Пинок Амура (редакт.)

Её никто не искал и не приходил на помощь. С одной стороны, Хитер понимала, что это место тщательно охраняется Лирой, однако не понимала причин этого безумия. С другой же стороны, они, то есть купидоны или тот же Винсент, могли хотя бы попробовать. Хитер была уверена в том, что от любой попытки она бы почувствовала маленькой, но всё же сгусток магии. Она тяжело вздохнула, убирая испарину со лба. Здесь становилось то невыносимо жарко, то невыносимо холодно, что ужасно пугало Хитер: такие резкие спады температуры могут убить не то, что человека, но и магических существ. Умирать совершенно не хотелось, потому что там, на небесах, да и в других мирах, её ждали родственники, друзья, Винсент. От упоминания дьявола сердце забилось чаще, а желание выжить возросло в несколько раз. Хитер поморщилась, пытаясь сосредоточиться на чём-то другом, но надоедливый образ ухмыляющегося дьявола всё вытеснял остальные мысли. Купидон устало потёрла виски подушечками пальцев, понимая, что выбраться отсюда будет сложным заданием. Желание жить подталкивало Хитер действовать, однако делать что-либо она не спешила, потому что не знала, что сможет помочь ей. Она узнала за эти две недели, что магия здесь не действует. В голову пришла гениальная мысль: заклинания не действуют, но мысли-то можно передавать! Хитер на секунду обрела надежду и сразу же её потеряла. Неужели она настолько глупая, что не смогла понять: мысли, то есть телепатия, — это и есть вид магии? Купидон стукнула кулаком по столу, поморщившись от боли. Прекрасно. Это место ещё и позволяет чувствовать боль тогда, когда ты никогда прежде её не чувствова. Впервые за несколько недель, проведённых здесь, Хитер действительно захотелось спать, что было странно для природы купидона. Она обессиленно опустилась на пол, хватаясь рукой за столешницу старого стола. Чёткое осознание того, что ей нельзя спать, врезалось в подсознание, поэтому Хитер начала хаотично рассматривать то, что находилось в кладовой, пытаясь таким образом отвлечь своё внимание. Здесь были старые швабры, разные коробки; на полках, висевших практически над самым потолком, стояли старые книги, в которых прочесть что-либо казалось невозможным, но внимание Хитер не привлекли все эти вещи. На фоне всего чётко выделялся свиток, на котором не было даже пылинки, будто бы он появился секунду назад или же вокруг него установлен щит. Хитер подползла на четвереньках к таинственному свитку, хватая его, будто он смог бы её спасти из этого места. Как только её пальцы дотронулись к пергаменту, Хитер исчезла и оказалась в кромешной темноте. Дверь медленно открылась, и в кладовую попала тонкая полоска света, которая несмело осветила мужчине тот участок, где ещё недавно сидела Хитер вместе со свитком. Вошедший начал хаотично рассматривать кладовую, пока не заметил, что купидона нет. На его лице сначала отразилось непонимание, затем удивление, а уже после всего этого ярость. Наперебой возникали предположения насчёт того, как она смогла выбраться из комнаты, однако ни одна из них не могла приблизиться к истине. Мужчина захлопнул дверь, быстрым шагом направляясь в другую комнату и открывая очередную дверь. На диване спокойно сидела девушка, которая рассматривала языки пламени. Она перевела взгляд своих голубых глаз на вошедшего и съёжилась. Взгляд её босса метал молнии, а руки сжимались в кулаки, отчего Лире захотелось провалиться сквозь землю. Он подлетел к ней, хватая за руку и быстро поднимая на ноги. — Это ты её выпустила? — холодно спросил он, хотя из последних сил удерживался от крика. — Она... пропала? — чуть слышно прошептала испуганная Лира, судорожно хватаясь за руку мужчины. Он лишь кинул её обратно на диван, хватаясь за волосы, в то время как Лира прижимала руки к груди, тяжело дыша. Она сто раз пожалела, что захотела помочь этим людям в своей миссии: даже за маленький промах они готовы были стереть её в порошок, а тут — исчезновение купидона, в котором Лира не была замешана. Только попробуй объясни это им. Закусывая губу, Лира подняла взгляд на своего босса и внимательно стала наблюдать за его действиями: он закрыл глаза, чуть приоткрыв губы, будто бы шептал заклинание, затем он чуть заметно улыбнулся и открыл глаза, посмотрев довольным взглядом на купидона. — Мы знаем, где она, — сообщил он, потирая виски подушечками пальцев. — За ней направишься ты. Координаты получишь, — проговорил мужчина, присаживаясь рядом с Лирой. — Я не упущу её, — уверила купидон, чуть заметно улыбаясь, хотя вся дрожала от страха.

***

Голова болела. Руки и ноги как будто онемели, и она их не чувствовала. Глаза никак не хотели открываться, в то время как кто-то настойчиво тряс её за плечо, пытаясь привести в сознание. Хитер недовольно поморщилась с закрытыми глазами, уже догадываясь о том, кто смог вытянуть её из той кладовой. В голову врезалась мысль о том, чтобы отомстить Винсенту, однако она быстро испарилась: сил запоминать что-либо или же элементарно думать не хватало. Купидон понимала, что дьяволу что-то нужно от неё, причём срочно: просто так он бы не стал её будить. Хитер чуть приоткрыла глаза, отчего Винсент, склонившийся над её головой, перестал трясти её за плечо, облегчённо выдыхая ей прямо в лицо. — Зубы почисти, — недовольно прохрипела Хитер, морщась от головой боли. Винсент ничего не ответил, подавая купидону стакан с водой и помогая сесть на кровати. Он бы мог высказать целую тираду в ответ на несколько её слов, однако понимал, что Хитер лучше сильно не волновать: она и так ужасно вымоталась за эти несколько недель. Дьявол хмуро осмотрел её тело, замечая на нём множество синяков и царапин, которые непонятно откуда взялись. Решив, что об этом он подумает позже, Винсент внимательно посмотрел на Хитер, ожидая того момента, когда она сможет нормально отвечать на вопросы. Он смотрел на неё, однако ничего не видел перед глазами, потому что усталость взяла своё. Всё-таки не стоило ему проводить этот ритуал за несколько часов, хотя для этого требуется минимум полдня. Как результат, Хитер страдает от головной боли, а он сам устал настолько, что даже врагу не пожелаешь. Он сморгнул, вновь замечая перед собой лицо Хитер. Главное, чтобы он не упал в обморок перед ней, а то потом может и не проснуться. Хитер смотрела на своего спасителя и лишь качала головой, насколько это позволяла головная боль. Ей было одновременно и приятно, что Винсент рисковал собой, чтобы спасти её, и неприятно, потому что он может погибнуть от сильной нагрузки. Она тяжко вздохнула, понимая, что дьявол сделал бы это, не обращая внимания на её сопротивление. Она сильно переживала за Винсента, который смотрел на неё туманным взглядом чуть прикрытых глаз. Ей казалось, что он может в любую минуту упасть на пол и не очнуться, отчего сердце пропускало удары. Чёткое осознание того, что она боится потерять его, въелось в подсознание, не желая отпускать хозяйку. Хитер встряхнула головой, замечая, что взгляд Винсента стал более-менее осмысленным. — Спрашивай уже, — недовольно пробурчала она, пытаясь скрыть недавние мысли. Винсент раскрыл рот для вопроса, однако ему помешал грохот в стороне. Две головы синхронно повернулись в сторону. Около окна, придерживаясь за подоконник, стояла Лира, ухмыляясь и отряхиваясь одной рукой от пыли, которая взметнулась вверх после её прибытия. Винсент хмуро смотрел на неё, готовый в любой момент отразить атаку, хотя силы были на исходе. Хитер смотрела на неё пустым взглядом, понимая, что Лира была замешана в её похищении и пришла за свитком. Лира смотрела на них с интересом, мысленно проклиная себя за такое «эффектное» появление, хотя задание состояло в том, чтобы проникнуть сюда незаметно. Покачав головой, купидон лёгким движением руки заставила истощённого дьявола отлететь к стене. Хитер не смогла бы среагировать (даже при огромном желании). Лира медленно подошла к сопернице, наклоняясь к её лицу. — Где свиток? — чётко выделяя каждое слово, спросила она. Хитер захотелось рассмеяться, как когда-то сделала Мила по непонятной причине, но в итоге лишь усмехнулась, понимая, что Лира хочет запугать ту, которая уже ничего не боится. Она выжила без еды, чистого воздуха и воды. Можно сказать, купидоны и дьяволы — это те же люди, только им не требуется сон и умереть они могут только от ранения чем-то острым. Хитер лишь пожала плечами, показывая свою безучастность к этой информации. Глаза её были безразличными, как будто она вовсе не находилась здесь. Она не боялась Лиру и, вместе с тем, не знала, где сейчас находится тот свиток, который помог ей выбраться. Винсент пытался привлечь внимание Хитер, но та полностью погрузилась в свои мысли. — Ладно, сама найду, — хмыкнула Лира, понимая, что Винсент ей уж точно ничего не расскажет. Всё-таки Лира была слишком доброй и наивной для того, чтобы находиться в том обществе, в которое совсем недавно перешла. Хотя она прекрасно справлялась со своими обязанностями, всё же к ней относились не так, как к остальным: Лира была новенькой, тем более купидоном, а маги обычно несильно доверяют магическим существам. Хитер смотрела на неё, тяжко вздыхая, и никак не могла понять, что подтолкнуло Лиру на такой отчаянный шаг. Конечно же, часть сознания купидона понимала, что Лира сделала это для того, чтобы превзойти Хитер, у которой всё получалось. Она покачала головой, чуть заметно ухмыляясь и замечая, что Лира следит за ней боковым зрением, совершенно забыв о Винсенте. Хитер чуть не хлопнула себя по лбу, но вовремя сдержалась. Бросив косой взгляд на дьявола, она заметила, что тот указывал взглядом на её ноги. Она перевела непонимающий взгляд на собственные ноги и сильно прикусила себе язык: свиток лежал в её ногах. По незаметным знакам Винсента Хитер смогла понять, что сил у него для перемещения хватит, а купидон должна взять свиток и каким-то образом переместиться ближе к Винсенту. Лира обессиленно опустилась в кресло, тяжело дыша. Она ничего не обнаружила. Она решила не быть больше доброй и обернулась к Винсенту и Хитер, чтобы задать интересующий вопрос, но в комнате никого не было. Лира вскочила на ноги, схватившись руками за волосы и мысленно обвиняя себя в очередной оплошности. Босс точно отстранит её от задания.

***

Начало ноября встретило всех непривычной грязью и слякотью, в то время как октябрь радовал большим количеством снега. Некоторые люди спешили по улицам города на важные встречи или же просто по делам, а некоторые сидели дома, нежась в тёплой постели и выпивая очередную кружку чая. Настроение было мрачным из-за погоды, которая переменилась всего за одну ночь. Только один парень, кутаясь в длинный плащ чёрного цвета, спешил куда-то с еле заметной улыбкой на губах и с огоньками в чёрных глазах. Раньше никто бы не подумал, что он сможет быть таким радостным, но всё изменилось за эти две недели. Эти изменения начались после того, как он начал играть новую для себя роль — роль любящего парня своего врага. Тогда Лютов был крайне недоволен таким раскладом, но делать было нечего. Он всячески пытался соответствовать роли, что у него получилось только спустя неделю. Рудик тоже поверила в выдуманную легенду. Для него было непривычно, что кто-то смотрит на него нежным взглядом, выслушивает его проблемы и помогает с ними справляться, чего он никогда не позволял остальным. Конечно же, Лютов не хотел привязываться к ней: она может вспомнить все моменты, связанные с ним, но пока что всё было хорошо. Он с неохотой замечал, что меняется, в то время как Рудик продолжала окружать его своей нежностью и заботой, будто бы извиняясь за то, что забыла его. Но самое страшное состояло не в этом, а в том, что Лютов начинал привязываться к ней, и это заставляло его отдаляться от Рудик. Она не понимала, почему собственный парень перестал обращать на неё внимание. Очнулся Лютов от своих мыслей, только когда оказался напротив знакомой двери. Рудик осталась жить у Рио, который сам настоял на этом, аргументировав тем, что ей нужен уход, а он врач. Конечно же, Лапшин и Белка не доверяли Рио, однако позволить Лютову забрать Милу они тоже не могли. Что касается Лютова, ему было всё равно, где будет жить Рудик, лишь бы только не видеть её так часто, то есть каждый день. Но... снова не удержался и вернулся спустя три дня. Устало вздохнув, Лютов открыл дверь своим ключом, замечая, что из спальни никто не выскакивает ему навстречу. Это немало насторожило Лютова. Он хлопнул дверью, закрывая её на защёлку и хмыкая: в коридоре была привычная чистота, которая уже начинала раздражать. — Рио, это ты? — послышался приглушённый крик из комнаты. — Меня, значит, никто уже не ждёт? — крикнул Лютов, ухмыляясь: послышались поспешные шаги. Он лишь покачал головой, заметив, что Рудик начала вести себя с ним как ребёнок. Может, это связано с тем, что она не помнит об их вражде. Может, она действительно любит его, что чисто фактически сразу можно исключить из вариантов. А может, он сам виноват в этом изменении, потому что начал мягче к ней относиться. С каждым днём он всё больше не узнавал Рудик, в то время как она всё больше узнавала его, вспоминая разные моменты, которые были нейтральными, то есть из них Рудик не смогла бы сделать вывод о том, что они враждуют. Лютов снял обувь и собирался разогнуться, как вдруг почувствовал, что кто-то запрыгнул сзади ему на спину, обвив ногами за талию и обнимая руками за шею. Лютов хрипло рассмеялся, откидывая голову назад и замечая серые глаза, полные радости. — Тебе удобно, Рудик? — спросил он, вспоминая момент из прошлого года, но она не переменилась в лице. — Очень, — улыбнулась она, прижимаясь к нему сильнее. В мгновение ока Мила оказалась перевёрнутой к парню лицом и прижатой к стене. Она смотрела на его то ли полуулыбку, то ли полуухмылку и не могла понять, что так настораживало в нём: его чёрные глаза были необычными, но не вызывали в ней удивления, чёрные волосы были обыкновенными, вечная ухмылка больше привлекала, чем отталкивала, а его привычка одеваться во всё чёрное и вовсе не интересовала Милу. Но что-то заставляло её смотреть на него с сомнением. Она не понимала этого, но что-то внутри, где-то глубоко в подсознании, твердило ей, что всё это неправильно, что на самом деле она его не любит, а их отношения — простой обман. Мила скрывала от него свои мысли, но каждый раз, когда задумывалась об этом, чувствовала прожигающий взгляд, в котором виделся страх. Чего он боялся, Мила не знала, но узнавать не спешила, потому что и сама боялась узнать правду. — О чём задумалась? — послышался его голос, полный, как всегда, безразличия и холода. — Да так, — неопределённо ответила Мила, прижимаясь щекой к его груди; ответ нашёлся: — Рио куда-то исчез. Мила облегчённо выдохнула, чуть заметно улыбнувшись. Главное, чтобы он не догадался о её мыслях. Она видела, как ему тяжело, только вот не догадывалась, почему Лютову действительно тяжело. Ему было тяжело притворяться с ней, показывая, что он её любитю. Ему было тяжело часто улыбаться и постоянно быть с ней, когда хотелось поскорее убежать, чтобы не чувствовать животного страха. Ему было тяжело осознавать, что постепенно он привыкает к ней и скоро настанет тот момент, когда бросить её будет уже невозможным. Ему было тяжело видеть, как смотрят на него друзья Рудик и Рио, которые жалели о своём решении, изменить которое было нельзя. Ему было тяжело возвращаться в Думгрот и вести себя, как обычно, когда в этой квартире он превращался в какого-то влюблённого идиота. Скоро он не сможет это вытерпеть и однажды уйдёт, не вернувшись и ничего ей не объяснив. Она слышала, как бьётся его сердце, и этот звук отдавался в её подсознании отбойным молотком. Сердцебиение Лютова было спокойным и умеренным, в отличие от её. Мила не знала, почему переживала, но чувство, что нечто должно случиться, не покидало её на протяжении трёх дней. Вдруг ей в голову пришла мысль, что они никогда не целовались. Мила не знала, почему подумала об этом. На протяжении этих двух недель они то и делали, что обнимались и общались, но Лютов вёл себя странно, постоянно увиливая от попыток его поцеловать. Тогда Миле становилось обидно, но она этого не показывала, потому что привыкла держать боль и обиду в себе. Конечно же, он может обидеться на неожиданный шаг с её стороны, но... Мила резко отстранилась и перехватила немного растерянный взгляд чёрных глаз. Она закусила губу, отводя взгляд. Ну вот, снова она его стесняется. В который раз это уже происходит? Как маленькое дитя! Она устало вздохнула, вновь переводя взгляд на лицо Лютова. Он немного нахмурился и собирался что-то спросить, но ему не дали этого сделать, припав к холодным от мороза губам. Лютов опешил, тупо уставившись в лицо Рудик, которая снова покрылась румянцем. По телу прошёлся табун мурашек, а сердце бешено застучало. Случилось то, чего он пытался избежать. Теперь ничего нельзя изменить. Какой же он идиот! — Я вам не помешаю? — театрально кашлянув, поинтересовался Рио, скрещивая руки на груди и опираясь на дверной косяк. Мила упорхнула в комнату, быстро отстранившись от Лютова, а Лютов лишь привычно ухмыльнулся, поворачиваясь к Рио, когда внутри него мысли сменялись с бешеной скоростью, а способность здраво смотреть на ситуацию разом отшибло. Он встряхнул головой, всматриваясь в пришедшего, который смотрел на Лютова с открытым презрением и ненавистью. Его можно было понять: видеть, как на твоих глазах обманывают человека, было настоящей пыткой, особенно когда приходилось молчать. Рио смотрел на Лютова и не мог понять, почему Лапшин решил сказать, что тот встречается с Милой. Почему-то ему казалось, что это неправда, но друзья девушки увлечённо уверяли «доктора» в обратном. Между тем со стороны кухни послышался шум.