Больные

Все начинается в рамках приличия. Сначала. Лидия навещает больного друга, тем самым, отдавая дань уважения бедняге-Стайлзу, в свое время не отходившему от ее койки в больнице. Вернее, палаты. Тогда девушка и подумать не могла, что однажды она все бросит: уроки, психологию, все свои принципы вперемешку с тараканами и примчится сюда, в дом шерифа Стилински. Буквально пулей. И вот она стоит в прихожей с нелепым пакетом нелепых фруктов, первых попавшихся в руки, когда она, словно вихрь пробежалась по продуктовому магазину на первом этаже торгового центра. Обычно Лидия здесь не бывала. Заходя внутрь, она сразу же поднималась на второй этаж, где она смогла бы присмотреть кое-что из одежды. Но не сегодня. У нее ведь благородная цель – скрасить одиночество бедного больного. Да, конечно, благородная. Да, конечно, навестить. - Неужели? – спрашивает Эллисон подругу, когда та посреди урока вскакивает и выходит из аудитории. - Это всего-то мой долг. - Долг может подождать и до окончания занятий. На это Лидия только махает рукой и мигом вылетает из класса, когда профессор слишком занят писаниной у доски. Шериф с недоверием и толикой искреннего удивления смотрит на девушку, нервно покусывающую ногти. - Ему нельзя фрукты, - он качает головой. - Цитрусовые, - уточняет Лидия. – А я принесла бананы и персики. - Ты не прогуливаешь уроки? – приподняв бровь, спрашивает Стилински старший. Но в мыслях Мартин только Стилински младший с задорным ежиком на голове, с карими глазами, в которых пляшут искорки, с голубыми венками под тонкой кожей. Эх… А потом Лидия понимает, что слишком долго молчит, мечтательно закрыв глаза. Она тут же встряхивает головой и открывает глаза. - Нет, - без зазрения совести врет она. – Меня попросили навестить вашего сына, сэр. И пусть никто ее не просил, а из уроков она высидела только один, и то его начало, она ждет, покусывая губы и рассматривая детские фотографии Стайлза на полочках в гостиной, пока шериф заходит к сыну, чтобы сообщить ему о госте, а потом, чуть не забыв про пакет для больного, почти вприпрыжку идет в его комнату. Стайлз выглядит скверно. Он бледный в зеленую крапинку. Девушка не к месту вспоминает об инопланетянах и издает тихий смешок. Шериф неодобрительно прочищает горло и удаляется, а девушка бросается к постели, на котором раскинулся Стилински. Она крепко-крепко обнимает его шею, а бедолага охает и кряхтит, взывая Лидию к благоразумию, ибо «шею свернешь и кости мне сломаешь». Ей определенно нравилось это. Нет, это все-таки прекрасно. Как и сейчас, когда она целует мочку его уха. Не кусает, не посасывает, а легко, даже невесомо касается губами, и дышит так глубоко-глубоко, порывисто. Не пошло, как в фильмах, а нежно и тихо. Прилично. Она никогда не повторяет то, что делают другие. У нее такая фишка, что ли. А Стайлзу только и остается вновь и вновь отпихивать девушку от себя, потому что если она не остановится сейчас, потом не остановится он. И нравится ему эта фишка ее, или нет, а разбомбить свою комнату, особого желания нет. А если ему не удастся утихомирить сумасшедшую девчонку, этого не избежать. Пусть ему это до жути нравится, до дрожи приятно, пусть требовать прекратить совсем не хочется, но он должен. И поэтому уже в который раз ему приходится перехватывать ее губы поцелуем, а между ними шептать: - Лидия, перестань, у меня отец дома. Но разве никому еще не ясно, что на девушку не действует ничего вообще? Да ей плевать даже на то, что Стилински вот уже вторую неделю лежит дома с ветрянкой, весь пятнистый, зеленый, немного на Шрэка похожий – не чудо ли? - Лидия, ты заболеешь, - давит из себя парень, молясь, чтобы девушка хоть на секунду остановилась, иначе отца придется отсылать куда-нибудь подальше под каким-нибудь в спешке придуманным и сумасбродным предлогом. Рыжеволосая сумасшедшая чувствует это, наконец, сползает от почти оставившего попытки урезонить ее Стилински, и присаживается рядышком. - Я уже болела ветрянкой, когда маленькой была, - врет. Врет, врет, врет напропалую Мартин, не желая отпускать ее личного ежикоинопланетянина. На следующий день она рассматривает в зеркале сыпь на теле. Пусть зеленка на коже не добавит ей привлекательности, но зато ей можно навещать Стайлза каждый день!