Salve, maris stella.

One minute it’s “I hate you. Don’t talk to me”, the next it’s… (с)

Пролитая вода из старого кувшина растекалась по полу овальными узорами и впитывалась в древесину. В тяжелом, пропахшем гнилью воздухе запахло сырыми досками, и Стайлз со злостью пнул кувшин с отбитой ручкой в противоположный угол каюты. «Это тебе на неделю, мальчик», - с ухмылкой сказал ему пару дней назад темнокожий парень – один из пиратов Хейла – и поставил на кривую прогнившую тумбочку воду. На неделю здесь было слишком мало, и пират это прекрасно понимал. Стайлз кулаком ударил по жесткой койке (если точнее, по деревяшке, накрытой белой тряпкой, которую язык не поворачивался назвать простыней) и, заехав локтем по стене, взвыл от неприятного ощущения. От дрянного воздуха и качки мутило. Стайлз сглотнул накопившуюся во рту слюну, с усилием встал (без нормального питания организм совсем ослаб) и попытался открыть маленькое, забрызганное грязными разводами окошко. Но заржавевшая ручка не поддалась. Перед глазами закружились размытые узоры, похожие на те, которые появляются после долгого взгляда на солнце, а в ушах неприятно зашумело. Не в силах больше терпеть, он выблевал пенистую желчь прямо на тумбочку. Дождавшись, когда его живот перестанут скручивать спазмы, Стайлз утер рот рукавом рубахи, которая насквозь пропахла потом и немытым телом, и плюхнулся обратно на койку. А ведь в детстве он любил брать отцовскую лодку, уплывать куда-нибудь недалеко на несколько часов и, мерно покачиваясь на волнах, читать старую, с замасленными страницами книжку по морскому делу. Но сейчас с удовольствием бы променял свою любовь к водной стихии на, например, пахание полей под знойным палящим солнцем. Во всяком случае, не сидел бы сейчас в заточении, ожидая скорейшей смерти. Живот гадко заурчал. Стайлз грустно вздохнул, обвел каюту взглядом, будто надеясь, что где-нибудь сейчас магическим образом появится кусочек чего-то съестного. На глаза попался кувшин. Наверное, на донышке еще осталась пара капель воды. Стайлз поднатужился, собираясь встать, но вдруг совсем рядом раздались тихие шаги, постепенно становясь все громче по мере приближения человека. Он все-таки подобрался и принял более удобное положение. - Ну что, плохо? Голос был тяжелый и раздраженный. Складывалось впечатление, что человека, произносившего эти слова, насильно заставили спуститься к Стайлзу. Великое одолжение, больно надо. - Терпимо. Он не признал свой хриплый низкий голос и откашлялся. В замочной скважине провернулся ключ, и тяжелая, массивная дверь каюты отворилась. В дверном проеме стоял мужчина в сапогах, свободных бриджах-слоппах и в белой рубахе, поверх которой был надет богатый жилет с большими плоскими пуговицами, и крутил на указательном пальце связку ключей. С этим человеком он уже сталкивался. - Какая честь, Капитан, - ухмыльнулся Стайлз и вальяжно развалился на кровати, скрестив на груди руки, словно защищаясь. – Решили проверить пленника? Как милосердно. - Ну и смрад, - Хейл поморщился и прислонился к стене, оставив проход соблазнительно открытым. Стайлз прищурился. – Знаешь, твои друзья ведут себя куда лучше и не заблевывают мои каюты. Значит, они все еще живы. Стайлз сдержал выдох облегчения и как можно более безразлично пожал плечами. - В таком случае я уверен, что их условия проживания лучше моих. Он перевел взгляд с хмурого щетинистого лица на темные круги на полу и сглотнул вязкую слюну. Во рту был неприятный вкус после рвоты. Хотелось пить и на свежий воздух. – Не окажете мне услугу, Капитан? – Стайлз вновь обратил свой взгляд к лицу напротив. - Не принесете водички? В голове начинало шуметь от накатившего страха, и он понял, что маска крутого парня вот-вот ссыпется ему под ноги. Будь сильным, Стайлз. Хейл в недоумении изогнул свои густые брови. - С какой стати… - На ваше милосердие я отвечу щедростью, - перебил его Стайлз. – Право, я… - У тебя ни гроша в кармане, парень. – Хейл довольно ухмыльнулся, подбросил связку с ключами и сразу же поймал. - …могу быть полезным, - как ни в чем ни бывало продолжал Стайлз. – Вы не пожалеете, Капитан. Ухмылка исчезла с лица Хейла. В темной каюте было плохо видно парня, но, благодаря мутному свету из одного-единственного окошка, он разглядел впалые мальчишеские щеки, выступающие из-под темной рубахи ключицы и усталые, но горящие самодовольством глаза. Малец еще пытался бороться со своим положением на корабле, старался не показывать своей уязвимости. Такое ему по вкусу. Хейл постоял статуей несколько секунд, хмыкнул и вышел, захлопнув дверь. В крови забурлил адреналин от внезапно пришедшей в голову мысли. Стайлз вскочил на подгибающихся ногах, схватил валяющийся в углу кувшин и замер рядом с дверью так, чтобы входящий не сразу смог его заметить. Он рассчитывал только на внезапность момента, потому что Хейл, если все получится, очень быстро придет в себя. Интересно, Скотту с Эллисон так же плохо, как и ему, или им действительно повезло чуть больше? Он вспомнил, как рычал Скотт на парней, что держали Эллисон, как пытался вцепиться своими волчьими зубами в руку того темнокожего парня, который приносил Стайлзу воду, и как его, Скотта, вырубили ударом дубины по голове. Стайлзу с Эллисон было брыкаться бесполезно – пираты Хейла были не просто пиратами, а оборотнями, как и Скотт. На любое лишнее движение они сверкали кто желтыми, кто голубыми радужками и выпускали когти, царапая незащищенную одеждой кожу. Стайлз передернул плечами от пробежавшего по позвонкам холодка и насторожился. Послышались глухие шаги, приближающиеся к его каюте. Стайлз крепче перехватил кувшин и поднял его над головой. Хейл распахнул дверь, держа в одной руке стакан с водой, и Стайлз со всей силой, что осталась в его исхудавшем теле, ударил пирата емкостью по голове. Выбегая из каюты, он слышал, как покатился по полу стакан, расплескивая воду, и как зарычал Хейл. Не было ни времени, ни мыслей о том, что делать дальше. Он споткнулся о щербину, но сумел удержаться на ногах и побежал дальше по трюму, минуя кубрики пиратов и столовую, из которой слышался смех. Увидев лестницу, ведущую на верхнюю палубу, Стайлз замешкался. Где были Скотт и Эллисон, он не знал. Их могли держать на нижней палубе или на одном уровне со Стайлзом. Будь бы он оборотнем, в этом побеге был бы хоть какой-то смысл. Он нашел бы по запаху друзей и смог бы, наверное, справиться с парочкой пиратов, если бы те попались ему на пути. Но он не был. Стайлз чертыхнулся сам на себя, обернулся, проверив, не видно ли еще Хейла, и на ватных ногах взбежал по скрипучим ступенькам. Солнечные лучи ослепили отвыкшие от света глаза, свежий морской воздух ударил в ноздри и буквально вдохнул в ослабевшее тело жизнь. Стайлз уловил шум волн, бьющихся о корпус корабля, шелест парусов и разговоры где-то над его головой. Он все никак не мог привыкнуть к яркому свету и, не думая, снова ринулся вперед, натыкаясь на какие-то бочки и спотыкаясь о непонятные предметы. Схватив с одной из бочек забытую палашу, Стайлз развернулся на движение за его спиной и отразил первый удар. Зрение возвращалась в норму, организм насыщался кислородом – он мог драться. Парень с белыми кудряшками, выбивавшимися из-под черной банданы, сыпал на него серию быстрых, мощных ударов, которые Стайлз с трудом отбивал. Мышцы быстро начали ныть – оружие было достаточно тяжелым, а тело недостаточно окрепшим. Стайлз сделал выступ вперед и прорезал на боку пирата тунику. Тот дернулся вправо, меняя положение их боя, и подтолкнул ударом в грудь, от которого Стайлз отклонился в сторону, противника к борту. Стайлз краем глаза увидел остальных пиратов: они с удовольствием наблюдали за поединком и не делали никаких действий в их сторону. Только ухмылялись и пересмеивались между собой. Стайлз упустил момент и не успел заметить, как кудрявый парень переместился за его спину и, сменив саблю на ножик, прижал лезвие к его горлу. - Айзек! - Капитан! Он… Хейл минул последние ступеньки и подошел к ним. Следом за ним лениво потянулись остальные пираты, стоящие в стороне. - Какое у вас интересное отношение, - Стайлз попытался выдернуть локоть из хватки Айзека, - к гостям, Капитан. - Гостям? – засмеялся Хейл. – Да ты дерзкий на язык. Он поднял палашу, которой дрался Стайлз, и прижал острый конец к его груди. Стайлз брыкнулся, и Айзек, стиснув локоть сильнее, подтолкнул Стайлза к острию. - Как думаешь, что с ним сделать, Питер? – обратился Хейл к человеку, стоящему к нему ближе всех. Он был одет более изыскано и нарядно, чем Хейл. На нем были темно-бордовые бриджи из тафты и темная бархатная куртка до колен с небольшими, переливающимися на солнце камнями. Под ней была рубаха с большим кружевным воротом. Еще Стайлз рассмотрел серебряный перстень на указательном пальце левой руки. - Довольно интересный экземпляр, - Питер пробежался по нему глазами, от чего Стайлз поежился. – Какое у него чудное лицо! Ты только посмотри, Дерек. И ради бога, хватит тыкать в него! Еще продырявишь ненароком. Стайлз не сумел сдержать недовольную гримасу. Хейл наклонил голову вбок, не опуская руки с палашей, и вгляделся во впалые щеки, что разглядел в трюме, приметил россыпь родинок на левой стороне лица, большой рот с приоткрытыми ссохшимися губами и глаза, в которых плескался испуг с заинтересованными огоньками. Этот взгляд будто бы говорил: «Может быть, я напуган, но я сильнее, чем могу показаться». Он откинул оружие на прежнее место – на бочки. - В мою каюту его, Айзек. Стайлз расслышал редкие смешки и почувствовал, как позади него напрягся Айзек, и шумно выдохнул, не сводя взгляда с задумчивого лица Капитана. - Позвольте, Капитан, но он же… - Я сказал, в мою каюту! Почему я должен повторять свой приказ? На мгновение радужка Хейла окрасилась в кроваво-красный, и Стайлз почувствовал, как подступает ком к горлу. Значит, слухи и легенды не врали. Гребаный Капитан-Альфа! Айзек виновато опустил глаза, признавая Хейла, и, грубо дернув его за руку («Аккуратнее, придурок!»), потащил его по лестнице. Да уж, недолго длилась его свобода. Стайлз вывернул голову вбок, наблюдая за тем, как Хейл, отмахнувшись от слов Питера (которых он не мог слышать), пошел следом за ними. Айзек буквально тащил его по лестнице, при этом грубо дергая за руки. Когда они поднялись, последовавший за ними Хейл перехватил Стайлза у Айзека. Он затолкнул его в свою каюту и захлопнул дверь. Не устояв на ногах, Стайлз проехался коленками и щекой по доскам. Он встал, чуть пошатнувшись, оттряхнул ноги и горько вздохнул. Скула теперь тянула неприятными ощущениями, а ткань на правой коленке была безвозвратно испорчена. Обернувшись к двери, Стайлз только теперь заметил, что он в каюте один. За дверью раздавались приглушенные голоса, и он прислушался. - …как ведут себя остальные? - услышал он обрывок фразы. В голосе Хейла сквозил металл. - Нормально. Скотт долго не желал разговаривать, но потом оттаял. Неплохой парень, с ним можно иметь дело. Я порой болт… - А девчонка? – перебил его Хейл. Стайлз подобрался поближе к двери и прислонился к ней ухом. - Иногда буянит. Для человека, на глазах которого убили отца, она держится неплохо, - Айзек вздохнул. - Они безобидные, Дерек. Даже Скотт со своими клыками не представляет опасности. Стайлз фыркнул. Тут пират был прав – Скотт и мухи не обидит. Правда, если эта муха не опасна. - Как думаешь, Ардженты вернутся за Эллисон? – спросил Айзек, немного помолчав. - Старику Ардженту глубоко насрать на свою внучку, а его люди без его ведома не сунутся нас искать, - голос Хейла смягчился: – Они потеряли сильнейшее судно, Криса и большое количество людей – нет, им нет смысла снова лезть к нам. Стайлз прокрутил в памяти кровавую бойню – как люди Хейла кидались на команду Криса Арджента и рвали их плоть зубами, некоторые же атаковали саблями и палашами. Клинки Арджентов были смазаны специальным аконитовым раствором, смертельным для оборотней. Не один Крис потерял людей. Стайлз помнил, как перепрыгивал через окровавленные, покоцанные тела пиратов и как храбро лез на чужие клинки. Отец гордился бы им. - Дерек, - вновь подал голос Айзек. – Что ты будешь с ним делать? Стайлз различал еле слышное шуршание. Кажется, Айзек теребил конец туники. - Не твое дело, ступай вниз. Стайлз ожидал услышать продолжение разговора, но вместо этого уловил звук удаляющихся шагов Айзека (он ступал мягче, чем Хейл). Дверь внезапно распахнулась, и Стайлз чуть снова не полетел на пол. - Разве тебя не учили, что подслушивать нехорошо? - Хейл расстегивал манжеты рубахи и не смотрел на Стайлза. - Ничего я не подслушивал, – хмыкнул Стайлз. Только сейчас он обратил внимание на убранство капитанской каюты. Это было просторное светлое помещение с большими окнами. Окна имели достаточно широкие выступы, на которых стояли небольшие канделябры и валялись дорогие ткани, из-под которых торчала ручка мушкетона. Прямо напротив двери стоял массивный дубовый стол, заваленный старыми книгами и свитками. Рядом с чернильницей, стоявшей на краю, лежала пара запасных перьев. Кое-где стол впитал в себя темные пятна чернил. В тон столу справа от двери стоял дубовый шкаф, расписанный различными завитками узоров. Слева же были книжные полки, на которых вместе с книгами теснились фигурки слонов, заморских птиц и других животных. Стайлз почувствовал, как ноет у него спина, когда увидел богатую койку (больше походившую на кровать), накрытую покрывалом из темного сукна, с шелковыми простынями и с бархатными подушками, украшенными кисточками на концах из золотистой ткани. - Богато живешь, Капитан, - Стайлз провел указательным пальцем по столу, проверяя на наличие пыли, – было чисто. – Скольких честных людей ты ограбил? - Если это и было украдено, то далеко не у честных людей, - Хейл закатал рукава до локтей и поднял взгляд на Стайлза, прислонившегося поясницей к столу. - Ты как Робин Гуд, о котором читают дети в своих книжках? - Может быть, - Дерек окинул Стайлза внимательным взглядом и ухмыльнулся. – Сам разденешься или тебе помочь? Стайлз остолбенел. - Ч-чего? - Говорю, трахаться в одежде не вариант. Надо исправить. Дерек с удовольствием пронаблюдал за тем, сколько различных выражений приняло лицо Стайлза за одну минуту: брови то поднимались вверх, то хмурились, сходясь в одну линию; губы округлялись буквой «о» и сжимались в тонкую полоску; глаза то распахивались, то зло прищуривались. - Знаешь что, Капитан? Это определенно, нет, совершенно точно дурная затея. Тебе что, будет приятно возиться с пропахшим потом и гнилью телом? – фыркнул Стайлз, стараясь игнорировать ничего не выражающее лицо напротив. - А хотя знаешь, - сказал он примерно минуту спустя, когда Хейл, не слушая его, успел расстегнуть рубаху. – Иди-ка ты нахер. На последних словах голос, которому он все это время старался придать больше безразличия и дерзости, дрогнул. Пытаясь не обращать внимания на напрягшиеся вмиг плечи Хейла, Стайлз неровно и неуверенно сделал шаг к двери. Но тут же вжался обратно в стол, цепляясь пальцами за его края. Подошедший вплотную Дерек смотрел в его глаза и кривил уголки губ в самоуверенной, даже пошлой ухмылке. Его горячая широкая ладонь скользнула по худой талии, только пробуя на ощупь и привыкая. Стайлз дернулся, но взгляда не отвел. Он терпел и глотал ком в горле, когда вторая рука легла на его бедро и начала уже с нажимом, более уверенно поглаживать по тонкой материи бридж. - Все будет хорошо, - пообещал Дерек. – Если не будешь дергаться. - Конечно, - улыбнулся Стайлз и, собрав остатки сил, ударил Хейла коленом между ног. Он оттолкнул скорчившегося от боли Хейла и ринулся к двери. Еще чуть-чуть – и он бы смог вырваться наружу, но очухавшийся (и обратившийся) Хейл ловко развернул его за плечо и, царапая вылезшими когтями кожу предплечья, потащил к кровати. Он с силой швырнул его на шершавое покрывало, и Стайлз, чувствуя, как гудит голова после случайного удара об оконный выступ, сполз вниз по подушкам. В глазах помутнело. Хейл, ни сколько не заботясь о сохранности одежды, разорвал когтями тонкую ткань чужих штанов и рубахи и перевернул Стайлза на живот. Все попытки вырваться из крепкой хватки оборотня были похожи на трепыхания выброшенной на сушу рыбешки. Стайлз приоткрыл глаза: очертания комнаты были расплывчаты. Он вдохнул неприятный, приторно сладкий запах подушек (наверное, они полоскали белье с какими-нибудь травами – последняя связная мысль) и подавил рвотный позыв, когда почувствовал давление между ягодиц. Хейл вошел резко, не тратя время на лишнюю подготовку, и Стайлз подавился воплем. Дальше все было совсем в тумане. Боль нарастала с каждым новым толчком, голова разрывалась на две части, и совсем не оставалось сил кричать. Стайлз запомнил странные, фантомные прикосновения уже человеческих рук к его плечам – они гладили, ласкали, а потом ногти больно впились в кожу и, потянув назад, начали насаживать его быстрыми толчками. Рык удовлетворения раздался будто через толщу воды, и Стайлз отключился. *** Все тело пронзило болью, когда кто-то потряс Стайлза за плечо. - Хватит валяться. Стайлз приоткрыл глаза и поморщился от солнечного света. Каюта долго не хотела превращаться из двух в одну, и он проморгался. Голова болела так, будто он вчера от пиратов не убегал, а опустошал в их компании бочки рома. Хотя, в свете последних событий, он был совсем не прочь напиться. Скула неприятно кольнула, когда Стайлз щекой проехался по подушке - неуклюжее падение давало о себе знать. Но сколько стоило ему сил не издать ни малейшего звука, когда он попытался сесть. Внизу тянуло тупой болью, будто бы кто-то на протяжении нескольких часов прокручивал в нем острые ножи, пытаясь достать до внутренностей. Мышцы словно снова надорвались, стоило Стайлзу принять сидячие положение. Ему вдруг показалось, что он до сих пор чувствует, как чужие пальцы до красных пятен сжимают его бедра, и он передернул плечами, отгоняя омерзительные мысли в сторону. За столом сидел растрепанный Хейл и, не сводя со Стайлза взгляда, застегивал серебряные пуговицы белоснежно чистой туники. Стайлз заметил на оконном выступе светлую материю, местами запачканную кровью, и сглотнул накопившуюся слюну. - Я попросил принести воды, - начал Дерек. – Иди, вымойся, – он мотнул головой себе за спину, где находилась еще одна дверь. Стайлз хотел огрызнуться, но не стал. Он поднялся на дрожащих ногах, и, не устояв, полетел вперед - прямо в объятия Хейла. Он оттолкнул от себя Дерека, даже не взглянув на него, и оперся рукой о стол, пытаясь собраться с силами. Ноги были ватными, будто ненастоящими. Он взял со стола приготовленную ему свежую одежду, подобие полотенце и, опираясь обо все, что ему попадалось на пути - стол, полки, стены - добрался до ванного отделения. Прохладная вода вернула голове ясность мысли, двигаться стало чуть легче. Стайлз наспех смыл кровоподтеки с внутренней стороны бедер и медленно прошелся пальцами между ягодиц. Из припухшей дырки вытекала розоватая сперма, а любое неаккуратное прикосновение к поврежденным краям отдавалось глухой болью. Сжав зубы, Стайлз тщательно отмыл себя от белесых разводов и, выдохнув, намылил мылом подмышки и отросшие за несколько дней волосы, прошелся по рукам и бокам, переливающимся темными пятнами. Тошнота снова подступила к горлу. Прислонившись лбом к дереву, Стайлз подумал о том, что за стеной сидит Хейл и выжидает его. Он в любой момент может сотворить с ним то же, что сделал несколько часов назад. Но ему некуда бежать. На корабле его друзья, в плену, и судно кишит пиратами. Вокруг них сплошное море. Стайлз отбросил деревянный ковшик в бочку с оставшейся водой, насухо вытерся, стараясь не касаться особо болезненных мест, и, надев льняную рубаху и слегка большеватые ему штаны, вышел. Хейл так же продолжал сидеть за столом и почитывал одну из своих книг, но стоило Стайлзу выйти, как он обратил на него взгляд. - Поешь, - сказал он и вновь вернулся к книге. Стайлз учуял вкусный запах каши, и желудок голодно забурлил. Он подошел к столу и взял приготовленную ему тарелку. Надо же, сколько заботы. Неужто вину за собой, козел, почувствовал. Каша оказалась довольно сносной, только немного подстыла. Сидеть он сейчас никак не мог, поэтому остался стоять рядом с Хейлом, который, кстати, выглядел так, будто находился совсем не здесь. Не рядом с парнем, над которым бессовестно надругался. Между его бровей залегла какая-то горькая морщинка, глаза, бегающие по строчкам книги, несколько раз возвращались к одному и тому же предложению, будто бы он упорно не хотел обращать внимания на стоящего рядом Стайлза. Стайлз хмыкнул, поставил на стол вмиг опустевшую тарелку и вскрикнул, когда на поясницу легла чужая ладонь. - Не трогай меня! - проблеял он. - Не смей меня касаться! - он отклонился назад, поморщился от резкой вспышки боли и зло уставился в озадаченное лицо Хейла. Его голос снова неприятно хрипел, и Стайлз сглотнул, стараясь увлажнить слюной горло. - Я только хочу помочь, - Дерек поднял руки в защитном жесте и поднялся со своего места, на что Стайлз отошел еще дальше. – Я всего лишь хотел забрать боль. - Не. Смей. Меня. Касаться, - повторил с расстановкой Стайлз. Дерек сделал шаг вперед. - Я только заберу боль, – Дерек приблизился еще на пару шагов к замершему Стайлзу. – Обещаю. Стайлз с минуту молчал, рассматривая обеспокоенное лицо Хейла. Эта боль действительно мешала ему сейчас нормально существовать. Если вода и смогла облегчить его состояние, то не настолько, чтобы отказываться от такой помощи. В конце концов, пусть Хейл почувствует, каково ему. - Ладно, - неуверенно сдался он. – Но только попробуй распустить руки, я тогда…я… Дерек сразу же вернул ладонь на прежнее место, и Стайлз не успел закончить угрозу. Он ощутимо напрягся, задрожал и повернул голову к окну, стараясь не смотреть на сосредоточенные глаза и напряженные скулы. Радужка Дерека на мгновение окрасилась красным - Стайлз дернулся, но Дерек плотнее прижал руку к пояснице. Стайлз видел сквозь просвечивающую белую ткань, как бежали по мускулистым рукам черные ручейки боли, и расслабился. Через пару минут Дерек убрал ладонь с его поясницы, мотнул головой и сглотнул, будто бы сдерживая рвоту. Он уселся на свое прежнее место и посмотрел на Стайлза. Тому захотелось съязвить что-нибудь о двойных стандартах капитана, но решил не нарываться на очередную выволочку. Хрен знает, что у этой скотины в голове. Главное, боли практически не осталось, и Стайлз ощущал себя прямо-таки заново родившимся. - Извиниться ты, конечно, не хочешь? – проговорил Стайлз, набравшись смелости. Боже мой, ну не проще ли было просто свалить? - А ты не хочешь сказать мне спасибо? – парировал Хейл. Раньше Стайлз никогда не понимал, как может почернеть в глазах от гнева. Теперь понял. - Спасибо? Ты серьезно хочешь, чтобы я благодарил тебя за то, что ты держал меня в отвратительных условиях – ах да, забыл, я же пленник, – а потом воспользовался мной? - Стайлз тяжело задышал и даже не заметил, как в порыве чуть ближе подошел к Хейлу, которому, кажется, не было совершенно никакого дела до его слов. – Ты последняя сволочь, которую бы я с удовольствием утопил в этом гребаном океане. Дзынь-дзынь. Защитная оболочка слетела под ноги и разбилась на маленькие кусочки, заскрипела под ступнями, ломаясь на более мелкие осколки. Стайлз сделал шаг назад, рассчитывая, что это обезопасит его на некоторое время, но Хейл не дернулся с места. Он все тем же спокойным взглядом смотрел на Стайлза. Вздохнув, он произнес: - Я не собирался делать это…так. - Что так? Как так? Этот ровный тон раздражал. Как же ему хотелось врезать Хейлу по роже! - Пожалуй, я действительно перестарался. Хотя, ты сам виноват. Какого хуя? – Стайлз пошатнулся от вмиг сменившихся интонаций и злого взгляда и сделал еще шаг назад. – Я сказал тебе не дергаться, а ты просто взял и выбесил меня, и я не смог совладать ни с волком, ни со своими желаниями. И получилось вот, - Дерек сделал в воздухе неопределенный жест рукой, указывая на всего Стайлза, - это. - Я защищался! – повысил голос Стайлз. – Почему я должен был… - Рот закрой. Теперь он поднялся со своего места – разозленный, как и сам Стайлз, - и продолжил: - Ты слышал, что о тебе сказали? – он выждал пару секунд, в течение которых Стайлз успел неуверенно мотнуть головой. – Ты «интересный экземпляр», мальчик. С «прекрасным лицом». Как думаешь, сколько пиратов на этом проклятом корабле захочет сделать с тобой то же, что позволил себе я? Поверь, они затаскали бы тебя в первый же день. Драли бы, как обычную шлюху, в любое время, когда бы им заблагорассудилось. Тебя бы это устроило? Стайлз буквально дрожал, уставившись в сторону книжных полок, и старался игнорировать чужой настойчивый взгляд свирепых глаз, которые периодически мелькали красным за все то время, пока Хейл говорил. Сейчас его не столько пугал этот человек, который, кажется, в эту самую минуту был не далек от того, чтобы свернуть Стайлзу шею, сколько пугали его слова. Ему это совершенно не приходило в голову. Стайлз повернулся к Хейлу и увидел его прислонившимся к столу со скрещенными на груди руками. Взгляд «успокоился», глаза приобрели свой нормальный оттенок. Только скулы все еще были опасно заостренными. Стайлз хмыкнул про себя, пытаясь немного отвлечься от гнетущих мыслей, – не такой уж у него и великолепный контроль, как гласили слухи. - В общем, думай, что хочешь, но это - способ тебя защитить. - Да ладно, серьезно? Что это за, блядь, защита? - недовольный смешок слетел с губ. – Ты настолько хреновый Капитан, что, если бы ты сказал своим что-то вроде: «отвалите от этого парня, иначе я вам головы пооткусываю», тебя бы не послушались? И какого морского дьявола тебе потребовалось меня защищать? Хейл молчал, наверное, с минуту, но в один момент на его лице расцвела довольная усмешка. - Да ты, видимо, с первого раза не понимаешь, - он отлепился от стола и, не убирая рук с груди, двинулся к Стайлзу, - но я скажу по-другому. Я бы взял тебя в любом случае, понимаешь? И мне бы не пришлось им ничего говорить. Потому что за тобой бы вился шлейф из моего запаха, как сейчас. И как ты думаешь, много ли народу сунется к собственности Капитана, да к тому же еще и альфы? Огромный неприятный ком образовался где-то в глотке. Ком страха и отчаяния. Полной безысходности. Стайлз шумно сглотнул, стараясь снова смотреть куда угодно, лишь бы не на Хейла. Но тот все с той же усмешкой продолжал: - И я повторю тебе в третий раз, мне не жалко. Ты мне понравился, мальчик. Поэтому я не хочу, чтобы на этом корабле тебя трогал кто-нибудь, кроме меня. Понятно? Стайлз упорно молчал, и Хейл повторил еще раз вопрос. - Понятно, - слабым голосом отозвался он. Пару минут никто из них ничего не говорил, Дерек откашлялся и снова отошел к столу. За последнее время слишком много проблем навалилось на его плечи. Постоянная беготня из одного города в другой, бой с Арджентами, теперь еще и это. Он пробежался глазами по лежащим на краю стола документам пленников, подтверждающим их личность, и растер виски. - И я не «мальчик», - раздался вдруг слабый голос, - я Стайлз. Дерек зачем-то кивнул. - С сегодняшнего дня ты и твои друзья свободны, - объявил он. Смена темы обрадовала и при этом застала врасплох. Стайлз разлепил губы, которые неприятно склеились, будто после сна, но Хейл продолжал: - В пределах моего корабля, разумеется. Видишь ли, - в голосе послышались деловые нотки. Таким, обычно, торгуются за лучший товар, – я потерял очень много людей в битве с Арджентами, и мне бы не помешали лишние рабочие руки. Стайлз обреченно выдохнул. У него пропало какое-либо желание спорить, выяснять отношения, спрашивать – попросту открывать рот. После всего услышанного ему хотелось либо утопиться – пожалуйста, в любое время, - либо просто пойти и уснуть. Нет проще способа уйти от проблем, чем сон. Возможно, Хейл говорил что-то еще, но последнее, что он услышал, было: -Ты сам говорил, что можешь быть полезным, так что, добро пожаловать на борт «Камаро», - он выждал секунду, разглядывая замолчавшего Стайлза, глубоко вздохнул и обошел стол, усаживаясь в свое дорогое кресло. - Можешь идти. Он склонился над какой-то картой и сразу же перестал замечать Стайлза. Тот дернул головой, полностью избавляясь от ненужных сейчас дум. Давно пора было свалить. - Да, Капитан, - назло выделив последнее слово, Стайлз быстрым шагом проследовал до двери и, хлопнув ею, вышел из капитанской каюты. Он ему еще покажет. *** Время шло к вечеру. Закатное солнце уже не грело, но воздух был теплым. Порой редкий ветерок забирался под ткань одежды и посылал толпы мурашек вдоль позвоночника к плечам, заставляя тело вздрагивать. Иногда, когда корабль отклоняло в сторону, брызги волн попадали на лицо и неприятно щекотали щеки. Стайлз почувствовал липкий взгляд на своей спине и обернулся. Прислонившись к мачте, стоял Айзек и вертел в руках небольшой ножик, который еще сегодня с утра прижимал к шее Стайлза. Сейчас он был без банданы – она висела у него на шее треугольником. Его белые кудри трепал ветер, и Стайлз нашел в себе силы гаденько улыбнуться ему, отчего взгляд Айзека стал еще недовольнее. Кажется, он нажил себе врага. Отлично, Стайлз, почти первый официальный день на корабле, а ты уже так выгодно отношения завязал. Так держать! Он вернулся к созерцанию заката и чуть не испустил дух, когда кто-то обнял его со спины. - Эллисон! – он развернулся к ней и обнял в ответ. – Как ты? Она не успела ответить, потому что сразу же за ней на Стайлза налетел Скотт. Стайлз крепко обнял обоих друзей, с радостью понимая, что они целы и невредимы. Волны все так же били о бока корабля, шелестели, будто что-то нашептывая, предупреждая об опасности. Хоть они больше и не были пленниками, но кто сказал, что больше им ничего не угрожает? Они простояли так несколько минут. Разорвав, наконец, объятия, от которых будто бы восстал павший дух, Стайлз обратил внимание на исхудавшую Эллисон. Под глазами красовались синяки, взгляд был тяжелым, уставшим, а ключицы словно собирались прорезать тонкую белоснежную кожу. Скотт выглядел не лучше: растрепанные волосы, красные от недосыпа глаза и нездоровый цвет лица. У Стайлза защемило в груди. - С вами все в порядке? Вам ничего не сделали? – обеспокоенно спросил он. - Нет, все хорошо. Скотт заправил выправившуюся из-за объятий рубаху обратно в штаны и попытался улыбнуться – вышло не очень. – На самом деле, они достаточно адекватные, – продолжал он. – Правда, еды жалели. Но, пока я сидел в трюме, ко мне часто приходил Айзек. Порой он втихаря таскал мне яблоки. Стайлз недоверчиво хмыкнул и посмотрел на Эллисон, ожидая от нее ответа. - Я в порядке, - она слабо улыбнулась. – Просто… не могу перестать думать об отце. А так Скотт прав. Они действительно… странные. Если сначала мне хотелось перебить каждого на этом корабле, то теперь мне просто все равно, - на этой фразе она скрестила руки на груди в характерной только ей манере (словно ежась от холода) и пожала плечами. - На самом деле, я ожидала, что нас заставят прогуляться по доске, и если бы оно было так, мне было бы куда спокойней. Их милосердие меня только настораживает. Стайлз нахмурился, пытаясь держать рот на замке. Рассказывать об инциденте с Хейлом совсем не хотелось. Не стоит заранее внушать им дурные мысли. В конце концов, сейчас самым главным было то, что теперь ни один из них больше не был одинок. Скотт снова заговорил: - Как только нас освободили, нам выдали чистую одежду и позволили вымыться, потом повели в столовую. Я слышал, Хейл отдал такой приказ, большинство этим возмущено. Стайлз усиленно пытался отогнать только что возникшую мысль о том, что освободили их благодаря ему. Точнее, благодаря его заднице, которая пришлась Капитану по вкусу. Внутри все содрогнулась от омерзительности мысли. - Кстати, - перебила Скотта Эллисон, – мы слышали о том, как ты пытался сбежать. На этих словах Скотт в подтверждение закивал головой и осуждающе посмотрел на Стайлза. Тот закатил глаза. - А если бы тебя убили? - Не убили же, - отмахнулся Стайлз и постарался слиться с темы: – Узнали кого-нибудь за это время? Да, чем быстрее они познакомятся и наладят отношения с экипажем, тем лучше. - Вон тот парень, - отвечал в момент оживившийся Скотт, указывая на парня, стоящего рядом со штурвалом, – Джексон. Я слышал, как он ругался с каким-то темнокожим парнем – не знаю его имени. Такая змея, потом еще на меня накинулся, мол, за борт нас надо было вышвырнуть. – Какой пират - да даже любой моряк - будет рад тому, что по его кораблю разгуливают бывшие пленники? - возразила Эллисон и снова пожала плечами. - Они же не знают, чего от нас ожидать. - Все равно, лучше с ним не связываться, - уверенно заявил Скотт и тише добавил: - Ни с кем из них. Стайлз увидел, как на них смотрит Айзек, и ухмыльнулся. Он точно слышит их разговор. - А что о том парн… - Кстати, а вот тот мужик, что рядом с Джексоном стоит, - перебил Стайлза Скотт и мотнул головой в сторону возвышения. – Дядя Хейла и Первый его помощник. Правда, имени его не знаю. Стайлз мог всерьез удивиться информации, которую за пару часов после освобождения успел разузнать Скотт, но сам себя одернул. Волчьи штучки, Стайлз, всего лишь хороший слух и предельная осторожность в незнакомой (опасной?) обстановке. - Питер его зовут, - решил добавить он. Эллисон, разглядывающая горизонт, посмотрела на Стайлза. - Откуда знаешь? - Хейл к нему обращался, когда меня поймали. - Он не говорил, зачем нас оставили? - продолжала она. - Ему необходимы те, кто будет выполнять грязную работу, - Стайлз мыском сапога пинал несуществующую зарубку на палубе. Скотт нахмурился, поджал губы и на мгновение опустил взгляд вниз. Он всегда так выглядел, когда переваривал информацию или соображал. - Мы теперь что, как служанки будем? – он аж скривился от собственной догадки. - Это лучшее, что мы могли здесь получить, - заверил их Стайлз, обреченно вздыхая. - Радуйтесь. Скотт с Эллисон кивнули, пораздумав над его словами, и ничего не сказали, а настроение Стайлза вновь скатилось ниже некуда. Внезапно захотелось забиться в какой-нибудь уголок, чтобы тебя никто не трогал, не видел и вообще чтобы все забыли о твоем существовании. Он устало перевел взгляд на персиковые облака и не сдержал шумного вздоха. Солнце давно скрылось за горизонтом, оставив после себя золотую полоску, а ветер уже не на шутку стал задувать под тонкую материю одежды. Стайлз подумал, что надо бы попросить у кого-нибудь жилет или куртку, ведь теперь они какая-никакая, но часть команды. По палубе пронесся голос, зовущий пиратов на ужин, и Стайлз нехотя («Бери, пока дают») поплелся за Скоттом и Эллисон по лестнице вниз. *** - Убери от меня рыбу! Убери, я сказал! Стайлз забрал тарелку из-под носа у Скотта, отломал себе слегка погнутой вилкой кусок и задвигал челюстью. Рыба как рыба. Сегодняшняя, в отличие от вчерашней, вполне съедобная. Скотт, воротя нос от семги, скинул свою порцию в тарелку к Стайлзу и запихнул в рот картошку. Вот картошка сегодня была не очень – переваренная, она развалилась и неприятно таяла во рту. - Какие у тебя проблемы с рыбой, Скотт? Чем тебе не угодила бедная семгуша? - наколов кусочек рыбы на вилку, Стайлз поднес ее к носу друга. Стайлз не хотел притрагиваться к выпивке. Он собирался оставаться со здоровой головой и чистыми мыслями, пока не притрется в новой, далеко не безопасной компании. Но сегодня что-то пошло не так, и он был немножко весел. Во всяком случае, ему хватило трезвости мысли на то, чтобы убрать бутылку с ромом куда подальше. Только вода, и все будет в порядке. - Потому что я сегодня разгребал бочки с рыбиной, Стайлз! Ты вообще в курсе, как четко я ощущаю ее отвратительный запах? Но, если бы я не был оборотнем, мои руки были бы сейчас в мозолях и занозах! Поэтому убери от меня вилку, иначе я всажу тебе ее в глаз. Стайлз пожал плечами и с характерным звуком бросил вилку в тарелку. Несмотря на то, что он не был оборотнем, он бы предпочел потаскать сегодня бочки, чем драить палубу. Кто знал, что почти каждый мимо проходящий пират начнет зазывно свистеть, оценивая позу, в которой Стайлз пытался отмыть доски от сальных разводов. Мэтт – который сейчас сидел через несколько столов и пожирал, казалось, его глазами – остановился тогда около него, корпящим над работой, и, спокойно хрустя яблоком, рассматривал с ног до головы. Ну, или отдельные, более заинтересовавшие его части. Когда Стайлз уже был готов плюнуть на все и зашвырнуть ему грязную тряпку в лицо, Мэтт, словно прочтя его мысли, кинул ему под руки огрызок и удалился вниз, насвистывая что-то себе под нос. Как же он обожал, сука, свою жизнь! - Как Эллисон? - поинтересовался Стайлз, пытаясь отвлечься от мыслей о вчерашнем дне. - Сегодня почти весь день в каюте сидит, не хочет лишний раз выходить, пока работы для нее нет. Вчера все тряпки разгребла, какие ей были приготовлены, - пояснил Скотт для Стайлза, который даже не догадывался, что можно поручить девушке на корабле. Хотя, можно ведь на кухню сослать, точно. – Сейчас пойду отнесу ей поесть. Стайлз кивнул Скотту и отправил в рот еще один кусок рыбы. Он уже наелся, но как-то по привычке все тянул и тянул еду в рот. Скотт вдруг завертел головой в разные стороны, и Стайлз перестал жевать. - Тебе не кажется, что на нас смотрят? – ответил Скотт на немой вопрос Стайлза. Тот дожевал кусок и проглотил. Да, ему очень кажется. Второй день кажется. И не на нас, дорогой Скотт, а на меня. Он не знал, как работал сраный метод Хейла, но что-то определенно шло не так. Все эти два дня, сколько Стайлз имел дело с пиратами – разговоры, приказы, угрозы, - почти все на него странно косились. Это был не «только рыпнись в мою сторону, и я тебя укорочу» взгляд, а взгляд «я стараюсь держать себя в руках, чтобы не нагнуть тебя прямо здесь». Он помнил первую встречу со Скоттом после заточения, и тогда тот никак не отреагировал на его изменившийся запах. Ведь от него должно было нести Хейлом, разве нет? Разве не так он говорил? Скорее всего, тот обеспечил безопасность Скотту и Эллисон – особенно Эллисон – потому что на них если и смотрели, то только из-за интереса, как на диковинных зверушек, а на Стайлза пялились, как на доступную девку. - Было бы странно, если бы они не смотрели, - произнес Стайлз, откашлявшись и выплюнув маленькую косточку. Вот поэтому он не любил рыбу в детстве. Он выпил остатки воды и прочистил горло. - Возможно, - неуверенно согласился Скотт, проглотив последний шарик картошки. Он поморщился от вкуса и встал. – Пойду, все-таки, отнесу Эллисон ужин. Или пойдешь со мной? Все это время они старались держаться вместе – мало ли что могло произойти, но порой чрезмерная забота Скотта утомляла и раздражала. В конце концов, не убьют же его по пути до собственной каюты. - Все путем. Иди, - улыбнулся Стайлз и передал в руки Скотту порцию Эллисон. – И передавай ей привет! – крикнул он уже в спину уходящему Скотту. Уже было поздно (так говорили Стайлзу его биологические часы), и в столовой почти никого не осталось. В углу сидел Сэмми – завсегдатай ромных шкафчиков – и допивал остатки из своей бутылки; ковырялся в еде Мэтт, который перестал испепелять Стайлза взглядом и вернулся к своей тарелке; и еще несколько парней, с которыми Стайлз не был пока знаком, доедали свой ужин. Он посмотрел на свою полупустую тарелку и понял, что больше не хочет есть. Вытер рот манжетой рукава – рубашка все равно уже изрядно испачкалась за эти дни, - и вышел из столовой. Легкое опьянение спало, и Стайлз расслабился от этой мысли. Он все еще немного путался в «коридорах», поэтому остановился, чтобы определить, в какой стороне находится их со Скоттом кубрик. Да, точно, направо. Он успел сделать только шаг, когда его впечатали в стену. Стайлз шумно выпустил воздух из легких, когда голова запрокинулась назад и больно ударилась о деревянную поверхность, и с трудом смог сообразить, что сейчас к нему под рубашку прохладными руками пытается залезть не кто иной, как Мэтт. - Какого хр... - Не дергайся, лапуля, – зашипел ему в ухо Мэтт, больно вдавливая ногти в бока, – иначе я за себя не ручаюсь. Стайлз попытался отодвинуть от себя Мэтта, который плотно притиснулся своим пахом к его, потираясь, и взвизгнул, когда тот больно потянул зубами за мочку. Он горячо дышал ему в шею горьким запахом алкоголя и совершенно не обращал внимания на руки, которые уперлись в его плечи в попытке оттолкнуть. Душок пота и рома, мускус мужского тела и какофония запахов из столовой на волосах – еще чуть-чуть, и Стайлза точно стошнит на этого ублюдка. А хотя, так ему и надо. Стайлз попытался пихнуть Мэтта коленом в живот, но тот давил своим телом слишком сильно, поэтому у него получилось только смешно брыкнуться. В этот же момент к нему полезли чужие губы, и он с трудом смог вовремя увернуться от них. - Я сказал стоять тебе смирно, сука! Колющая боль от удара под дых прошила где-то в солнечном сплетении, сдавила легкие, выпустив весь воздух, и Стайлз начал оседать. И в этот самый момент Мэтта словно невиданной силой отшвырнуло в сторону. Когтистой рукой Хейл держал Мэтта за шею и угрожающе рычал, прожигая своим янтарно-красным взглядом его насыщенно-голубой. Мэтт ушел в бета-релиз, оброс бакенбардами и выпустил клыки. Пальцы, с выросшими на них когтями, вцепились Дереку в руку, царапая, не желая признавать альфу. И это, кажется, полностью вывело волка Дерека из себя. Он отшвырнул Мэтта на пол и располосовал ему щеку. Красные капли крови словно зависли на какое-то мгновение в воздухе, а потом посыпались градом, орошая кожу, одежду и пол. Стайлз дернулся и, поддавшись порыву, закрыл глаза руками. Но тут же отнял их от лица, потому что Мэтт завыл. Надрывно и жалостно. Не выдержав, Стайлз подвинулся чуть влево и увидел Мэтта – с окровавленным лицом, с каплями пота, стекающим по вискам, и с виноватым, полным раскаяния взглядом. Он выл не от боли, а от вины перед своим альфой. За то, что не признал. За то, что подставил под сомнение его авторитет. - Еще хоть один гребаный раз ты тронешь кого-нибудь из них своими руками, я пообрубаю все твои пальцы, а потом выкину тебя за борт. Это ясно? Мэтт активно закивал, заставляя кровь стекать быстрым ручейком по шее. Рычащие нотки даже Стайлза проняли, что уж говорить о Мэтте. Он спешно поднялся, опираясь на ближайшую стену, прижал руку к разодранной щеке и, спотыкаясь, ушел в левую сторону. Стайлз подвигал дрожащими пальцами и положил их на шею, пытаясь стереть чужие прикосновения. Ему хотелось помыться, чтобы намыть до красноты оскверненную кожу, избавиться от ощущения чужих пальцев на его бедрах, от губ на ключице и шее. Сразу же стало гадко на душе – будто бы что-то ухнуло вниз, в глубинную пропасть, без звука падения – просто в пустоту. Под глазами словно намазали спиртом - так сильно они защипали. И, о боже, Стайлз был сейчас очень благодарен Хейлу за то, что тот грубо дернул его за развороченную рубашку и потащил в непонятном направлении. Еще чуть-чуть, и из него бы хлынули все эмоции, что накопились в нем под конец этой поганой недели. Дверь хлопнула, и Стайлз понял, что снова находится в капитанской каюте. Хейл схватил какую-то тряпку со стола и вытер руки от чужой крови. Прошелся тканью по лицу и шее, собирая маленькие красные капли, и откинул материю обратно на стол. - Какого черта? – завелся Стайлз, когда пришел в себя. – Ты же сказал, что меня никто не тронет из-за твоего сраного запаха? Хейл, отодвинув несколько книг подальше от края стола, облокотился на него и в привычной для себя манере сложил руки на груди. Как же это сложно объяснить обычному человеку. Он представить себе не может, как могут хитро сплетаться запахи между собой, подминать один под другой, выставляя тот, что важнее, насыщеннее. - Могу предположить, что его заглушило мыло, запах твоего собственного тела и твоя одежда, - начал он. - Видишь ли, ты теперь носишь вещи Бобби – парня, который погиб при битве с Арджентами, и, скорее всего, его шмотье все еще хранит его душок. Стайлза передернуло. Это было как-то… странно, носить вещи покойника. Как-то совсем некомфортно. - И от тебя все еще тянет недавним сексом. Этот аромат, знаешь ли, очень провоцирует. - Тогда почему Скотт этого не чувствует? – не понял Стайлз. - Думаю, он просто этого не замечает. Мозг блокирует информацию, - объяснил Хейл и вздохнул: - Вообще-то, я практически спас твою жизнь, а это я делаю далеко не часто, так что в этот раз было бы неплохо меня поблагодарить. И кто знает, что бы с тобой было, если бы я не задержался у Питера и не прошел мимо. В словах Хейла было рациональное зерно, и, как бы то ни было, он заслужил благодарность. Хотя Стайлз вообще предпочел бы ничего ему не говорить, но тот реально спас его задницу от неприятностей. В прямом и переносном смысле. - Спасибо, Большой Волк, - проскрежетал Стайлз и попытался улыбнуться, но вышло не очень. – Доволен? Кажется, Хейл уловил ироничную нотку в его словах, потому что плечи вдруг напряглись, заставив Стайлза машинально шагнуть назад. - Следи за языком и запомни, с кем ты разговариваешь. Хейл не шутил. Глаза смотрели серьезно и настойчиво, пытаясь вбить слова под кожу. Видимо, от пережитого страха внутри все еще бурлили остатки адреналина. Потому что Стайлз прислонился к двери, убрал руки за спину и, выставив чуть вперед шею, спросил: - И с кем же я разговариваю? - Со своим Капитаном, - все так же серьезно продолжил Хейл. Казалось, что волк Дерека все еще бесился где-то внутри, переживая то, что его бета не подчинилась с первого предупреждения, не признала. Поэтому теперь Дерек себе и своему волку хотел доказать свое главенство перед другими. Как альфы, так и Капитана. Стайлз выдохнул, сдавшись, и отлепился от двери. - Тогда могу я идти к себе, Капитан? - Нет. - Спас… почему? Хейл выпрямился и не спеша подошел к замершему Стайлзу, словно проверяя его на прочность. В этот раз Стайлз не дернулся, когда широкая ладонь легла на его бедро и поползла выше, к талии. Только зажмурился, пытаясь усмирить панику, которая нарастающей волной начала захлестывать его изнутри. - Мы попробуем снова, - полушепотом заговорил Хейл, - пометить тебя. Но я не хочу, чтобы все получилось так, как в прошлый раз. Стайлз с трудом набрал воздуха в легкие. Как же ему это надоело. - Ну снова это дерьмо полезло! Отпусти и дай мне уйти. - Нет, - в подтверждение своих слов Хейл обхватил Стайлза за запястья и пригвоздил их к двери. Стало страшно, неуютно и по-неприятному жарко от чужого тела. Где-то в груди снова забурлил фонтан злости, забил струями по легким и горлу и пошел наружу: - Если ты, Капитан, думаешь, что что-то изменится, то зря, - завелся Стайлз, стараясь усмирить дрожащий голос. - Я не стану вести себя смирно, потому что мне это не нравится. Слышишь? Мне не нравишься ты, ты меня раздражаешь, я хочу тебя ударить. Отпусти меня! - Стайлз забился в его руках, пытаясь вырваться, но потом чужие руки сильнее сжали его запястья, и он сдался. Дерек всмотрелся в глаза напротив – недовольные, отчужденные, злые – и не смог сдержать усмешки. Потому что как бы этот мальчишка не упирался, он все равно его не пустит. И ни в коем случае не причинит вред, который нанес ему два дня назад. Ну, он очень постарается. Стайлз в очередной раз дернул начавшими затекать руками, когда чужой горячий язык широко лизнул его в шею, и снова зажмурился, стоило губам больно засосать кожу рядом с ключицей. Он надеялся, что, не видя всего происходящего, ощущения притупятся, расслоятся и покажутся почти фантомными. Но все вышло наоборот: лишившись органа зрения, тело сосредоточилась на чужих прикосновениях, на ощущениях от этих прикосновений и звуках. Ему не нравилось. Ему было неприятно, что его трогают. Но может действительно будет лучше отдаться, поддаться и не дергаться? Ведь Хейл четко дал понять, что собирается трахать его на постоянной основе. Ну твою ж мать! - Не психуй, - Хейл приласкал местечко под ухом и, отпустив чужие руки, снова опустил ладони на бедра. Стайлз был худой, но его тело все равно хотелось помять и потрогать. Наградить укусами, пометить, как «мое». Стайлз сдержал вздох облегчения, когда смог откинуть вниз отекшие руки, а потом почувствовал жар от ладоней Хейла, и вдруг, сам того не ожидая, оттолкнул от себя Дерека. Да так, что тот отшатнулся – видимо, тоже не ожидал. - Не надо! - умоляюще вскрикнул Стайлз. Это было больше похоже на писк, потому что голос оказался тонким и звонким, словно девчачий. - Просто закончи наконец с этим! Волк дал о себе знать – скотина взвыла, встала на лапы и начала скулить от непонимания того, что сделала не так. Потому что Стайлз был недоволен, он бесился, боялся и ненавидел Дерека всей душой. Собственно, это его личные трудности. Дерек мысленно пнул волка, что желал приласкать партнера, уговорить и привлечь на свою сторону, и схватил Стайлза одной рукой за рубашку в районе груди. - Вот и отлично. Злость Стайлза подпитала эмоции Дерека, вывела из себя. Не хочет по-хорошему – будет по-плохому. Он поволок за собой несопротивляющееся тело и бросил на кровать. Стайлз согнул руки в локтях, закрывая ими глаза, и поджал губы, стараясь усмирить бешено колотящееся сердце. У Дерека этот звук раздавался в ушах набатом, отражался о барабанные перепонки, врезался в черепную коробку чужой паникой и злостью. Мелькнувшая было грубость сменилась неспешными движениями – руки поддели края рубахи, выправили ее из штанов и сняли с худого тела. В этот раз Дерек оценил, насколько Стайлз исхудал за эти несколько дней взаперти. Он с нажимом провел ладонью по бледным бокам, примеряясь, ощупывая. Грудь неравномерно вздымалась, показывая обтянутые кожей ребра. Соски топорщились от гулявшего по каюте прохладного воздуха. Дерек наклонился, облизал один по кругу, и, уловив всхлип, отстранился. Стайлз лежал, вцепившись пальцами в локти. Да, точно, он же был против лишних прикосновений. Но Дереку вело от этого голову. Ему хотелось потрогать, помять, облизать, поставить метку. Хотелось пометить собой новое тело. Он припал к левому соску, облизывая, чуть надавливая языком на горошину, перекатывая ее во рту. Язык двинулся вверх по груди, а пальцы начали пощипывать правый сосок. Дерек покусал выступающую косточку ключицы, вылизал грубым движением шею и оставил наливаться под ухом темное пятно. Он прислушался к ощущениям Стайлза – пульс уже так не скакал, но сердце все еще стучало быстрым тук-тук, тук-тук. Запах страха затерялся под густым запахом стыдливости. Дерек куснул Стайлза за ухо, от чего тот дернулся, как от удара, и отстранился. - Приподними задницу. Стайлз не шелохнулся, но, получив ощутимый шлепок по бедру, раскинул руки в стороны и выполнил просьбу. - Умница. Дерек снял с него сапоги, стянул штаны с бельем и откинул вещи в сторону. Он окинул взглядом каюту. Предмет, который он искал, оказался завален дорогой расписной тканью. Да, давненько он нормально не трахался. По помещению моментально распространился аромат ромашки. Стайлз приоткрыл глаза и пронаблюдал, как Хейл вылил масло на пальцы. - Раздвинь ноги. Его отношение к ситуации в раз переменилось. Он сухо отдавал приказания, без единой эмоции на лице. Стайлза снова окатило стыдом, и он остался лежать, как лежал. Дерек не хотел тратить время на подготовку, но перспектива извозиться снова в стайлзовой крови ему не улыбалась. Поэтому он раздвинул одной рукой худые ноги и приставил палец к сжавшемуся отверстию, поглаживая. На это движение Стайлз заерзал и попытался свести ноги, мечтая двинуть Хейлу пяткой по лицу. - Не зажимайся, больнее будет, - посоветовал Дерек и сразу просунул палец внутрь. Стайлз напрягся, издал не поддающийся классификации звук и попытался расслабиться. Проникновение отдавалось дискомфортом, хотелось вытолкнуть из себя чужеродный предмет. Он снова зажался и почувствовал, как рядом с коленкой вонзились человеческие ногти. Не выдержав, он попытался пнуть Дерека в бок. - Ты опять начинаешь? - А я и не заканчивал. Стайлз снова взбрыкнулся, вошел во вкус и подавился всхлипом, когда в него резко просунули второй палец. - Больно? – спросил Дерек, поглаживая стенки внутри. Стайлз был чертовски тугой, и то, как давили на пальцы мышцы, сносило голову. - Будто тебя это волнует. - Ты прав, не волнует, - почти соврал Дерек. - Поэтому перестань зажиматься, иначе я все брошу и выебу тебя так, на сухую. Хочешь? - Дерек согнул пальцы внутри и надавил, давая негласное подтверждение своим словам. - Делай, что хочешь, - хрипнул Стайлз. И Дерек остановился. Ничто так никогда не ограничивало его в действиях, как эта фраза. « - Это мой солдатик! Отдай мне его! – Ты злой! Делай с ним, что хочешь!» « - Но мама! Почему Лоре можно плавать с отцом, а мне нет? – Если тебе так хочется сорваться за борт, то делай, что хочешь». « - Я не хочу, чтобы мы плыли туда. Ты слышал, какие слухи ходят о том месте? - Делай, что хочешь, сын, но мы с семьей отправляемся завтра». Дерек потряс головой, как большая собака. Сейчас не самое лучшее время вспоминать подобное. Он словил обескураженный взгляд Стайлза и пропихнул третий палец. Тот предсказуемо сжался, выгнулся, когда пальцы задвигались внутри, и пробормотал какое-то оскорбление в адрес Дерека себе под нос. Дерек двинул еще пару раз рукой и вытащил. Его рубашка неудобно обвилась вокруг тела, штаны начали неприятно давить на вставший член. Он выпутался из рубашки, а штаны только расстегнул и приспустил. И так сойдет. - Я сказал тебе не дергаться! Дерек шире развел ноги, которые Стайлз то и дело пытался свести вместе, вылил на член побольше масла и равномерно размазал его по всей длине. От Стайлза волнами шли все те же злые эмоции, и Дерек, задолбавшийся от ожидания, мерными толчками проник внутрь. Он переждал приятную дрожь, пробежавшуюся по его спине, когда Стайлз сжался вокруг его члена, и, не давая ему толком привыкнуть, обхватил за талию и начал ритмично насаживать на себя. Внутри все еще немножко побаливало от прошлого раза, но больший дискомфорт приносила скорее непривычная заполненность, нежели боль в мышцах. Стайлз держался руками за простыню, так как ему было просто необходимо во что-нибудь вцепиться. Неплохим вариантом были бы плечи двигающегося на нем Хейла, но Стайлзу не хотелось доставлять тому лишнее удовольствие. Пока он пытался не касаться разгоряченного тела сверху своим, Дерек вышел и снова проник в него, от чего он выгнулся дугой и раскрыл губы в беззвучном стоне. Дерек задел какую-то приятную точку, и маленькая, еле уловимая искорка удовольствия прокатилась под кожей и истлела где-то в голове. В какой-то момент, ощутив прилив резкого возбуждения, Стайлз подумал, что сможет кончить. Член постепенно наливался кровью и вставал, соски горели от желания чужого внимания. Но Дерек, совсем, видимо, лишившись рассудка, начал эгоистично втрахивать его в койку, больно натирая края дырки. Стайлз снова сосредоточился на неприятном чувстве внутри, и только что оживший член начал опадать. Недавно возникшие в голове вспышки погасли. Но Дерек был уже на краю. Он хрипел, порой позволяя глухим стонам сорваться с губ, и, казалось, все сильнее вдавливал пальцы в бледную кожу. Стайлз дернулся, почувствовав, как теплая сперма заливает все внутри, и устало прикрыл глаза. Все закончилось. Переведя дыхание, Дерек слез с него, подобрал с пола стайлзову рубашку и кинул ему между ног. Стайлз послушно утер вытекающую из его растраханного зада сперму и откинул одежду обратно на пол. Дойдет до кубрика без рубашки, в чем проблема. - Лежи, - пихнул его обратно на постель Дерек, когда он попытался встать. - Почему я не могу уйти к себе? – Стайлз повернул голову в сторону рассматривающего его Хейла. Век бы рожи его не видел. - Потому что ты сейчас толком не сможешь устоять на ногах, - усмехнулся он и снова толкнул собравшегося встать Стайлза. - Я прекрасно дойду. Выпусти. - Нет. Сегодня ты спишь здесь. Это не обсуждается. Стайлз гневно пнул Хейла по щиколотке, за что тот больно ущипнул его за ягодицу. Просто великолепно. Он отвернулся от него к стене, выдернул из-под себя одну из шелковых простыней и укрылся. Койка была небольшая, на ней с трудом могли поместиться два человека, поэтому Стайлз ожидал, что Хейл снова полезет к нему, прижмется к нему грудью и обнимет за талию, как свою игрушку. Но он вытащил, судя по звуку, еще одну простыню и отвернулся, прислонившись спиной к Стайлзу. Вот сейчас Стайлз дождется, когда он уснет, и задушит его во сне подушкой. Или перережет горло. У него точно здесь где-нибудь валяется нож, или сабля, на крайний случай. Но что с ним сделает за это экипаж? А с его друзьями? Нет, убивать Хейла не вариант. Стайлз зевнул и с этой мыслью провалился в сон. *** Последующие деньки, сложившиеся еще в одну неделю, оказались тяжелыми. Пираты недовольно косились, стоило кому-нибудь из троицы пройти мимо, порой шушукались между собой, а иногда даже тихо посмеивались. Они выполняли свою работу – мыли корабль, таскали еду и питьевую воду и помогали Денни на кухне. Денни развеял древний слух о том, что все пираты на «Камаро» оборотни, - он был человеком. Оказалось, что до битвы с Арджентами людей на корабле было большинство. В основном они занимались грязной работой, которую сейчас должны были выполнять Стайлз, Скотт и Эллисон. Хейл не был дураком, чтобы набивать все судно «персоналом» с когтями и клыками. Полнолуние никто не отменял, и корабль, не имеющий никаких особо полезных средств в виде цепей или прочных клеток, был не лучшим местом для оборотней. Но вся стая Хейла состояла из сильных волков. Каждый из них имел якорь и мог стойко выдержать проклятие полной луны, не поддавшись инстинктам. От Денни они также узнали, что опасен пират только тогда, когда напьется. - Вот, например, Бойд, - он указал на парня, который таскал Стайлзу воду и часто вступал в перепалки с Джексоном. – Достаточно спокойный, неразговорчивый, но стоит ему глотнуть рома – то все, пропадет без вести. Начинает буянить и распускать кулаки. И только Капитан потом в состоянии его успокоить. Ну, собственно, как и всех остальных. Вот уж кого Стайлз почти не видел, так это Дерека. Последний раз дня два назад. Около полудня он с Альфредом тащил Денни для ужина бочку с овощами, тогда они и натолкнулись на Дерека рядом с кладовой. Хотя, скорее, это он натолкнулся на них – шел в своих думах, будто на какое-то время исчезнув из реального мира в свой собственный. Бедная бочка чуть не покатилась восвояси, но Хейл успел вовремя сориентироваться. Он сдержанно извинился и, остановив глаза на Стайлзе, сказал ему зайти к нему после обеда. Альфред на него посмотрел взглядом «что ты такого натворил?», и Стайлз лишь неопределенно покачал головой. Он ничего не творил, но прекрасно понимал, в связи с чем он должен зайти к Капитану. Сказать, что в тот день у него болела задница – ничего не сказать. Он как можно дольше отсиживался в столовой, ковырял мясо в тарелке, дабы оттянуть час «икс». Тупо проигнорировать приказ было глупо, потому что рано или поздно за ним прислали бы человека, который либо напомнил бы ему о желании Капитана видеть его у себя, либо просто силком потащил к Хейлу. На самом деле, в тот раз все было не так плохо, и Стайлз с зубным скрежетом это признавал. Потому что руководить самому всем процессом, как оказалось, бывает очень приятно. И он ни за что бы не поддался – ни за что, слышите? - на манипуляцию Хейла оседлать его самому, но этот вариант был слегка привлекательнее того, где Дерек трахает его в свое удовольствие, как купленную в борделе девчонку. Он сам брал темп, который ему был удобен, а Хейл, развалившийся в своем кресле, только придерживал за талию. Он не пытался ускорить или надавить, лишь держал, чтобы Стайлз не съехал с его колен. Такая поза выматывала быстрее, член входил гораздо глубже, принося лишний дискомфорт, но в остальном было неплохо. Стайлз быстро нащупал верный угол, попадая прям по тому самому местечку, от которого разряды удовольствия начинают бегать по позвоночнику. Член стоял крепко, и это было прямым и неоспоримым доказательством того, что ему нравилось. Дерек, кажется, с трудом дотерпел до момента, когда Стайлз кончит. Не успел он перевести дух после непривычного оглушающего удовольствия, как Дерек вздернул его на ноги, нагнул над столом и трахнул уже сам, пока не довел себя до кондиции. Хейл не потерял своего интереса к Стайлзу. Тот все еще чувствовал на себе прожигающие взгляды, а порой и мимолетные прикосновения ладоней к бедрам и талии, когда он проходил мимо. Но в капитанскую каюту его больше никто не звал. Стайлз вроде радовался первое время этому, но потом для себя осознал, что затишье бывает только перед бурей. И теперь за каждым углом он остерегался увидеть подставу в виде лица Дерека. Через некоторое время Скотт не выдержал и заявил, что воняет от Стайлза так, будто бы он примерил на себя шкуру Хейла, и ему пришлось обо всем рассказать. Только об инциденте с Мэттом Стайлз умолчал – у Скотта с ним завязывались неплохие отношения, а рушить в их положении подобную связь было не самой разумной идеей. В конце концов, Мэтт на Стайлза никак не реагировал и старался не появляться в поле его зрения. Стайлзу было уже все равно – Мэтт не излучал ни грамма угрозы. Может, только недоверие напополам с испугом. И то, Стайлз думал, пугался он его теперь только потому, что от него несло альфой, который устроил ему знатную выволочку. Днем Стайлз часто видел расхаживающего по палубе Айзека со своим любимым ножиком в руках. Обычно, он разговаривал с Джексоном – вот уж кто любил подоставать троицу друзей, каждый раз напоминая им их место на корабле, – или с задумчивым выражением на лице смотрел на бескрайнее море. Скотт говорил, что у Айзека непростые отношения с Питером – как понял Стайлз, Питер тянул к Айзеку свои ручонки и любил осыпать его неприличными и двусмысленными намеками. Наверное, это у Хейлов семейное. Но самым большим удивлением для троицы оказался тот факт, что на корабле, помимо Эллисон, была еще одна девушка. Рост пять с половиной футов, клубничные кудри, завитками спускающиеся по худым плечам, всегда ухоженное румяное лицо и розовые губки с насмешливой улыбкой – Лидия была возлюбленной Джексона и имела полную неприкосновенность на корабле. Джексон упорно не желал пускать ее в команду Хейла - так рассказывал Денни, - скандалил и утверждал, что женщине не место в море, тем более с пиратами. Но Лидия, чем и убедила Дерека взять ее с собой, владела даром исцеления – в ее руках различные травы словно превращались в заморские лекарства, способные залечить не только обычные ранения людей, но и ранения, которые не могла устранить мгновенная регенерация оборотней. Со временем Эллисон переселили из одноместной каюты к Лидии, а Стайлз со Скоттом так же продолжали делить между собой полупустой кубрик. И, спустя этот непростой период, когда все на тебя косятся недружелюбными взглядами и не признают как часть команды, жизнь на «Камаро» потекла своим чередом. Все, вроде как, начало окрашиваться новыми красками.