Больные

Он всегда знал, что она им пользуется. Даже в четвертом или пятом классе, Стайлз точно уже и не помнил, Лидия умело строила глазки одним мальчишкам, а другими, такими как он, по-хозяйски управляла. Ее просьбы были самыми обыкновенными: донести пакеты, сумки, книги и всякую тому подобную дребедень до класса. Мальчики с глазами навыкате успевали цапаться между собой по дороге в аудиторию. Каждый, естественно желал отличиться перед девочкой и выглядеть в ее глазах лучше соперников. И дураку было понятно, что Лидии было лишь весело наблюдать за этим и только. - Спасибо, - вытащив из арсенала одну из своих самых обезоруживающих улыбок, благодарила девочка, и герои-неудачники отправлялись восвояси. Стайлз же никогда не участвовал в открытой гонке за сердце Лидии. Он отсиживался в стороне, тайком наблюдая за бесполезными попытками мальчишек хоть на дюйм приблизиться к девчонке. Мальчик всегда тайно злорадствовал, когда она указывала горе-героям на дверь, и хмурился, когда кому-то она все же улыбалась. С каждым днем, с каждой дракой мальчишек он признавался себе в том, что у него просто-напросто не хватает смелости подойти к ней. Поэтому еще маленький Стайлз довольствовался украдкой брошенными на нее взглядами. Ничего не изменилось и сейчас. Даже теперь, когда он чувствует ее губы, ее теплые руки на своих щеках, он не верит. Что Лидия могла найти в нем? Что ее привлекло? Он не раз задавал этот вопрос и себе, и Лидии, но девушка затыкала его рот поцелуем так, что вышибало весь воздух, и Стайлз забывал обо всем на свете. Но когда она уходила – как обычно: быстро, на прощание ни бросив ни словечка, но целуя так, что внутри шестнадцатилетнего Стилински все горело и жадно просило девушку остаться, парень обнаруживал, что его вопрос на миллион так и оставался открытым. Она всегда так делала: нападала внезапно, из ниоткуда, заставляя думать только о себе, о своих нежных и теплых ладонях у себя на шее, пухлых губах, таких вкусных, так же на своей шее, о ее… В общем, только о ней. Парень не успевал опомниться, как худенькая, но на удивление сильная рука девушки привлекала его к себе. Она была всем. И была везде. ЛИДИЯ, ЛИДИЯ, ЛИДИЯ. Ах, Лидия, что же ты творишь… - Что ты делаешь? – спрашивает Стилински, когда Лидия тянет его к себе. – Мы у всех на виду. Стайлз, как мог, пытался остановить руки Мартин, заползающие под его рубашку. Сегодня они были холодными – такими они бывали, когда у девушки хорошее настроение. В прекрасном расположении духа она частенько над ним издевалась: то впивалась острыми ноготками в шею, а Стайлз шипел и шикал, моля ее прекратить, то гладила его плечи, еще минута – и парень бы заурчал от удовольствия, словно кот, наевшийся сметаны. Все бы ничего, если она не любила мучить его на виду у всех. В глубине души Стилински нравилось смотреть на сходивших с ума из-за Лидии и всерьез желающих ему смерти парней. Они не сводили с парочки гневных взглядов, а девушка все продолжала измываться над бедолагой-Стайлзом. Сколько он ни пытался, эту девушку заставить что-либо сделать было ой как непросто. Она была неуправляема. Как вихрь, как ураган, как смерч. Предугадать ее поведение и следующие действия было практически невозможно. Лидия была такой непредсказуемой и сумасшедшей. Была… Лидией. - Лидия, перестань, - аккуратно, но настойчиво Стайлз убирает руки девушки со своих плеч и застегивает две последние пуговицы, с которыми уже успела справиться Лидия, на своей рубашке. – Мы не одни. - Ну и что, - по-детски наивно строит глазки девушка, не желая отступать. Похоже, ей и правда все равно. Она решительно никого не замечает, а может, вовсе не желает кого-либо замечать. Стилински пытается удержать ее на расстоянии, положив свои руки ей на плечи. Лидия не сдается. Она отпихивает руки парня и крепко-крепко прижимается к его груди. - Ли-ди-я, - сквозь зубы выговаривает Стайлз. – Мы в школе. Нас видят. Ничего? Лидия быстро пожимает плечами. - А что? – выдает она, поджимая губы. Стилински закатывает глаза. Сдерживать безумную сил практически не остается, и он бесшумно выдыхает. Все, что он еще может, это держать ее руки. Эта ситуация не может не вызвать у него улыбки. Но как только уголки его губ приподнимаются, и на щеках появляются милые ямочки, Лидия пробивает последнюю защиту Стайлза и отчаянно прижимается губами к венке, выступившей на его шее. - Лидия, Лидия, Лидия, - смеется парень и все еще пытается оттолкнуть девушку от себя. Скоро его смех становится прерывистым и Стайлз начинает икать. Он щелкает пальцами по плечу Лидии: - Вот, видишь, что ты со мной сделала? И-ик… Девушка оглядывается и отворачивается от парня. Он осматривает коридор, и видит, что всем расхотелось смотреть на это представление, и они разошлись. Лидия поворачивается к еще икающему Стилински. - Это все из-за тебя! И-ик! - Задержи дыхание. Стайлз отчаянно пытается последовать ее совету, но получается у него только щеки надуть. Он шумно выдыхает и разливается задорным смехом, который скоро превращается в истерический. Девушка лукаво улыбается, а потом делает то, что заставляет Стилински задохнуться. Лидия притягивает его лицо и целует каждую родинку на нем. Стайлз все никак не может угомонить дрожь, которая из пальцев перешла на все тело. В груди и в кончиках пальцев приятно-сладко покалывает, и вдруг оказывается, что икота прошла. Лидия никогда не признавалась ему в любви, но внутри парня все ликует и пускает салюты, когда он чувствует, как дрожит рука девушки на его щеке, когда она касается его губ. И он успевает подумать, что она обязательно когда-нибудь ему это скажет.