Пинок Амура (редакт.)

Хотелось просто заснуть навсегда и больше не просыпаться, но она просто не могла этого сделать, потому что чувствовала долг перед людьми, которые могут попасть под руку Многолика. Уж он-то их не пожалеет, как когда-то, несколько лет назад, не пожалел Горангеля и Гарика. Только вот они навсегда остались в её сердце и никогда не погибнут лично для неё, ведь частичка умерших всегда остаётся в сердцах близких. Когда они умерли, в её душе зажглись сорок свечей, которые горели ярким пламенем, обжигая её изнутри. Эта боль была с ней долгое время, когда наконец тридцать девять свечей не погасли, и вместе с ними и боль стала меньше. Только вот осталась одна свеча, которая всю жизнь будет гореть в её душе. Она будет напоминать о той боли, которую однажды ей довелось испытать, и нет надежды на то, что когда-то эта боль навсегда потухнет, ведь тот, кого любишь, никогда не погибнет в твоей душе. Он будет жить здесь, в твоём сердце, вечно, будет искренне улыбаться и смеяться, а ты запомнишь его таким, каким хотела бы запомнить - улыбчивым и весёлым. Главное - никогда не сдаваться и всегда помнить о тех, кого забрало небо. Было плохо. Не хотелось ничего делать, но узнать, где она всё же находится, нужно. Неведение всегда пугает, особенного тогда, когда от этого места зависит твоя жизнь. Слабость во всём теле никак не хотела проходить, но побороть её нужно было. С большим усилием открыв глаза, Мила попыталась оглянуться по сторонам, однако шея сильно затекла, от чего каждое движение отдавалось сильной болью, причём во всём теле. Такое состояние было странным, необычным, слишком противным и как будто твердило, что она в этом плену навсегда и никогда не сможет выбраться. Когда взгляд более-менее сфокусировался, она оглянулась по сторонам, замечая, что находится в какой-то комнате с серыми стенами, потолком и полом. Здесь не было окон, но каким-то образом освещение было, хоть и тусклым, но было. Мила же лежала на какой-то кровати, которую так назвать язык не поворачивался. Грязный матрас и цепи, благодаря которым койка держалась на весу, а не падала на землю - это и было спальное место девушки. Мила смогла сесть на кровати, опершись спиной о грязную и мокроватую стену. Сейчас ей было плевать на это. Главное - нужно было понять, где она находится, но без окна это будет сделать достаточно сложно. Послышался еле слышный стон снизу, от чего девушка непроизвольно вздрогнула, снова почувствовав волну боли по всему телу. Мила передвинула ноги, свесив их вниз. Тело просто требовало покоя и ничего более, но она не собиралась отступать, потому что совершенно ничего не помнила из вчерашнего дня. Может, этот человек хоть что-то знает? Мила попыталась встать, но только упала на землю, застонав от боли сквозь зубы. Руки непроизвольно сжались в кулаки, а зубы стиснулись до предела, дыхание стало тяжёлым, но она держалась, намереваясь хоть как-то помочь тому человеку. Сейчас это было её единственная цель. Мила снова оглянулась по сторонам, замечая чью-то ногу с левой от себя стороны. Это был парень. Он лежал вне видимости девушки, так как находился за какой-то картонкой, которую будто специально сюда перенесли, дабы увеличить страдания парня. Мила доползла до человека, сдвинув картонку в сторону и выпустив очередной стон. Только вот своя боль мигом забылась, как только она увидела того человека, которого намеревалась спасти. - Лютов? - удивлённо прошептала она, медленным взглядом рассматривая лежащего перед ней парня. Никогда бы она не подумала, что сможет увидеть своего врага в таком состоянии. Она привыкла видеть его идеально причёсанным, в красивом костюме без единого изъяна, с ухмылкой на губах и с хитринкой в глазах, а сейчас... Сейчас она не могла заметить даже привычного взгляда чёрных глаз, в которых обычно была видна насмешливость и высокомерие, сейчас же там была только мольба. Всё тело Лютова было в царапинах, ссадинах и синяках. Одежда была разорвана, а из живота сочилась кровь, как и после видения Милы, когда рана не могла зажить несколько недель. Послышался новый стон и тяжёлое дыхание парня, которое могло в любой момент прерваться. Девушка буквально вытянула парня из угла, кряхтя и сильнее сжимая зубы, так как боль всё ещё не хотела проходить, но помочь Лютову она была просто обязана. Девушка не знала, с чего вдруг такая уверенность в том, что парень знает что-то важное, но всё же решила оставить эту отговорку на случай, если Лютов начнёт над ней издеваться. Впрочем, он никогда не перестанет этого делать. Мила переместила голову парня на свои колени. Приподняв грязную футболку, девушку чуть ли не стошнило, так как на животе Лютова было настоящее месиво из крови и человеческого мяса. Всё же переборов себя, она наколдовала бинт, тряпку и какой-то сосуд с водой, перед этим залечив рану заклинанием, которое отобрало ещё больше сил у Милы, но она продолжала держаться, облокотившись спиной о стену, что хоть как-то помогало ей. Смочив тряпку в воде, девушка аккуратно промокнула рану, сразу же услышав приглушённый стон. Девушка шикнула на парня, продолжая своё дело. Она не знала, на что злилась, но эта злость была. Может, ей не нравилось то, что в скором времени она умрёт от его руки, а может, ей просто не хотелось умирать именно благодаря ему. Мила не могла понять саму себя, поэтому полностью отключила свои мысли, продолжая аккуратно обрабатывать рану Лютова. Вскоре вода стала красной, а тряпка уже оказалась ненужным предметом. Мила перебинтовала рану и облегчённо выдохнула, прикрывая глаза и полностью опершись спиной о стену. Рука непроизвольно зарылась в волосы больного парня, перебирая их. - Рудик, - хрипло позвал её Лютов, сразу же закашлявшись. Мила недовольно на него взглянула, показывая, что парню нельзя говорить, но когда Лютов слушался её? - Ты идиотка, - тихо сообщил он, хрипло рассмеявшись. - Ты нормальный? - скептически спросила она, сомневаясь в собственной реплике. - Я тебя только что спасла от смерти, а ты ещё и оскорбляешь меня, - недовольно сказала девушка, отдёргивая руку и буравя взглядом пустые глаза Лютова. Эта пустота её сильно пугала. - В день тебе можно использовать только два заклинания... И ты их использовала, - проговорил недовольно Лютов, только его недовольство не было услышано Милой, так как появился новый вопрос, на который парень просто обязан был ответить. - Я не предатель, иначе бы здесь не был, - хрипло ответил на недавние мысли девушки парень, снова закашлявшись. - Как ты догадалась, это - работа Воранта, - закрывая глаза, сказал он, чуть приоткрывая рот для дыхания. - Эй! - воскликнула панически Мила, чуть потеребив Лютова за плечо. - Не спи, - повторив свой жест, сказала она, заставив парня недовольно открыть глаза и посмотреть на девушку гневным взглядом. - Рудик, мне нужно набраться сил, - устало сказал он, чуть поёрзав по земле и состроив недовольную гримасу на лице, видимо, от боли. - Да и тебе не помешало бы, - добавил Лютов, судорожно вздыхая. Миле ничего не оставалось, кроме как тяжко вздохнуть. Она не могла с ним спорить, потому что понимала, парень прав, и лучше нужно сделать так, как он говорит. Девушка не знала, почему вот так просто поверила ему, ничего не заподозрила, но всё же прикрыла глаза, склонив голову немного набок. Всё-таки Многолик своего добился - теперь она в его плену, только вот не одна, а с Лютовым. Что здесь делает её враг, девушка не знала, но предпочла сейчас об этом не думать, потому что силы и так были на исходе. Она и не заметила, как уснула. Также Мила не могла почувствовать сквозь сон, как ледяная и белая рука парня сжала ладонь девушки, а на его губах появилась чуть заметная ухмылка. Наверное, именно эти события и сблизят их. * * * - И где они? - уже в который раз спрашивала у дьявола купидон, недовольно скрестив руки на груди и прохаживаясь по просторной комнате в тёмных тонах туда-сюда. - Хитер, успокойся, - в который раз сказал Винсент, которому уже начинала надоедать паника девушки и её вечные передвижения в пространстве. - Они - двое самых могущественных магов Думгрота. Если с ними что-то и случилось, то они со всем справятся, - заверил её дьявол, останавливая Хитер и обнимая девушку сзади. Она тяжко вздохнула, как бы соглашаясь со словами дьявола, однако на душе было как-то не спокойно, что-то уверенно шептало Хитер, что это резкое исчезновение слишком неправильное, слишком подозрительное, так как отношения между этими двумя испортились всего лишь за одну ночь, а потом они сразу же исчезли, не слишком ли много совпадение за несколько дней? Да и совпадения ли это? Быть может, кто-то намерено хотел рассорить Милу и Лютова, а потом сделать с ними что-то, пока они в ссоре? Хитер мотнула головой и недовольно скривила губы, всё ещё чувствуя руки дьявола на своём животе. Ворант, то бишь Владыка Мстислав, не может сейчас быть в другом месте, так как Триумвират сейчас на каком-то важном собрании, о котором твердят все газеты без исключения. Впрочем, Игнатий слишком умён, поэтому мог придумать что-либо для отвода глаз. Хитер бесило то, что она ничем не может помочь своим подопечным; она не знала, что с ними, где они, живы ли она в конце концов; она хотела найти их и делала для этого всё возможное, но, увы, ничего не получалось, как девушка не пыталась, да и Винсент тоже бессилен в сложившейся ситуации. Только вот он, в отличие от купидона, выглядел слишком спокойным. Не подозрительно ли это? Купидон недовольно дёрнула головой в сторону, показывая, что не желает продолжения. Дело в том, что Винсент поцеловал девушку в шею, медленно спускаясь к плечу. Хоть она и была озабочена Милой и Лютовым, но всё же никак не могла побороть свои чувства к Винсенту, который всё чаще пытался побыть наедине с купидоном. Он любил её и хотел быть рядом, только вот была одна маленькая деталь, даже не одна: во-первых, те же Мила и Лютов, которых надо мирить, а сейчас ещё и находить; во-вторых, один купидон, который слишком часто появляется возле Хитер, оказывает ей знаки внимания, да и просто кидает на неё особенные взгляды. Винсент не отрицал того, что ревнует, только вот, видимо, купидон этого не замечала, продолжая упорно думать только о работе. Впрочем, Винсенту это совершенно не мешало, даже наоборот, ибо они начинали проводить больше времени вместе. Наверное, все влюблённые такие - хотят отгородить свою вторую половинку подальше от других людей, лишь бы только быть рядом; лишь бы никто другой не посмел к ним прикасаться; лишь бы никто другой не разрушал их маленькую идиллию, которая стала такой хрупкой в последнее время. Жаль только, что Хитер этого не понимает. Купидон смогла очнуться от чувства эйфории только тогда, когда одна из бретелек платья соскользнула вниз по плечу. Девушка отпрыгнула от дьявола, быстро поправив платье и отвернувшись от Винсента. Она была не готова, да и время сейчас не подходящее. Почему-то сердце отбивало бешеный ритм, а дыхание резко сбилось и стало неровным. Она не могла понять, от чего вдруг такая реакция: то ли от страха, то ли от действий дьявола, но реакция-то была, и Хитер ничего не могла с этим поделать, как не пыталась. Сзади послышалось недовольное цоканье, после чего девушку повернули лицом к парню, который попытался заглянуть ей в глаза, однако купидон всё время отводила взгляд, закусывая губу чуть ли не до крови. Он не понимал, что с ней творится в последнее время: то Хитер начинала его избегать, постоянно ссылаясь на какие-то срочные дела; то на пути вырисовывался Эрик, которому постоянно что-то нужно было от купидона; то Амур вызывает к себе Хитер именно тогда, когда это ненужно. Винсенту это совершенно не нравилось, поэтому он решил выяснить всё раз и навсегда, чтобы быть точно уверенным: любит ли его купидон или же нет. - Хитер, - позвал он девушку, которая неуверенно на него посмотрела, заламывая пальцы на руках и сильно кусая губы, лишь бы только не услышать того единственного вопроса которого сейчас больше всего боялась. - Ты меня любишь? - чётко выделяя каждое слово, спросил Винсент, неотрывно вглядываясь в глаза девушки, которая теперь абсолютно растерялась просто потому, что и сама никак не может разобраться в своих чувствах. Одна половина её сущности чуть ли не кричала о том, что Хитер любит дьявола всем сердцем и должна поскорее сказать ему это, иначе позже может быть слишком поздно, но другая сторона... она лишь тихо говорила о том, что не нужно торопиться, ведь любовь - понятие растяжимое, он ведь не может умереть всего лишь за один день, а вот настоящая любовь будет жить вечно. Почему-то даже самый тихий шёпот пробуждал в девушке больше эмоций, мыслей, утверждений, но все они были какими-то неправильными, даже искусственными. Хитер не могла этого объяснить, но чувствовала, что первый голос является неотъемлемой частью второго, поэтому они не могут существовать отдельно, но тогда как быть? Купидон неуверенно подошла к дьяволу, взяв его руки в свои и заглянув в глаза, которые сейчас жаждали услышать ответ и плевать, каким он будет, лишь бы только не жить в неизвестности. Она вздохнула, набираясь смелости, и тихо сказала: - Ты мне нужен... - эти слова можно расценивать по-разному, но только сама Хитер знает единственное и верное их толкование, - ... но я не могу сказать, что люблю тебя, - моргнув один раз, девушка заметила, что ещё чуть-чуть и заплачет, не сдерживая эмоций, всех мыслей и оправданий для себя. Винсент положительно покивал головой много раз, будто бы слова купидона подтвердили его догадки. Было больно где-то в районе груди. Странно, неужели дьяволы могут что-то чувствовать? Любовь могут - это Винсент почувствовал на собственном примере, но боль... Это было слишком неправильно для их сущности, которая всегда привыкла быть главной, причинять боль другим, издеваться над другими, но никак не переживать это на собственной шкуре. Он медленно обошёл девушку, немного задев ту плечом не специально, а скорее из-за того, что просто не заметил её. Как это глупо: казалось, ещё пару дней назад он бы с неё пылинки сдувал, а сейчас вот так безразлично смотрит, не чувствуя внутри ничего, кроме боли, которая не хотела его покидать. Впрочем, боль всегда помогает собраться с мыслями и ему поможет, потому что по-другому и быть не может. Он медленно вышел из её комнаты, которая теперь была для него настоящей комнатой ада. Хотя, сейчас это уже не важно, действительно не важно. Винсент медленно направился по коридору, не замечая улыбчивых купидонов и удивлённых взглядов, обращённых на дьявола. Ему стало на всё плевать. Почему-то парню это нравилось. Может, он слишком зависим от Хитер?.. Плечо пронзала лёгкая боль, от которой хотелось убить того человека, который случайно задел парня. Всё-таки из-за Хитер он стал слишком раздражительным. Повернув голову влево, Винсент чуть ли не осуществил свои намерения в реальности, так как перед ним стоял Эрик и ухмылялся. Всем свои видом он показывал своё превосходство над дьяволом, у которого уже скоро должно было закончиться терпение. Вот и ещё одна причина, по которой, возможно, Хитер и не любила дьявола. Только вот парень никак не мог понять, как можно любить такого ловеласа, как Эрик, ведь ещё вчера он видел его вместе с какой-то девчонкой, когда они обжимались в углу коридора. Тогда Винсент особо не обратил на Эрика внимания, так как спешил к Хитер, но теперь... Теперь он был готов разорвать этого наглеца на мелкие кусочки просто из-за того, что тот попался ему под руку. Впрочем, Эрик времени не терял и уже раскрыл рот, чтобы сказать хоть что-то, но его остановил Амур, который крикнул из другого конца коридора: - Эрик, зайди ко мне через пять минут! - на что купидон лишь кивнул, ухмыльнувшись и повернувшись снова к дьяволу, который даже не сдвинулся с места, продолжая буравить купидона недовольным взглядом. - Небось, Хитер отказала? - обходя дьявола по кругу, поинтересовался Эрик, слишком близко наклоняясь к уху Винсента. - Знаешь, могу тебе только одно сказать: в постели она великолепна, - сладко облизнувшись, сообщил купидон и уже собирался уходить, но оказался прижат к стене сильными руками дьявола, который еле сдерживался, чтобы не врезать парню. - Слушай сюда, - прошипел он, сильнее надавливая на шею Эрика, из-за чего тот закашлялся и судорожно вцепился в руку Винсента. - Не смей говорить при мне про Хитер, иначе я тебя в порошок сотру, - недовольно передёрнув головой, сказал дьявол. - Ты всё понял? - чуть громче поинтересовался дьявол, немного ослабляя хватку, благодаря чему Эрик смог прохрипеть что-то невнятное, что должно было означать согласие. - Винсент, отпусти его, - суровый голос Белиала раздался по коридору, заставив всех купидонов, которые собрались, дабы понаблюдать за шоу, и дьявола вместе с Эриком вздрогнуть не столько от неожиданности, сколько от гнева в его голосе. Впрочем, Белиала здесь боялись даже купидоны, даже Амур, даже Люцифер. Дьявол лишь сильнее надавил на шею купидона, но всё равно отпустил его, недовольно ухмыльнувшись. Эрик выглядел жалко, даже его победная ухмылка была жалкой, так как победа эта досталась ему нечестно, ведь если бы не Белиал, то Винсент бы не остановился, а закончил бы своё дело. Ему было плевать на всё: на чёртовы порядки, которые не позволяли дьяволам оскорблять купидонов и наоборот; на мнение, которое потом сложится о нём после этого случая; на гнев Белиала и Люцифера и последующее наказание; на то, что его больше сюда никогда не пустят; на Эрика, который теперь будет ходить весь такой гордый, когда на самом деле даже ничего не сделал. Единственное, что действительно было важно Винсенту, так это мнение Хитер, да и сама Хитер была ему небезразлична, жаль только, что для неё его чувства совершенно не играет никакого значения. Винсент передёрнул плечами, когда мимо него прошёл Эрик, который шёл, будто он стал предводителем всех купидонов, а то и всего мира. От этого пафоса хотелось биться головой об стену, но дьявол предпочёл сдержаться, ведь и так уже накосячил. Взгляд наткнулся на хрупкую фигуру девушки, которая вышла из своей комнаты, но всё ещё держалась за дверь, будто бы за последний спасательный круг. Парень тоже непроизвольно застыл, но быстро отвернулся от неё, так как мог не сдержать эмоции. Быстрым шагом он ушёл из коридора, по пути замечая на себе благодарные взгляды многих купидонов. Всё-таки Эрика тут не очень-то и любили, только вот Белиал с Люцифером вряд ли примут такое оправдание с его стороны. Хитер же тяжко вздохнула, вытирая слезинку, которая так и застыла на неё щеке. На самом деле ей тоже было больно, только вот сказать это дьяволу она не готова была, да и сейчас не стоит с ним общаться, так как отношения заметно испортились. Всё это время, что она от него убегала, девушка теряла Винсента, хоть и не понимала этого, но медленно теряла, из-за чего вскоре может настать момент, когда ничего уже нельзя будет изменить. * * * Девушка недовольно поёрзала на кровати, перевернувшись на другую сторону и, видимо по привычке, обнимая парня, положив руку на его живот. Лютов открыл глаза, безуспешно пытаясь уже несколько часов заснуть, однако у него ничего не получалось. Может быть, это было от холода; может, от того, что его соседка постоянно ворочалась; или, возможно, от боли в животе, которая никак не хотела стихнуть даже на пару минут. Странно было осознавать, что простая боль в животе приносит куда больше страданий и боли, нежели душевная рана. Наверное, всё-таки правильно говорят, что время лечит. Хотя, возможно, в этом виновато не только время, а и окружение человека, ведь у каждого должен быть тот, кто сможет помочь; поддержать словом; обнять и улыбнуться, не давая возможности остаться наедине со своими мыслями, когда они полностью начинают тобой завладевать; может быть, даже согреть теплом собственного тела, как сейчас это делает Рудик. Лютов недовольно поморщился, мысленно приказав себе остановиться, но мысли-то нельзя остановить, как бы человек не пытался этого сделать. Всё-таки они - единственное, что может одновременно и свести человека с ума, и помочь ему выжить. Парень снова закрыл глаза, однако уже даже не пытаясь уснуть, потому что понимал, это безнадёжно. Послышался зевок где-то снизу. Значит, Рудик проснулась. Если он хорошо изучил её, то сейчас должно быть... - Какого..? - громкий возглас резко затих, так как Мила подумала, что Лютов всё ещё спит, а ведь ему нужно набраться сил, ибо ранение было серьёзным. Но единственный вопрос всё же никак не хотел выходить из головы девушки, хоть та и была спящей ещё пару минут назад. Она резко отдёрнула свою руку, прижимая её к своей груди. Какого чёрта она сейчас лежит рядом с Лютовым, обнимает его, да ещё и ведёт себя тихо, лишь бы только его не разбудить? Мила недовольно цокнула языком, присев на своей половине кровати и снова опершись спиной о стену. По своей привычке девушка хотела подтянуть ноги к груди, так как сейчас она сидела в позе лотоса, однако ей не дали этого сделать. Лютов перевернулся во сне и обнял ногу девушки, ближе переместившись к ней и положив свою голову на её ногу. Мила от неожиданности даже затаила дыхание, однако шумно выдохнула спустя несколько секунд и скрестила руки на груди. Ей не нравилась вся эта ситуация, однако паники не было. В душе было пусто, словно кто-то высосал из неё все чувства, эмоции и переживания. Ей стало всё безразлично, разве что недавний сон всё ещё крутился у неё в голове, а так... О чём-то другом она думать не могла, даже не хотела, потому что боялась собственных мыслей. Лютов же довольно ухмылялся сквозь "сон", чувствуя как заметно напряглась девушка, ногу которой он сейчас обнимал. На самом деле парень сделал это специально, чтобы проследить за её реакцией, которая была, но всё же какой-то слишком приглушённой, поэтому он решил скоро "проснуться", однако не сейчас, нужно немного подождать. Лютов чувствовал, что Рудик чем-то озабочена, однако не мог понять, чем именно. Напряжение, исходящее от неё, наверное, было слышно за километр, но тем не менее девушка оставалась спокойной снаружи, совсем как Лютов в обычные дни. Ему это не нравилось, потому что сам парень точно знал, вскоре эта маска может стать её типичным поведением, эмоции могут навсегда притупиться, а душевная пустота завладеет ей навсегда. Почему-то парню не хотелось, чтобы кто-то ещё стал таким же, как он, бесчувственным и безразличным ко всему. На самом деле это очень страшно. - Стережёшь мой сон, Рудик? - по своему обыкновению спросил Лютов, переворачиваясь на спину и с ухмылкой замечая, что девушка облегчённо выдохнула. - Обязательно, Лютов, - с сарказмом заявила Мила, недовольно выдыхая воздух и потягиваясь, так как спина уже затекла, находясь всё время в одном положении. - Как мы на кровати оказались? - задала интересующий вопрос девушка, потирая шею и крутя головой в разные стороны, лишь бы избавиться от чувства онемелости. - Тебе в деталях описать? - пошло улыбнувшись, спросил парень, заинтересованно поглядывая на девушку, которая кинула на него недовольный взгляд. - Расслабься, я тебя перетащил. Худеть, Рудик, надо, - дипломатично заявил Лютов, подложив руки под голову и со скукой рассматривая серый потолок над головой. - Ты сумасшедший? - воскликнула Мила, всплеснув руками, однако никакого эффекта на Лютова это не произвело. - У тебя ранение, а ты меня таскаешь, - чуть сбавив пыл, сообщила девушка, недовольно скрестив руки на груди. - Спасибо за заботу, Рудик, - стальным голосом ответил парень, повернувшись к ней спиной, от чего Мила удивлённо уставилась на спину Лютову, однако всё же от него отстала, пожав плечами. Мила не могла ответить на вопрос, почему Лютов так странно себя ведёт. В принципе она и не хотела этого делать, так как были и другие заботы. Например, как выбраться отсюда, ведь девушка точно знала, Ворант её не отпустит, так как ему нужна Метка, с которой Мила никогда не расставалась, а носила на шее. Она понимала, что вчера он мучил Лютова, потому что хотел сломить её; показать, что он полностью управляет его судьбой и жизнью; он хотел причинить ей боль, потому что знал, девушка больше не сможет пережить смерти кого-то близкого. Только вот он не учёл одной детали: Мила и сама не знала, что чувствует к этому наглому, эгоистичному, высокомерному и замкнутому парню, потому что чувства были только к другой его стороне, ненастоящей. Девушка тяжко вздохнула, откинув голову назад, но снова возвращая её в прежнее положение, так как голова теперь будет болеть несколько часов, уж точно. За что иногда ненавидела себя Мила, так это за некоторые глупые поступки, совершённые на трезвую голову. Жаль, что иногда она сначала совершает что-то, а лишь потом думает, когда последствия видны на лицо. Неожиданно тяжёлая железная дверь со скрипом открылась, и в комнату, которую так нельзя было назвать, скорее в камеру, зашли трое человек, двое из которых были известны девушке: Владыка Мстислав, он же Игнатий Ворант, он же Многолик, и Рио, про которого Мила практически ничего не знала, но всё же доверилась, потому что это сделал профессор Чёрк, который исчез без вести несколько дней назад. Кажется, она догадывается, чьих рук это дело. Мила безразлично смотрела на них, показывая, что совершенно не боится ни их, ни пыток. Мстислав лишь ухмыльнулся, проходя чуть ближе, в то время как Лютов сел рядом с Милой, даже не поморщившись при этом. Видимо, его выдержка более разработана, нежели у девушки. - Ну здравствуй, Милочка, - как всегда, слащавым голосом поздоровался Мстислав, пробегаясь взглядом по двум своим пленникам, которые выглядели, словно две скалы, уничтожить которые будет невозможно. - Молчишь? Ну молчи, - как-то довольно сказал он, махнув рукой двоим своим "собачкам". - Интересно, как ты заговоришь, если твой парень подвергнется ещё одним пыткам? - заинтересованно посмотрев на девушку, спросил Ворант, в то время как третий парень стащил Лютова с койки, кинув того на землю, причём на живот. Лютов не сдержал болезненный стон, однако с силой сжал зубы. - Он не мой парень, - сквозь зубы сказал Мила, выделяя каждое слово, однако ей с трудом удавалось держаться такой безразличной и спокойной, ведь сердце выстукивало бешеный ритм, а мысли только и твердили о том, чтобы спасти Лютова из плена, в который он не должен был попасть. - Врать нехорошо, девочка, - видимо, прочитав мысли Милы, сказал Многолик с довольной улыбкой, которая сейчас выглядела слишком неуместной, будто бы этот мужчина сбежал из психушки. Если честно, девушка так и думала. - Упрямая, но этого недостаточно. Если завтра утром не отдашь Метку, то можешь распрощаться со своим дружком, - голос сменился на стальной и грубый, который не терпит отказов. Тот бугай грубо закинул Лютова на плечо, из-за чего тот не сдержал очередной стон. Многолик ушёл, а вместе с ним и тот парень. Мила осталась наедине с Рио, который ухмылялся, с интересом рассматривая девушку, которую сейчас больше интересовала жизнь Лютова, ведь именно из-за неё он может умереть. Только вот и с Рио не нужно спускать глаз, так как его чересчур довольный взгляд пугал девушку и заставлял думать о том, что же её ждёт в ближайшие сутки, которые, как она догадалась, Мила должна провести с этим парнем, глаза которого не соответствуют его жёсткому образу.