которые мы можем назвать, а полный букет передать не удастся даже самому искусному знатоку ароматов, просто потому, что каждый человек особенный. По-своему пахнет Дайкоку, Казума или Маю. Запах матери, отца или брата невозможно спутать ни с чьим-либо другим запахом. Но, тем не менее, чтобы распробовать и запомнить его нужно время, близость, ведь люди пахнут не сильно, едва заметно, то ли дело боги… Ято обхватывает губами мочку, целует. А потом берет ее глубже в рот и касается языком. Резко прикусывает, снова лижет. Ощущения мечутся между отталкивающей болью и приятной щекоткой. Сознание в смятении упускает из виду все мысли, которыми была увлечена девушка. Она шумно выдыхает, вонзая аккуратные ноготки ему в спину. Хмурится. Это он что, специально, чтобы она не отвлекалась? Хиери возмутилась на мгновение, но быстро остыла. Это не ей здесь надо возмущаться. Они оба должны быть всецело: и мыслями, и действиями – вовлечены в процесс, а она сама не заметила, как задумалась, сбивая остроту приносимых Ято ощущений. Он почувствовал это вовремя и, можно сказать, "вернул" к себе без лишних слов. Девушка решила, что раз уж она совершила такой промах, то его следовало бы искупить. Как? Для начала хотя-бы стать поактивнее, а то получается, что она-то удовольствие получает, а бог остается ни с чем. Ики заметила, как друг напрягся, когда ее резкое дыхание потревожило его шею. «А что, если…» - появилась у Хиери заманчивая идея. К тому же, эту возможность нельзя было не использовать. Полудух с трудом, пытаясь взять под контроль собственный рот, сложила губы трубочкой. Тугая струя воздуха вырвалась наружу и через секунду стихла. Потом вновь вырвалась и вновь стихла. К слову сказать, так Ято не успевал привыкать к ощущениям, а Хиери – уставать. Следом ее рука попробовала подключиться к ласке. Прочувствовать мускулы, его крепкий рельеф, но касания девушки в слепую были слишком неумелы, чтобы иметь успех. У нее не получалось одновременно следить за реакцией Ято на них, совершать сами движения, а еще и контролировать прерывистое дыхание. А сам парень в буквальном смысле бесится из-за чувствительности своей кожи. Дрожь сотрясает руки, он замирает, потому что щекотание, тем более нарочное, переносится им с трудом. Кто сказал, что это неприятно? Внутри все вздрагивает, загорается пуще прежнего. Табун мурашек стекает от шеи вниз, где-то в животе обращаясь разгоряченной молнией, которая подстегивает кровь циркулировать вовсе не там, где нужно бы. Сознание медленно подергивает пелена, и на сцену выходит его отчаянное желание. Хиери меняет руку на гибкий хвост. Как он мог забыть о нем? Мохнатый кончик умудряется задеть, возбудить самые чувствительные нервные окончания на его спине вплоть от шейных позвонков до копчика. Что она творит? Теперь хвост движется снизу вверх, трется о его бок, а шаловливое дыхание продолжает дразнить шею юноши, сводя его с ума. Если он сейчас же не возьмет ситуацию в свои руки, то контроль точно растворится, как первые снежинки на теплом асфальте. Хиери ведь даже не подозревает, как опасно играть с ним. Страсть бога страшна, а страсть влюбленного бога и вовсе. - Сама напросилась. Пусть сказано коротко и хрипло, но так иначе, что девушка цепенеет, не веря своим ушам. Казалось, сам его голос изменился. Он изменился. Желание, переданное в этих ничтожных словах, обрушилось на нее, захлестнуло с головой. Такое требовательное, такое ненасытное, словно дикое. В памяти, к несчастью, возникла фраза, сказанная когда-то юношей: «Боги делают то, что захотят». Сковало ли ее тело удивление, или, быть может, страх - понять Хиери не успела, потому что последующие действия Ято напрочь избавили ее тяжелую голову от всех мыслей, оставляя лишь пустоту. Шершавый язык быстро, едва касаясь, обводит ушную раковину. Скользит вниз, пересчитывая мельчайшие жилки на хрупкой шее. Ладонь срывается, начинает жить своей жизнью, мимолетно обводя все изгибы юного тела, явно направляясь к бедру. Голова Ято задерживается у основания шеи, слегка в наклоне и под углом, чтобы видеть темные глаза, когда его язык надавливает на яремную ямку. Собственный бешеный пульс стучит под ним так яростно, что Хиери дышать чаще начинает ему в такт. Бог щекочет влажную кожу своими растрепанными волосами, от чего голову хочется положить на бок, лишь бы прекратить это. Прекратить из-за обилия эмоций, что волной, как цунами, набирают свою силу и вот-вот обрушаться на девушку изнутри, сметая остатки разума в неведомые дали. Прекратить потому, что подсознательно она боится чего-то неконтролируемого, что, казалось бы, вот-вот может случиться. Его рука достигает середины бедра. Сжимает и пытается в сторону отвести. Да что там пытается, действительно отводит, и Ято коленом помогает себе раздвинуть ноги девушки еще сильнее. Ее глаза удивленно округляются, когда она самым сокровенным ощущает возбужденную плоть юноши, но предвкушение последующего движения почему-то не доставляет ей радости, нет. Внизу живота мышцы напрягаются, вставая стеной. Она ловит взгляд бога. Страстный. Уверенный. А он видит ее глаза. И оба замирают. Хиери дыхание задерживает из-за возникшего напряжения и невольно сжимается еще сильнее. Но тишины нет. Гул их собственных сердец создает такую какофонию, что все вокруг кажется движущимся, дрожащим. Подстегивающим. Зрительный контакт разрывается. Секунда. Выдох. И он отстраняется, вставая на локти. Напряжение спадает неохотно, но все-таки спадает. Они оба дышат часто, хрипло. Ято сам себе поражается, нет, ужасается, ведь в какой-то момент их игра перестала быть для него игрой. Он готов был войти в нежное тело, совершенно не думая о самой девушке, чтобы заполучить наслаждение, снять напряжение с пульсирующей плоти. «Остановился. Остановился» - чеканит в ушах. Как такая ошибка вообще могла промелькнуть на горизонте возможностей? Не так уж давно у него не было секса, чтобы крышу срывало от щекотки. От ее дыхания. От хвоста. «Боже!» - он хохотнул нервно. До чего же может довести его девушка, столь любимая, полностью обнаженная, с румяными щеками, помутненным взглядом и растрепанными волосами, лежащая под ним и изнывающая от желания, от любви?

Да до смерти она его доведет. Или из-за перевозбуждения или из-за горя, потому что за такие зверства не прощают.

- Испугалась, да? – бог улыбается как-то странно и все же находит в себе силы заглянуть в глаза подруги. Это он испугался. Испугался себя самого. - А разве должна? Хиери смотрит на него с искренним удивлением, а ее голос полон такого доверия, что Ято все это кажется сказкой. Но она не лжет. Его Хиери просто не умеет так искусно врать. Однако и в подобную любовь, безмерную, поглощающую все ошибки, верится с трудом. Как ему, богу бедствий, вообще могло достаться такое счастье? А не для того ли, чтобы разрушить, и тем самым подтвердить свою природу?

Может все это испытание? Если он не в состоянии даже сберечь чуда, что было ему так щедро подарено Судьбой, то как вообще может идти речь о счастье других людей. Богу, чтобы измениться, просто придется доказать, что, в конце-то концов, он способен не только создавать беды, но и хранить нечто куда более ценное, сложное и прекрасное, как любовь.

- Ято! Ты еще здесь? Уж не он ли хотел, чтобы они оба не отвлекались, разве нет? - Хиери, - он словно очнулся: глаза загорелись, в словах появился запал, решимость, - Я никогда и ни за что не причиню тебе вреда! Прости меня за это! Девушка с секунду глядела на него пристально, с подозрением, а потом протянула: - Все нормально. Я в тебе не сомневаюсь…

«…вот только кому ты дал это обещание? Мне или себе самому?»

Она провела рукой по его щеке. Парень наклонился и поцеловал в ответ. Ее руки начали перемещаться от лица к спине, чтобы обнять крепче, притянуть ближе, но, едва ли почувствовав это, Ято резко отпрянул. Хиери, непонимающая, застыла в ступоре, а бог тем временем бесцеремонно уселся сверху, не забыв захватить тонкие руки. - Лучше меня не трогай. Прозвучало не столько устрашающе, сколько предостерегающе, но сердце девушки все равно ёкнуло. Ято, наклоняясь вперед, увел ее руки за голову и отпустил их там. Гибкость призрачного тела позволила Хиери без труда выгнуться и лечь так, как это было бы удобнее всего в ее положении. И теперь, когда она лишилась возможности в полной степени отвечать на ласки Ято, его хитрая, коварная улыбка только подстегнула ее интерес и желание продолжить.