C.E.D. / Run

Justin Nozuka — Sweet Lover

      Кислота рвоты словно разъедает горло, гланды, язык и губы. Меня тошнит от кофе. Хотя, думаю, здесь вина не самого кофе, а того факта, что я выпила 4 чашки крепкого напитка без сахара на абсолютно пустой желудок. Если не считать стакана холодной воды с лимоном с утра. Наверное, моя работа сведет меня в могилу с огромными язвами в желудке.       Частота имеет огромное значение. Есть ли в твоем желудке еда — прямо влияет на степень и скорость опьянения. Те четыре стакана кофе в сочетании с сегодняшней (еще не наступившей) ночью, вероятно, убили бы меня. Года так три назад. Сейчас лишь легкая тошнота, которую я залью очередной порцией текилы, и я буду делать это снова и снова. Наличные не помогут мне продержаться всю ночь в нужном состоянии, так что я просто вновь надеюсь на кого-нибудь. — Патриция, Присцилла, — перечисляю я. — Эм… Мегги, Джинджер. — И они все не нравятся тебе? — Зейн изумленно вскидывает брови. — Ну, будь у меня дочь, я бы не назвала ее так. Мы стоим на лестничном балконе. Время на часах показывает половину девятого вечера. Зейн подносит руку к губам, делает затяжку и выбрасывает сигарету. На нем все еще черные брюки с четко отглаженными стрелками, но он сменил рубашку и пиджак на домашнюю футболку. Я уже успела принять душ и переодеться, но мои волосы все еще влажные, а на лице нет косметики. Выдохнув дым, он взъерошивает волосы и улыбается мне. — Мне нравятся имена Шерри, Лили. Чарли, — он подмигивает мне, отчего я начинаю смеяться. — Это больше похоже на псевдонимы стриптизерш! — Но я назвал и твое имя! — замечает парень, но я вижу, что он едва сдерживает смех. — Насчет стриптизерш не соглашусь. Я знаю одну Лили, она просто замечательная. Я вижу, как теплеют его глаза и какой мягкой становится его улыбка, и от этого мне становится тоскливо; никто никогда не будет улыбаться так при мысли обо мне. — Твоя девушка? — Она называет меня своим будущим мужем, — смеется он. — И я бы с удовольствием женился бы на ней. — Но? — Ей восемь лет. Не думаю, что я буду в состоянии не обмочиться в свою постель, когда ей уже будет пора выходить замуж. — Перестань! — я легко ударяю его в плечо. — Ты не такой уж и старый. — Ау! — он притворно корчится от боли, но потом улыбается. — Мне двадцать семь, Чарли, это много. — Двадцать семь?! — я раскрываю рот в удивлении и закатываю глаза. — О боже, да с тебя уже сыпется песок! — Именно! Он восклицает, и мы начинаем смеяться. Громко, долго, пока глаза не начинают слезиться, а живот — болеть. Это даже не так уж и смешно, но я не могу остановить смех. Он слегка приобнимает меня и сжимает руку на моем плече. — Я могу познакомить тебя с этой принцессой, если у тебя есть желание. Я смотрю на него и не могу понять, насколько он серьезен. Неужели этот человек и правда хочет познакомить меня — меня! — с ребенком. Я явно не подходящая для этого кандидатура, пропахшая сигаретным дымом и состоящая из алкоголя. Поджимаю губы и неуверенно смотрю на него. Он вздыхает. — Она моя племянница, я не собираюсь эксплуатировать тебя в качестве няньки, — Зейн качает головой и еле заметно улыбается. — Давай, она понравится тебе. Они приедут ко мне завтра. Я уверена, что она понравится мне. Но вот кому могу понравиться я?

***

      В этот вечер я сижу дома на полу, закрывшись в своей квартире. Прислоняюсь спиной к стене и даже не пытаюсь использовать стакан, я просто пью из горлышка бутылки. Сухую кожу лица щиплет от слез и размазанной косметики, мое дыхание рваное, судорожное. Я должна была сейчас веселиться там, среди оглушающей музыки, потных пьяных тел и сигаретного дыма. Но вместо этого я сижу здесь, в одиночестве, как последний алкоголик, думающая лишь о том одном человеке, в котором нуждаюсь.

В то время, как он наверняка даже не помнит о моем существовании.

Насколько сильно человек может опуститься? Где конец этого ужаса? Или падение будет бесконечным? Я скучаю по тебе. Я так сильно скучаю по тебе.