Три желания

Дни шли, время потихоньку продвигалось к Новому Году. Просящие взгляды Гила и отчетный бедлам на работе настроения не прибавляли, однако Брагинский научился справляться с раздражителями, мечтая о скором уходе. И не сказать, чтобы он не жалел о потере работы – все-таки шесть лет на одном месте, родной коллектив, знакомые лица, - но Иван знал, что если останется, то точно вернется к Байльшмидту. И снова будет терпеть постоянные загулы, бессмысленные клятвы и пьяные жалобы на высокие чувства к Родериху, который, зараза, не ценит его и не понимает. А Ванечка понимает, ага… Ванечка же добрый, милый, самый лучший. Да, конечно, Иван будет понимать. И утешит, и слезы утрет, и в постели согреет. Потому что это Гил. Нет, не так – потому что это его Гил. Уже целых четыре года. Подобные мысли начинали крутиться в голове при первом же взгляде на родную серебристую макушку. Брагинский отгонял их от себя, как только мог. В тени личных и рабочих проблем расцвела пышным цветом проблема бытовая – неудавшийся Акакий жил у него уже неделю. Спал в раскладушке на кухне, донашивал старую одежду. Вещи Ивана смотрелись на ангеле довольно потешно. Он, конечно, не был хиляком, но до Вани явно не дотягивал. В итоге штаны приходилось перетягивать в талии ремнем (ниже они надувались нелепыми пузырями и смешно хлопали при ходьбе), а футболка постоянно соскальзывала с одного плеча. Альфред, отзывавшийся на свое новое имя с неизменным энтузиазмом, поправлял ее на место, резко дергая рукой – этот жест уже стал у него рефлекторным. Иван не знал, что делать с незапланированным сожителем. Плюсом в сложившейся ситуации было то, что теперь дома не оставалось времени на отвлеченные мысли, а минусом… Ну, минусов было побольше. Во-первых, ангелок ужасно раздражал. Шумный, как ребенок, он метеором носился по квартире, оглашая комнаты хохотом. Быстро освоившись с компьютером и познав радости Всемирной паутины, мальчишка всерьез заинтересовался комиксами, причем читать, как обычные люди, ему было не интересно. У Альфреда имелся свой способ, заключавшийся в проглядывании несколько страниц, а потом наглядной иллюстрации прочитанного. В качестве костюма использовалась простыня, повязанная словно плащ супергероя, а лиходеем чаще всего выступал кот Васька, как единственное живое и бессловесное существо. Еще одним пагубным пристрастием оказались компьютерные игры. И не цветочки-облачка или собирание головоломок, как можно было бы подумать, а гонки и стрелялки со всевозможными монстрами-пушками-плохими парнями. Звук при прохождении, конечно же, врубался на полную мощность. Потом, довольный проделанной работой, Альфред, активно жестикулируя, в лицах рассказывал Ивану, во что играл на этот раз. И Брагинский, с ужасом выслушивая что-то вроде: «И тут такое БУМ! А потом БАХ! Граната разорвалась, а он такой мне «Ти сдохнешь, ублюдок», а я ему весь такой «Это ты сдохнешь!», и давай РАЗ ему в морду!..», начинал всерьез сомневаться, действительно ли ангел гостит у него дома. Ну, и не стоит забывать о том нелепом происшествии, когда Альфред, насмотревшись ужастиков, приперся, завернутый в одеяло, к Брагинскому в комнату, и заявил, что боится спать один. Отправить нарушителя спокойствия восвояси не удалось, так что ту ночь они провели, теснясь на полутораспальной кровати с включенным светом. В результате Иван совсем не выспался, и утром от убийства его удержал только полный раскаяния взгляд голубых глаз, чей хозяин прекрасно понимал, сколько хлопот доставил. А еще была чудом исцеленная ворона. Она по дурости напоролась на штырь, торчащий из-под подоконника, и уже подыхала, когда Ивану наконец удалось снять ее. Альфред смотрел на умирающую птицу таким грустным взглядом, что Ваня, у которого тоже от жалости щипало в носу, раздраженно бросил: - Ну, и чего стоишь столбом? Ты же у нас ангел, лечи давай. Альфред смешался, вытащил откуда-то из-за пазухи потрепанный блокнотик, посмотрел в него и растерянно произнес: - Но это ведь не твое истинное желание. - Что-что? – Ивану показалось, что он ослышался. – Я, по-твоему, живодер, да? Думаешь, мне приятно смотреть, как она мучается? - Нет, я не то имел в виду… я просто не могу… - ангелок смутился еще больше. «Он ведь и правда ничего не может», - горько подумалось Ивану. В самом деле, ну какой из мальчишки ангел? Те даже если и существуют, то где-то там, очень далеко. И они точно не играют в компьютерные игры, не читают комиксов и не носят старые шмотки на пару размеров больше, чем нужно. Почему-то вспомнилось, как Альфред мялся на пороге, стесняясь снять обувь. Ангел в рваных носках… Такое только с Брагинским могло случиться. А вышеупомянутый ангел тем временем, решив что-то для себя, подошел к вороне и протянул над ней руку. И у Ивана глаза полезли на лоб, потому что птица сначала засветилась мягким золотистым светом, а потом, как ни в чем ни бывало, вскочила на ноги, встрепенулась, и вылетела в открытое окно, при этом (твою ж налево…) каркнув что-то благодарствующее. То была последняя капля, переполнившая Ванину ванну терпения до краев. Брагинский, после недолгих раздумий, решил, что не настолько мистикоустойчивый, как бы ему хотелось, и понял, что длительное общение с ангелом-очкариком-исцелителем ворон может пагубно сказаться на психическом здоровье. Желание попадать в палату номер шесть отсутствовало в принципе, но выставлять паренька из квартиры зимой было бы просто жестоко. Оставался только один вариант. - Ну, так что там с моими желаниями? – спросил Иван, отрывая ангелочка от очередной бродилки. Они сидели в комнате на полу, прижавшись спинами к дивану: хозяин квартиры держал книгу, гость – ноутбук. Мальчишка нахмурился, опять вытащил блокнотик, внимательно просмотрел страницы, и вздохнул: - Пусто. - А что это за тетрадка? – кивнул Брагинский на канцелярское изделие в руках Альфреда. - Выдержка из твоего жизненного досье. Мысли, чувства, стремления, и все такое. Теперь нахмурился Иван. Ему не особенно нравилось, что его в буквальном смысле читают, как открытую книгу. - А о понятии «личная жизнь» ты не слышал? – осведомился он. Мальчишка тряхнул головой. Антенка надо лбом пружинисто подскочила. - Все не так плохо, как ты думаешь. Информация о тебе пишется в реальном времени и почти сразу исчезает со страниц. Тогда, в подъезде, мне пришлось очень постараться, чтобы увидеть хоть что-то. - В подъезде?.. – Иван осекся, вспомнив вопли Альфреда под его дверью. – Ох, ну да. А как ты вообще поймешь, если я чего-то захочу? - Очень просто. Настоящее, истинное желание, не исчезнет, пока не будет выполнено. Наши смотрители с аналитиками тоже не зря зарплату получают. - Ого, зарплату? – Иван хитро улыбнулся. - Это метафора, если ты не понял, - смутился ангел. – В любом случае, не переживай, когда появится желание, я об этом узнаю. - А нет способа как-то ускорить процесс появления? Не подумай ничего такого, я тебя не выгоняю, но… Слушай, у меня своя жизнь, работа, сестры, которым еще нужно будет объяснить твое появление. Одним словом, это уравнение, в которое ты не вписываешься. - Я понимаю, - серьезно ответил Альфред. – Меня самого, если что, сроки поджимают. - И?.. - Есть один вариант. Если все получится, то максимум неделя – и я уйду. - Даже так? – хмыкнул Иван. Ладно, еще неделю он потерпит. – Тогда дерзай, маэстро. Даю зеленый свет. Ох, если бы он только знал, на что согласился…