Делать

Ночь пролетела как одна минута. Я кое-как свернулась калачиком в своем белом космосе и задремала. Но мой сон оказался недолгим и был бесцеремонно прерван. - Вставай уже, хватит отлеживаться! Я кому говорю, вставай! Первый голос принадлежал кому-то постороннему. Не персонаж и не Девочка. Такой девичий голос, который пытается быть строгим, но в итоге срывается на визг. Я еще не узнала ее толком, но уже возненавидела. И Девочка ее тоже возненавидела. То есть, наоборот. Эмоции Девочки передались мне. - Еще пять минут, - промычала в подушку Девочка. - Так тебе и надо, - злорадно усмехнулась я. – Я не спала всю ночь из-за того, что моя комната исчезла! Ну-ка, верни ее на место! Это была ложь, но почему бы не позлобствовать? Впредь будет оставлять мне комнату. «Пораньше ложиться спать» - только и смогла простонать в ответ Девочка. Ясное дело, никакая комната ко мне не вернулась. - Да проснись ты уже! – крикнула Визгунья. Девочка открыла глаза, и я смогла увидеть Визгунью. Она была красивой, но из-за Девочки я не смогла объективно оценить внешность: «Приторная кукла». Ее лицо было под стать голосу: такое же недовольное. Я бы сказала «визгливое», если такое применительно по отношению к лицам. Неприятное, как визг. На ее визгливом личике отразилось самодовольное торжество, и Визгунья вышла из комнаты. Девочка откинула одеяло, и тут же по ее телу пробежали мурашки. Визгунья-то приоткрыла форточку. «Бесит, - сердито пыхтела Девочка, заправляя постель, - бесит она». Постель Визгуньи располагалась рядом. Надо отдать должное, заправлена она была идеально. Когда я говорю «идеально», я имею в виду и-де-аль-но. Без единой складочки. Чего нельзя сказать о результатах Девочки. Она кое-как поправила подушку и простыню, кинула сверху одеяло – вот и вся заправка. Над кроватью висела полка с детскими фотографиями, книгами и сувенирами. Я успела разглядеть «Романы о любви для девочек», фото новорожденного ребенка в рамке с цыпленком и банку с разноцветным песком из Египта. - Иди завтракать, - позвала Визгунья откуда-то с кухни. Девочка, щурясь от света, пошла завтракать, но ее ждал новый оклик: - А зубы почистить? Причешись и переоденься! Девочка взяла свою школьную форму. Сначала мне показалось, что ее давно не стирали, но оказалось, что это такой цвет. Пока Девочка застегивала юбку и рубашку, я смогла мельком увидеть ее в зеркале. Бледное лицо обрамляли светлые волосы до плеч, в глазах застыло безразличное выражение, как у фарфоровой куклы. Нижняя губа слишком пухлая, поэтому лицо у нее как у обиженного трехлетнего ребенка. Неплохо выходит: одна сестра злая кукла, другая грустная. Интересно есть ли здесь веселая кукла? «Везет же Джоан, у нее нет сестер». Девочка терла зубы щеткой так сильно, что еще минут через десять эмаль стерлась бы в пыль. - Она всегда так визжит? «Только когда не пищит. Никогда и ни за что у Джоан не будет сестры». - Не больно-то и надо. Давай, у меня и врага не будет? - Ты там уснула? – Визгунья дернула дверную ручку снаружи, но Девочка предусмотрительно закрылась на защелку. - Иди давай. Я не хочу услышать, как она пищит. «Действительно». Эта наша маленькая солидарность немного обрадовала меня. Может быть, в истории Девочки появится персонаж Визгунья, с которой я и буду бороться? Все одно лучше врага-возлюбленного. В маленькой кухне Визгунья уже накрыла на стол. Две кружки с чаем и четыре бутерброда. У меня даже слюнки потекли. Но Девочка запривередничала: «Опять эти тосты с маслом. У Джоан завтрак намного лучше...». Стоило Девочке только подумать, как вокруг меня возникла столовая с длинным столом, крытым голубой скатертью с бантиками, и одним прибором. Стены были украшены гравюрами и акварелями маринистов, на комодах лежали ракушки, жемчужины в раковинах и всякие диковинки вроде высушенных морских коньков. Я подошла к окну и увидела море. Огромное безбрежное море, теряющееся вдали. Корабли рассекали этот простор. Я открыла створку и до меня донеслись крики чаек, голоса купцов из гавани. Это было настолько продуманно, настолько правдиво, настолько реально, что я не сомневалась: девочка это уже видела. Потому что придумать все мелкие детали вплоть до забавных шапочек с кисточками у того торговца в полосатом халате, цвет парусов той галеры, запах фасолевого супа из харчевни – невозможно. В столовой витал дух моря, и я чувствовала себя прекрасно в этой аквамариновой комнате. «Хочу кексы, пирог с вареньем, сэндвичи с ветчиной, вишневый йогурт, круассаны, омлет с сыром, пирожки, блинчики...». Теперь я чувствовала себя еще прекраснее. Я не видела такого с самого праздника в честь окончания третей ступени! Да и даже там не было такой роскоши. А теперь все это для меня одной. «Везет же Джоан» - печально вздохнула Девочка, и я была с ней полностью согласна. «Лучший чай для нее, - звякнуло блюдечко с изящной чашечкой. – Хотя нет, Джоан пьет только лучшее кофе». Черт возьми, мне захотелось кинуть в нее эту чашку, где «лучшее кофе». Я понимаю, она маленькая, и вообще я не имею права возражать Создателю... Но пить «лучшее кофе» я не собираюсь. - Лучший кофе, - процедила я. «Какая разница? Я же не сказала это вслух». - Ты не напишешь лучшее сочинение, пока будешь говорить о кофе в среднем роде. «Кофе – он мой. Лучший кофе для Джоан. Так правильнее». Я приступила к своему чудо-завтраку, а Девочка к своим тостам. Как хорошо, что моим дополнительным предметом была Грамотность (и я имела твердую четверку с плюсом, иногда даже пятерку). Все-таки правду говорила профессор Скукота, что персонаж дополняет своего Создателя. Я видела только то, что видела Девочка, и поэтому не смогла подробно рассмотреть лицо моей Создательницы. Все-таки она понимала, что не красавица, а поэтому не стояла часами перед зеркалом. Но я исподтишка поглядывала на Визгунью. Они же сестры, должны быть похожи. Визгунья была бы прекраснейшей девушкой во Вселенной, если бы не «визгливость». Она слишком острая: резкий голос, колючий взгляд. Ну точно Визгунья. Девчока ела нарочито медленно. Визгунья провожала каждый глоток чая или кусок тоста пристальным взглядом. Наконец, ей это надоело: - Поторопись, а то опоздаем. Делать было нечего. Девочка со звоном поставила посуду в раковину и пошла в коридор. Сунула ноги в ботинки, застегнула пуховик, закинула сумку на плечо. А я переместилась из Аквамариновой столовой в Салатовую спальню. Не хватает Персиковой библиотеки, Сиреневой гардеробной и Васильковой гостиной. «Глупый пуховик» - Девочка завистливо смотрела на куртку Визгуньи. А на мне тотчас появились серое пальто, легкий шарфик и шляпка. «Прямо из девятнадцатого века». Я не знаю, что Девочка понимала под понятием «девятнадцатый век», но смотрелось симпатично. И перчатки с сапожками на невысоком каблучке, которые добавились чуть позднее, прекрасно вписывались в общий образ. Только вот на улице стояло лето, поэтому я отказалась от одежды. Лучше останусь в легком салатовом платье. «Кашемировое. Мама хотела купить такое себе». - Спасибо, - совершенно искренне поблагодарила я. Девочка хороший Создатель, она заботиться обо мне, просто не опытная. Мне стало немного неловко за свое первоначальное отношение к ней. – Извини? Но Девочка не поняла. «За что я извиняюсь?». Я хлопнула себя по лбу. Дурочка, как я могла забыть, что мои мысли для нее – ее же мысли. Она же не догадывается, что внутри ее головы есть еще одна голова, которая также способна думать и разговаривать. Слово еще такое смешное есть, на «ба». Какой-то жутко важный термин. Сейчас это не имеет значения. Выясняю все на практике, опытным путем. «За что я должна извиняться?» - Мама просила тебе передать, чтобы ты подошла к Евгении Викторовне по поводу твоей двойки, - сообщила Визгунья и покачала головой, поджав губы. - Ну с кем не бывает? Я просто... – начала оправдываться Девочка, но Визгунья ее прервала: - Это не имеет значения. Объяснишь это учителю. Визгунья достала телефон, набирала номер и тоном кинодивы сказала: «Алло». Начинается трескотня с такими же кинодивами, и Визгунья превращается в жужжащую стрекозу. Из чувства благодарности за красивый наряд я вступилась за Девочку: - Помолчи ты. Это я тебе как королева говорю. Толку от этого, конечно, не было, но зато я отвлекла Девочку от мыслей про двойки. Я ведь знаю, каково это. Была у нас одна профессорша, которая из принципа не ставила второму уровню выше четверки и завышала оценки первому уровню. Так что в моем аттестате Полноценного Объемного Персонажа значится только три плохих оценки: по Взаимоотношением Создателя и персонажа, Безопасному Контактированию и Симуляциям. - Попробуй описать в пяти словах это дерево, - посоветовала я Девочке. Моим факультативом была Деятельность Создателей. Это было не слишком популярное занятие, потому что какая разница животному в зоопарке, из чего состоит его корм? Главное, чтобы корм был. Ладно, пример с зоопарком был неудачным. Персонажам есть разница, из чего их «корм», но безразлично, как этот корм делается. На Деятельности мы изучали творческий процесс Создателей, и нам советовали, как лучше всего помогать Создателю в этом. Раньше Деятельность была запрещенной дисциплиной, потому что она противоречила Контактированию, но сейчас, слава Богу, ее вернули в качестве дополнительных занятий. Мне нравилась Деятельность. Именно поэтому я решила дать Девочке небольшое упражнение. «Зачем мне описывать дерево? Ну-у, это растение. Я не знаю вид. Лиственное, но сейчас зима, поэтому оно стоит голое». - Описываешь, как первоклашка. Сравни его с чем-нибудь. Дерево между тем осталось далеко позади, и Девочка начала отставать, постоянно оглядываясь на него. «Оно похоже на... на легкое? Вот эти ветки как артерии и вены. Они разветвляются на капилляры...». - Э-э, может быть. «Правда! Настоящее легкое! И деревья иногда называют легкими планеты. Как же все кстати!» - Девочка торжествовала. Я не знала, что сказать, потому что сравнение было странным. Или наоборот – обычным? Секунду назад Девочка говорила какие-то глупости про лиственные деревья, а потом внезапно выдала стоящую метафору. Деревья часто сравнивают с легкими планеты, но понимать это сравнение настолько буквально? На Деятельности говорили, что разум Создателей – вещь непостижимая даже для Создателей. Вот уже и показалась школа – серая коробка с пристройкой для спортзала. Со всех сторон к крыльцу бредут вереницы учеников. Мне это напомнило шествие узников на смертную казнь. Это кажется смешным только мне, наблюдателю из Аквамариновой столовой. Девочка действительно чувствует себя каторжником. В школе Визгунья и Девочка расстались. Напоследок Визгунья еще раз напомнила про Евгению Викторовну, но мне не показалось, что Девочка собирается к ней идти. Вместо Евгении Викторовны она встретилась с двумя своими приятельницами у кабинета. Их зовут Маша и Саша. Они обе совершенно одинаковые и ничем не примечательные. Или мне так кажется? Обычно персонажи очень красивы, и я без скромности скажу, что соответствую этому стандарту. Как мне запомнить каких-то Машу и Сашу с приглаженными, без единой выбившейся прядки косичками и в мешковатой форме цвета пыли? Мне больше нравилось разглядывать вид из окна, чем их. В моей Салатовой спальне тоже появилось окно, и оно выходило на рыночную площадь. - Ян, идешь гулять сегодня? Одно такое короткое слово, брошенное не то Сашей, не то Машей. Две буквы заставили меня замереть и задержать дыхание. Яна. Яна это Девочка. То есть, Девочку зовут Яна. Значит, Яна. Я могла только повторять и повторять это имя: «Яна». Персонажи узнают имя Создателя от кого-то постороннего, что не удивительно. Как часто вы произносите свое имя? Правильно, практически никогда. Я взглянула глазами Яны (и все-таки как непривычно!) на Машу и Сашу. Они показались мне особенными. - Спасибо, - обратилась я к ним. - Будем знакомы, Яна. - Мне иногда кажется, что я схожу с ума, - шепнула Яна Саше или Маше. – Я слышу голоса, и... – приятельницы рассмеялись прежде, чем Яна закончила. - У-у-у! – провыли Маша и Саша, а потом одна из них прошипела: - Перед тем, как ты умреш-шь, ты услышиш-шь звонок. Пугающее совпадение. Меня оглушил звонок на урок. Но Маша, Саша и Яна только поморщились, видимо, привыкли. На уроках я не слушала учителя. В конце концов, у меня за плечами Университет, что мне может дать средняя школа? Яна слышит меня, только вот все еще не догадалась, что это я. Впрочем, так было даже лучше. Я могу приказать Яне что угодно, и она это сделает. Но здесь важно не переступить черту. При Университете содержалась тюрьма-больница Омега, где держали персонажей с изъянами. Бракованных. Один из них, Нейт, смог захватить сознание своего Создателя. Так вот этот Нейт потом организовал банду преступников, потому что по задумке Создателя Нейт был разбойником. Я думаю, что бракованным был не Нейт, а его Создатель: придумал персонажа, так держи его в узде. Я, тщательно подбирая слова, заставила Яну чертить планы моего дома, прорисовывать мебель, смешивать цвета для обоев. Нельзя было говорить «моя комната», только «комната Джоан». Если раньше я могла не бояться и говорить, что хочу и как хочу, а Яна автоматически переиначивала мои слова как свои, то теперь я могла бы свести Яну с ума с посторонним голосом в голове. И оказаться в Омеге. - Нет, оттенок должен быть чуточку светлее, - управляла я. Было на руку и то, что это уроки были пустяковые. Сначала музыка, потом география и ИЗО. Маша и Саша садились вместе, а Яна устраивалась в одиночестве на последней парте у окна, где никто, в том числе и учитель, не отвлекали. В Университете нас учили множеству вещей. Фактически, это была обыкновенная школа, где мы проходили и предметы для персонажей, и предметы для «общего развития». Я не разбиралась в молекулярной биологии сейчас, но знания всплывали в моей голове стремительно, поэтому все могло быть. Кажется, нас обучали этому, потому что превратиться в глупого персонажа из умного проще, чем наоборот. Отсюда шли мои познания в цветах, техниках рисования, построении перспектив, композиции и далее по списку. Наконец, нужный цвет был получен. Нежный, как мякоть только-только созревшего персика... Яна тоже пришла в восторг. - Этот лучше оставить для террасы. А для библиотеки попробуй смешать темно-зеленый с синим. «Я должна была рисовать русскую избу» - Яна посмотрела на часы. Оставалось пятнадцать минут. Я со вздохом откинулась на спинку василькового кресла. - Ладно, попробуем пробудить архитектора. Учителя в Университете трудились на славу, потому что для меня нарисовать русскую избу – раз плюнуть. Но не Яне. - Направляй в точку схода! Линии должны быть параллельны, а они кривые! Это же дом, а получается мятая коробка! Яна четко представляла избу у себя в голове, но перенести на бумагу у нее не получалось. С моей помощью ей удалось кое-как нарисовать сам дом, но на текстуру и детали времени не осталось. - Неплохо, - сказала учительница. – Лучше, чем обычно. Мы довольствовались четверкой. Хорошо, очень хорошо, учитывая, что я обзавелась Васильковой гостиной и определилась с цветом стен для террасы и библиотеки. Последние два урока – математика. Сначала алгебра, потом геометрия. Я не горела желанием учить теоремы и формулы, поэтому укрылась в новой гостиной. Пока Яна корпела над задачами, я следила за городскими улицами. Я попробовала выбраться через окно на улицу. Сплетя канат из простыней для Салатовой спальни, я спустилась со второго этажа. По виду города пошла рябь, местами появились темные пятна, все начало расплываться. Я отклонилась к стене своего дома, и изображение стало немного четче. Тогда я принялась подниматься обратно, уповая на то, что фортепиано, которое теперь стояло в гостиной, плотно прижимает мою веревку. Уже забравшись на подоконник, я обернулась. Все было как прежде: люди ходили туда-сюда, торговцы кричали, а толстый рыжий кот яростно мяукал, выпрашивая обед. Я объясняла это тем, что Яна еще не создала город до конца. В своем доме я видела какие-то заготовки для будущих комнат, но все было таким же расплывчатым. Ладно, пока я смогу довольствоваться одним лишь видом, но ведь это ненадолго: скоро Яна создаст новые места. А пока мне комфортно и здесь. Прислушиваясь к чувствам Яны, я заметила, что она часто оборачивается направо. Во время одного из таких поворотов, я подключилась к зрению Яны. Рядом сидел белобрысый мальчишка. Он не заморачивался с нахождениями неизвестной стороны треугольника, а рисовал на полях корабли, чаек и рыб. - Смешно, - мне особенно понравилась круглая колючая рыба с выпученными глазами. «Дурак, - жаловалась Яна, - дурак, решай, скоро контрольная». Я закатила глаза. - Ничего страшного выкрутится потом. «Я опять буду решать два варианта и не успею доделать свой» - Каждый сам за себя. Его проблемы. «Да, это его проблемы, - эхом отозвалась Яна. - Но жалко его» Яна согласилась, но я чувствовала, что она все равно будет помогать этому мальчику на контрольной. Забавно: Яна обманывает в мыслях саму себя. - Алексеев, к доске. Вот она, расплата за корабли на полях. Алексеев встал и вразвалочку пошел к доске. Его это не сильно опечалило. Зато Яна запричитала: «Бедный Витя, бедный Витя». И я поняла. Поняла то, чему ни на какой Психологии Создателей не научат и то, из-за чего можно обманывать в мыслях самого себя. Яне жалко Витю не из-за того, что он ее друг, а из-за того, что Яна в него влюблена. «Пусть его будут звать... Роберт» Я закрыла глаза и сосчитала до десяти. В Университете я знала двух Робертов только на своем курсе. Пожалуйста, что угодно, кроме первоуровневого персонажа, а то мне житья не будет. Между первым и вторым уровнями большой разницы нет, но первоуровневые считают, что они могут управлять второуровневыми. Это я в голове Яны появилась раньше, значит мне и командовать. Именно так я решила сказать этому Роберту. Я открыла глаза. Передо мной стоял парень, такой же белобрысый, как и Витя Алексеев. - Джоан, второй уровень, - шепотом представилась я, чтобы Яна не заметила, и подала руку. - Роберт, третий, - таким же голосом ответил он. Роберт сел рядом со мной. Повисла неловкая тишина. - Я видел тебя пару раз на факультативах. - Ну, это хорошо, потому что мы будем встречаться редко. По ее планам, - я указала пальцем в потолок, намекая на Яну, - мы познакомимся только в десятой главе. И кстати, я должна буду тебя обезглавить. - Как обезглавить? – глаза Роберта округлились. - Я не знаю точно. Может быть, четвертовать. Или повесить. Казнить любым способом. Ты из мятежников, а я как бы королева. Роберт кивнул и нахмаурился. Он молчал, переваривая полученную информацию, а я молчала, потому что не знала, что сказать. Странно болтать после таких подробностей. - Еще мы будем целоваться, - зачем-то добавила я. - Сейчас? – с надеждой спросил Роберт. – Я влюбился в тебя с первого взгляда! По изменению тона я догадалась, что это все Яна. Она переносила общение Джоан и Роберта на себя и Витю. Она, обожавшая девичьи романы, мечтала услышать такое, но я – нет. - И я, и я, но – ах! – это разбивает мне сердце, ведь мы не можем быть вместе! - Милая Джоан, я готов на все ради тебя! - Роберт, и я готова, но такова судьба... Мы стояли на балконе, и над нами сверкали тысячи звезд. И небо цвета индиго отражалось в бездонных глазах Роберта (дословная передача мыслей Яны). Ни в одном окне не горел свет, а луна не давала достаточно освещения, и я едва ли могла различить лицо Роберта. - Прощай, - против воли я обвила руками шею Роберта. - Прощай, - руки Роба легли мне на талию, и я задохнулась от негодования. То ли в голове у учительницы сидел бракованный персонаж, который решил меня выручить, то ли на лице у Яны возникло отстраненно-мечтательно выражение, но Яну вызвали к доске вместо Вити Алексеева. - Ужасно, - тут же сморщился Роб. - Ужасно, - пробормотала я. Только что я упала в собственных глазах ниже плинтуса. Яна не поняла, что к ней обратилась учительница, потому что все еще была сосредоточена на мне с Робертом. Я злорадствовала. Это слабая месть, но хоть какая-то. - До десятой главы, говоришь? – Роберт посмотрел на меня с укором. Я только пожала плечами в ответ.