Пинок Амура (редакт.)

Хочется просто напиться. Или же наложить такое заклинание, которое смогло бы стереть Её из его памяти. Но алкоголь не сможет убрать из памяти все моменты, проведённые с ней, а заклинания, которое смогло бы навсегда избавить его от воспоминаний и боли, увы, не существует, от чего хочется выть волком, что ему под силу. Когда ему было плохо, он всегда перевоплощался, бегая по лесам, вдыхая запах листвы, прислушиваясь к каждому, самому мелкому, шороху. Когда он был в лесу, то ощущал себя там главным, будто никто бы не смог нарушить его маленькую идиллию, а наоборот, он бы смог наказать этого наглеца. Вот только вот сейчас нельзя перевоплотиться и забыться в лесу, потому что сил нет, да и рассудок помутнён от количества выпитого алкоголя. А он всё надеялся на то, что спиртное поможет ему забыть Её и навсегда заглушить боль, которая медленно отдавалась в его сердце. Неужели он умеет чувствовать что-то, кроме ненависти, презрения и безразличия? Странно думать, что какие-то жалкие две недели смогли исправить ненависть, длившуюся шесть лет. Наверное, он просто бредит своими мечтаниями или же просто настолько пьян, что напридумывал себе какие-то несуществующие чувства. Хотелось бы, чтобы это всё оказалось только страшным сном. Он делает ещё один глоток обжигающего напитка, даже не поморщившись. Такие пьянки вошли уже в привычку, а особенно тогда, когда ему плохо, а если быть точным, то - всегда. Даже странно осознавать ему то, что на следующий день не будет головной боли, которая сейчас так нужна, не будет ужасной боли во всём теле, из-за которой можно будет проваляться весь день в постели, забыв про все свои проблемы, потому что их заглушит боль. Он не сможет почувствовать и пережить всего этого, потому что просто наложит заклинание, которое сможет помочь ему избавиться от этого тогда, когда оно так сильно нужно. Он должен будет появиться завтра с привычной ухмылкой на губах, привычно засунув руки в карманы своих джинсов, привычно обнимая очередную девушку и улыбаясь ей своей ослепительной улыбкой, привычно обсуждая Рудик, которая до сих пор не выздоровела, привычно слушать то, как её оскорбляют при нём, чтобы сделать приятное, привычно молчать, в мыслях замечая, что он становится таким же лицемерным, как и они. Изменить ничего нельзя, потому что он уже привык ко всему этому настолько, что отказаться будет невозможным, да и помочь ему уже никто не сможет. Теперь не сможет. Как там говорят? Надежда умирает последней? Так вот, его надежда умерла ещё вчера, как только он увидел ненавистный взгляд серых глаз, в которых ещё несколько минут назад была искренняя радость и нежность, надежда умерла тогда, когда она закричала ему, чтобы тот убирался, когда она не выдержала, опустившись на холодный пол, поджав под себя колени и заплакав во весь голос, при это проклиная Лютова всеми известным словами. Он заслужил это, потому что обманул её, поиграл на чувствах, а потом просто растерянно смотрел на неё, не в силах придумать оправдание. Да и какое здесь может быть оправдание? Что он бы сказал ей? Что любит и сделал это, потому что не хотел ранить девушку? Смешно. Честно, это просто смешно. Никто бы не поверил в то, что такой, как он, умеет любить, да и вообще сочувствовать, поэтому тогда он просто ушёл, оставив её одну, оставив её наедине со своими мыслями и болью, оставив её в чужой квартире содрогаться от рыданий и боли. На душе должно было быть радостно от причинённых страданий, но было гадко. Наверное, всегда так происходит: когда причиняешь боль любимому человеку, тебе становится больно, будто бы переживаешь всё это с ним. Хриплый смех разнёсся по огромной квартире, отдаваясь эхом от голых стен. Одиночество снова идёт с ним по жизни, хоть и несколько дней назад он мог бы похвастаться тем, что кому-то нужен, что кто-то ждёт его с нетерпением, считая минуты и подрываясь с места, когда громко хлопает дверь, в надежде на то, что пришёл он. А он даже как-то и не ценил эти мгновения, считая, что память не сможет вернуться так быстро, как это получилось. Наверное, жизнь всегда любит поиздеваться над некоторыми людьми, сначала с удовольствием отдавая то, чего так долго он хотел, а потом просто безжалостно отбирая, когда жизнь без этого уже кажется невозможной. - Ни-и-и-и-л, пожа-а-а-алуйста, - захныкала девушка с рыжими волосами, хватая парня за рукав пальто и смотря своими серыми глазами грустно, пытаясь разжалобить холодный взгляд чёрных глаз. - Ну, Ни-и-и-ил, - вновь протянула она его короткое имя, наклоняя голову набок. - Нет, - жестоко отрезал он, отворачиваясь от её лица, которое сразу же возникло в другой стороне, прямо перед его глазами. - Нет, Рудик, ты не пойдёшь туда, - повторил он серьёзно, хотя в душе с удовольствием замечал, что кому-то важно его мнение и даже разрешение. - Ну и хорошо, - сообщила она, отворачиваясь и решительно направляясь в противоположную сторону от парня. Парень лишь закатил глаза, хмыкнув. Вот что Рудик за человек такой, а? Не понимает, что ли, что он ревновать будет её? Ну, относительно ревновать, ибо он играет роль её парня, но влюбляться он в неё не собирается. Можно сказать, Лютова нагло поставили перед фактом, мол, будешь играть теперь парня Рудик и точка. Хорошо, что тогда парень был в шоке и не мог никак отомстить друзьям девушки, иначе было бы нечто. Лютов в несколько шагов оказался около спины Рудик, разворачивая ту к себе лицом за запястье и прижимая к своей груди, крепко сцепив руки на спине так, чтобы девушка не смогла вырваться. - Ладно, пойдём, маленький вымогатель, - нехотя сообщил он, опираясь подбородком о макушку девушки и чуть заметно улыбаясь. Мила взвизгнула, счастливо улыбаясь и повисая на шее парня, крепко обнимая того, будто бы в последний раз. Воспоминания часто приходили к нему за этот короткий вечер, который он провёл вместе с бутылкой самого крепкого виски. И вот сейчас уже нечего было пить, а использовать магию в Обычном мире нельзя было, поэтому парень выпустил разочарованный вздох, неуверенной походкой выходя из кухни и направляясь в спальню. Сейчас хотелось только лишь заснуть и никогда не просыпаться, потому что вина крепко въелась в его подсознание, а желания видеть Её лицо совершенно не было, так как девушка умудрилась всё вспомнить именно тогда, когда рана на животе полностью зажила. Наверное, это и есть закон подлости, который начал уж слишком часто преследовать его. Никогда раньше ему не было так плохо, даже тогда, когда родители сплавили его тётке, словно ненужную вещь выбрасывают на помойку. Его жизнь стала сплошным пятном после того случая, так что случится завтра, после ещё большего удара? Если честно, ему не хотелось этого узнавать. "Жизнь - тлен" , - убедился Лютов уже в который раз, отказывая очередной девушке, пытающейся познакомиться с ним, в то время как "его девушка" отжигала на танцплощадке с каким-то левыми парнями. Нет, он вовсе её не ревновал, просто было неприятно то, что он сам же и согласился пойти с ней, сам же помог выбрать ей платье, сам же сказал ей, чтобы девушка отрывалась по полной, а в итоге, что вышло? Она-то отрывается, причём по полной, а он сидит за барной стойкой, хмуро наблюдая за ней и попивая воду со льдом, ибо он за рулем. Даже напиться с горя нормально нельзя. Конечно же, для такого, как он, отказывать каждой девушке ради какой-то одной и есть - горе. Хотя, ему даже нравилось, что хоть кто-то дорожит им, что он ощущает, есть такой человек, ради которого он всё это делает, однако ощущение неправильности и фальшивости никуда не уходило, а всё больше приходило с каждой секундой, проведённой вместе с ней. - Нил, здесь так круто! - он и не заметил, как Рудик оказалась рядом с ним, отпивая большой глоток чего-то алкогольного из стакана. - А ты чего такой кислый? - удивлённо спросила она, наклоняясь к самому уху парня. Лютов поморщился, показывая, что ему тут совершенно не нравится. Подвыпившая девушка лишь звонко рассмеялась, однако её голос утонул в громкой музыке, поэтому никто, кроме девушки и Лютова, не смог услышать её звонкий смех. Он невольно засмотрелся на её откинутое лицо, оголённую шею, приоткрытый рот и зажмуренные глаза. Он остановил свою фантазию, поспешно отворачиваясь от девушки и переключая внимание на какого-то парня, который и был одним из тех "левых", как раз тогда, когда тот прищуренным взглядом наблюдал за спутницей Лютова. Парень невольно сжал одну руку в кулак, делая огромный глоток и неотрывно наблюдая за тем парнем, который вдруг встал со своего места и направился в сторону барной стойки, как раз туда, где сейчас были Нил и Мила. - Можно украсть прелестную даму на один танец? - буквально промурлыкал он, ослепительно улыбаясь Рудик и смотря на неё плотоядным взглядом, от которого Лютову захотелось хорошенько врезать ему. Девушка лишь закусила губу, принимая предложение и мигом забывая про хмурого парня. Тот лишь поморщился, отворачиваясь от этой парочки и еле сдерживаясь, чтобы силой не оттянуть Рудик от него, ну или его от Рудик. Бармен лишь покачал головой, ухмыляясь и продолжая вытирать стакан белой салфеткой. По его взгляду Нил понял, что за свою девушку нужно бороться и не позволять каким-то другим парням к ней приближаться. Парень себя еле удержал, чтобы не ответить бармену, рассказав правду про их "отношения". Лучше будет, если он подальше держаться станет от девушки, ибо так парень может и развеять ненависть. Чаще всего, для этого требуется один случай. Песня закончилась, однако Рудик всё не возвращалась к парню, где-то пропадая с новым своим спутником. Лютов обернулся на танцплощадку в надежде увидеть там девушку, пытающуюся отбиться от того парня или же элементарно уходящую от его компании, однако то, что он увидел поразило его ещё больше. Несколько парней волокли под руки сопротивляющуюся девушку, которая постоянно пыталась обернуться, однако её попытки были тщетны. Пелена злости застелила глаза. * * * - Ауч! - скривился парень, рефлекторно отворачивая голову в сторону от надоедливой руки девушки, которая пыталась обработать рану на лице. - Терпи, - стальным голосом ответила она, хотя в её глазах можно было увидеть беспокойство и тревогу. - Нечего было в драку лезть, - покачала головой Рудик, тяжко вздыхая. - Лучше надо было не мешать им? - угрюмо спросил Лютов, морщась уже в который раз. Девушка промолчала, чуть заметно улыбаясь и продолжая обрабатывать рану ваткой. Конечно, будет приятно каждой девушке, когда за неё заступаются. Парень лишь ухмыльнулся, наблюдая за её аккуратными и еле заметными движениями, которые приносили минимум боли. Хотя победа и досталась ему с трудом, ибо он был один, а тех громил трое, но всё же он был доволен собой, так как уже давно не попадал в какие-то передряги. Вот раньше, когда он отжигал в клубах практически каждый день, то драки происходили намного чаще, а сейчас стало намного тоскливее, да и Воронов умотал в Обычный мир. Жаль, конечно, что город неизвестен, тогда бы Лютов точно его нашёл и возобновил гулянки, да и нужно же с кем-то поделиться своими переживаниями. Несмотря на то, что Рем был у него, словно собачка, парни были лучшими друзьями, каких только ещё поискать стоит. Он и не заметил, как Рудик закончила обработку ран на лице и теперь как-то странно смотрела на парня, переводя взгляд то на глаза, то на губы, при этом краснея. Алкоголь в крови действовал, однако здравый рассудок и иммунитет к такому большому количеству спиртного не позволяли парню совершить то, о чём потом придётся жалеть, поэтому Лютов лишь поблагодарил девушку, поцеловав её в щёчку и уходя из комнаты, чувствуя на своей спине грустный взгляд. Ему и самому было грустно, но понять причину этого никак не получалось. А, может, он просто не хотел принимать правду. * * * Он проснулся от мелодии, которая разнеслась по пустой квартире, отражаясь от стен и делая таким образом звук ещё сильнее. Рука лениво вылезла из-под одеяла, нашарив на тумбочке сенсорный телефон, где нечётко высветилось чьё-то имя, прочитать которое было невозможным из-за туманного взгляда. Палец уверенно нажал на кнопку принятия вызова. Не успел Нил сказать и слова, как на него посыпалась бесконечным потоком совершенно ненужная сейчас речь: - Нил, привет. Извини, если разбудила, но ты сегодня в Думгрот прийдёшь, а то в Чёрной Кухне и в Золотом Глазе тебя нет? - Не знаю, - сонно пробормотал парень, переворачиваясь на другой бок и жмуря глаза непонятно от чего. - Скорей всего, нет. - Что-то случилось? - послышался обеспокоенный голос на той стороне трубки. - Если и случилось, то не твоё дело, - огрызнулся парень, лениво открывая глаза и потягиваясь на кровати, тем самым ещё больше запутываясь в одеяле. - Я тебе напишу, как решу. - Хорошо. До встречи, милый, - сказала девушка, после чего послышались протяжные гудки, плохо действующие на нервы парня, хоть он и не был сильно впечатлительным. Лютов поморщился, в который раз осознавая, что ему надоели все эти телячьи нежности, от которых хотелось убежать, куда подальше, но возможности не было. Сразу вспомнилась Рудик, надоевшая ему тем, что парень постоянно всех сравнивает именно с ней, будто бы показывая, что он потерял. Можно подумать, что это именно он и виноват в этом, но что-то же заставило её вспомнить все шесть лет вражды. Он лишь встал с кровати, натягивая джинсы и выходя из комнаты, имея лишь два желания: пойти в душ и выпить кофе, хотя и виски подойдёт. Только его рука легла на ручку двери в ванную, как раздался звонок в дверь, который заставил Лютова поморщиться и с сожалением посмотреть на дверь. Хоть дома он мог быть собой, а не какой-то бесчувственной тварью. - О, какие люди, - самодовольно заявил парень, опираясь о дверной косяк и чуть приподнимая брови. - И какими же судьбами, Векша?