Делать

Я появилась перед сном с воскресенья на понедельник. Время одно из самых распространенных. Есть такой короткий промежуток между сном и бодрствованием: когда ты просто лежишь с закрытыми глазами и думаешь обо всем на свете, но только не о том, что завтра тебе рано вставать. Особенно, если завтра тяжелый день. Хочется вот так лежать, лежать и лежать всю оставшуюся жизнь, чтобы время замерло, и все проблемы исчезли. «Ее будут звать Джоан» - так-то я и возникла. Моя Создательница (просто Девочка), назвала меня Джоан. Милое имечко – и на том спасибо. Правда, его еще могут изменить. Да, чаще всего так и бывает. Скоро я стану Джоанна-Луиза-Мария-и-еще-что-то. Я помню Лизу, которая в секунду превратилась в Элизабет-Энн Александрию. Итак, что я на данный момент? Шестнадцатилетняя Джоан. Раса человеческая, это уже неплохо. Сильная, умная и красивая. Я не помню, откуда я это знаю, но чувствую, что я могла бы быть кем угодно. Элли стала лошадью. Элизабет-Энн и вовсе пришлось начинать жить в виде трехмесячного ребенка. Девочка не придумала, чем конкретно я буду заниматься и что конкретно спасу. Спасение чего-либо – главная особенность. Всплыло новое знание: Элли помогала спасать свою ферму. А Элизабет-Энн ничего не спасала, это ее спасали. Я имею второй уровень (еще бы понять, что это значит), и это значит, что у меня есть шанс избежать спасения мира. Обычно второуровневые персонажи – это друзья главных героев, которые нужны, чтобы в тяжелой ситуации неожиданно прийти на помощь. Девочка поселила меня в новой, свежепридуманной стерильной комнате. Из белого бесконечного пространства в огромную белую комнату, так что я не почувствовала особых изменений. Было по-прежнему пусто и уныло. - Эй, как насчет удобств? Одежды? - крикнула я Девочке. «Нужно сразу же придумать, где она будет жить, что будет носить» - повторила за мной Девочка. Стены тут же покрылись салатовыми обоями, пол – паркетом с узорами, на потолке засияла хрустальная люстра. Появилась и мебель с салатовой обивкой: кресло, диван, кушетка. Даже фортепиано и крутящийся стул в придачу присутствовали. Лучше бы осталась белая комната. Девочка обустроила мое жилище как домик Барби. Ну, разве что вместо розовых бантиков и оборочек – салатовые. Я возненавидела салатовый цвет. Даже платье с многочисленными оборками, в которое меня нарядили, было салатовым. «Я люблю зеленый. Джоан тоже» Я не люблю зеленый. Не любила секунду назад. Хотя я уже не чувствовала отвращения к обоям. Девочка может запросто менять мои вкусы и интересы. Девочка вряд ли художница, цвет-то салатовый, а не зеленый. Зато я, похоже, была художницей – в комнате появился мольберт с холстом. Я выдавила немного зеленой и желтой краски на холст и пальцем размазала ее, получив салатовое пятно. Красивый цвет. Рядом с мольбертом появилась швейная машинка, свертки ткани и манекен с заготовкой нежно-салатового платья. Это какая-то мания. Я выдавила синей, оранжевой и белой краски на платье. С отпечатками ладоней оно смотрелось еще лучше. «Отлично! Джоан обожает оригинальные идеи!» Я оставила немного пятен краски на диване, стенах и даже шторах. Пожалуй, хватит, а то эта оригинальность перестанет быть оригинальностью и станет скучной. Я плюхнулась на круглый стул для пианистов и что есть силы ударила всей пятерней по клавишам. Вторую ладонь я опустила на высокие октавы. Уши резанул отвратительный звук. Я воодушевленно забарабанила по клавишам, но зазвучала прекрасная мелодия. «Джоан красиво играет, в отличие от меня...» - донеслась до меня мысль Девочки. Против моей воли пальцы сами забегали по клавишам, извлекая из громоздкого ящика «Лунную сонату». «Джоан красиво поет» - подумала Девочка, а я страдальчески застонала, но мои всхлипы переросли в романс, а Бетховен сменился «Соловьем» Алябьева. - Соловей мой, соловей, - пела я. Но голос был совершенно чужой. «А еще Джоан танцует!» - восторженно решила Девочка. Лучше бы я не появлялась вовсе, потому что ноги пустились в пляс. Музыка уже играла сама собой, а от быстрых движений дыхание не сбивалось. Эта Девочка хоть раз так пробовала? Невозможно, чтобы я и пела, и танцевала, а на пианино играла невидимая сила. - Хватит уже! – в перерыве между припевами воскликнула я. Все остановилось. Девочка вспомнила про мой характер: «Джоан будет... Она язвительная, но очень преданная своим друзьям, она убежденная феминистка, но скоро влюбится в... в своего заклятого врага! Бывшего, конечно.» А вот это мне уже не нравится. Я влюблюсь в своего врага, которого у меня еще нет! Я попыталась вспомнить что-нибудь еще про Элли и ее врагов, но всплыл другой пример: Арриксен. Арриксен была светлой эльфийкой и влюбилась в темного эльфа, а это было запрещено (опять же – замысел Создателя, чтобы усложнить жизнь персонажам). «Завтра же сяду писать» - Девочка зевнула, и в моей комнате произошло маленькое землетрясение. Меня это не радовало. Завтра Девочка будет играть со мной в куклы. Только вот быть куклой – не самое приятное, уж поверьте. На первый взгляд быть куклой Барби очень круто: крутой дом, супервнешность, парень Кен, все самое лучшее... Но это заблуждение. Создатели обрушивают на своих персонажей бессчетное количество самых разных несчастий, чтобы с интересом поглядеть, как персонаж с ними справится. Я хотела рассмотреть свое отражение, но как назло ни зеркала, ни чего-нибудь подобного в моей комнате не было. - Как я выгляжу, а? Нет, ну согласись, мне нужна внешность! «Хм, стоит подумать над внешним видом» И началась череда перевоплощений. То я становилась блондинкой, то шатенкой, то рыжей. То мои глаза были голубыми, то карими, то ярко-зелеными. Рост, оттенок кожи, овал лица – все менялось так быстро, что меня замутило. Превращения закончились, и передо мной появился туалетный столик с большим зеркалом. Темные волосы спадали волнами до середины спины, кожу покрывал легкий загар, а карие глаза в обрамлении длинных черных ресниц смотрели вызывающе. Я потянулась и почувствовала, что руки у меня не нежные женские, а мускулистые и загрубевшие. Я попробовала растяжку. Сесть на шпагат не составило труда. Ладно-ладно, за внешность стоит сказать Девочке отдельное спасибо. Я красивая и, что немаловажно, сильная. «Завтра же зарисую!» Слова насчет рисунка меня пугают. Как-то раз Мэтта его Создатель попытался изобразить... О, это было нечто! У бедняги правый глаз был в два раза меньше левого, а нос сполз на щеку. Я уж молчу, что было с его ртом! «И сдам портрет Джоан на ИЗО!» - Девочку было уже не остановить в ее мечтаниях. Она видела, как ее рисунок вешают на доску с лучшими работами других учеников, как учительница говорит о достоинствах ее «великолепного, лучшего из всех когда-либо виденных портретов»... Ни звука о недостатках! - Ага, как же. Ты даже цвета нормально не различаешь. Горе-художница. «Я плохо рисую. Ничего у меня не выйдет» Комната вокруг меня становилась все прозрачнее, а салатовый постепенно бледнел, превращаясь в серый. Я глубоко вздохнула и подготовилась к исчезновению, но... «Джоан сильная, она бы ни за что не заплакала. Но она воительница, а я всего лишь школьница» - Девочка еще раз всхлипнула, на этот раз оттого, что никогда не сможет стать такой же, как я. - Ты это, не раскисай, - попыталась я утешить Девочку, потому что на меня обрушились потоки воды. Комната вновь стала материальной, но теперь ее топило. Час от часу не легче. - И за что я буду воевать? Давай-ка подробнее? – торопливо крикнула я, надеясь притормозить эти американские горки. Только бы сейчас не началось извержение вулкана. Потоп остановился. Потом вся вода мигом испарилась, даже обивка диванчика высохла! «Надо все спланировать. Что же там может быть... После смерти короля, власть переходит к его дочери, но ее не допускают к управлению, вместо нее страной правят бывшие помощники короля и Регент при девушке, ее дядя. Однажды во время поездки по городу карету новой королевы взрывают, королева погибает. А Джоан очень на нее похожа, и ее забирают во дворец, чтобы от ее лица править страной» - Интересно, - протянула я, скорчив кислую мину. Что-то подобное было с Ильзой, Ру и даже Оливером! Девочка фантазировала еще долго: какой-то юноша поднимет восстание, а я должна буду его казнить, но в глубине души я его поддерживаю... Или еще то, что я должна буду выйти замуж по указу Тайного Совета и Регента, но сбегу и присоединюсь к восстанию. Впрочем, это произойдет во второй книге. А первая закончится тем, что я поцелую того самого юношу, который поднял восстание, а Регент объявит о моем замужестве. «Это будет превосходно!» - подытожила Девочка. - Будет, будет, - буркнула я. Как же я проверну это в шестнадцать лет? «Приступлю сразу после школы. Завтра только пять уроков...» Слово «уроки» кажется мне знакомым. Я не люблю уроки – это я помню точно. Но чему меня там учили – большой вопрос. Обычно на уроках Элли, которая стала лошадью, рисовала пегасов (ну не судьба ли?), а Лиза исправно записывала все слова преподавателя... Я попеременно то конспектировала лекции, то рисовала на полях тетради... «А скоро каникулы. Тогда я серьезно займусь историей Джоан...» Мгновенно свет погас, а комната исчезла. Не таяла постепенно, а щелк! – и нет. - Ты там совсем спятила? – выругалась я. А что еще можно делать, если ты вдруг оказываешься в бесконечном белом пространстве. И ты не то стоишь на твердой почве, не то висишь в космосе. И когда ты теряешь милую комнату в салатовых тонах из кукольного домика... Мысли обо мне, моем бывшем заклятом враге и завтрашнем дне заставили Девочку быстро заснуть. И забыть о какой-то Джоан. Конечно, я ведь не существую, мне не нужно спать. Мне ничего не нужно делать, раз уж на то пошло. Но я же персонаж-человек, значит должна дышать, спать, есть. Ну и другие мелочи. На глазах выступили злые слезы. К нам так всегда относились! Ру вечно смеялась надо мной, потому что она относилась к группе первоуровневых, а я имела только второй. Конечно, это неплохо, ведь есть и третьи, и четвертые, и пятые... Но если я на уровень ниже, это не значит, что мне не положено спальное место! Второй уровень вечно забывают. Быть последним не так уж плохо, намного лучше, чем быть вторым среди лучших. Через пару минут я увидела вдалеке явление, напоминающее северное сияние, только вместо цветных полос были четкие изображения. Та лекция была одна из немногих, которые я слушала, поэтому смогла быстро определить, что это сон Девочки. Люди в ее сне двигались механически, в них не было ничего живого. Они смахивали на персонажей уровня эдак пятого. Тех, кто появляется только в одном-двух эпизодах и не имеют четко прописанных характеров. Не массовка, как четвертый и пятый уровни, но и не живые. Все их эмоции можно описать одним словом. Да и одного слова много Происходило следующее: Учительница (зло): Вы все плохо написали сочинения по любимой книге! Соседка Девочки по парте (шепотом): Ну все, нам конец. Девочка кивает и грызет ногти. Учительница: Но была одна работа, которая приятно удивила меня. Великолепная работа, послушайте! Учительница читает, Девочка узнает свою работу. Учительница (к Девочке): Молодец, не ожидала. Девочка (краснея): Спасибо. Учительница: Лучшее, что я когда-либо читала! Соседка (закатывая глаза): Ага, но только после твоей сестры. Учительница: Нет-нет, самое лучшее! Даже лучше, чем у твоей сестры. Не возражаешь, если я зачитаю в других классах как образец? Девочка (смущенно водя ручкой по парте): Нет, конечно. И все в этом роде. Ну и скука. На той лекции нам говорили, что сны не поддаются контролю, поэтому выдают все самые смелые фантазии, самые жуткие страхи, самые любимые и ненавистные вещи... Если самые сильные эмоции в этой Девочке вызывает похвала за сочинение, то какая она вообще в серые будни? Боюсь представить. Как бы то ни было, я здесь и сейчас. И это не изменить. Таков девиз Университета. «Сейчас мы здесь, потому что так должно быть». Эту фразу мы повторяли каждый урок. Я была готова прожить короткую жизнь в один сон, но не сложилось. Вернее, сложилось. Я пережила срок существования однодневки. Я пока не знала, хорошо это или плохо.