Я заживо сгораю в... Раю?

Сколько раз уже он это слышал. Сколько раз видел, как люди с усилием выговаривают эти слова. Сколько раз наблюдал, как глаза наполняются слезами и голос становится хриплым, когда нужно произнести простое слово – отец, брат, мать, сестра. Эрнест Хемингуэй. По ком звонит колокол

POV Житель Конохи       Первое, что я увидел, проснувшись ночью, был огонь. Он был везде. Сжигал все на своем пути. Моя комната полыхала жутким кровавым пламенем. Мою душу заполонил страх. Я не шиноби, и для меня огонь — это необузданная стихия.       Выбежав в коридор, бегу к комнате родителей. Дверь распахивается, ударяясь о стену, и огонь выскальзывает из комнаты мне навстречу. Папа лежит в крови на полу, из его груди торчит железный прут, а вокруг полыхают обжигающие красные язычки. Крик. Этот голос я узнаю из тысячи. Мама. Перевожу взгляд на любимую женщину. Она лежит под рухнувшими балками, и медленно горит. Ее прекрасные каштановые волосы превратились в пепел. Лицо, грудь, руки — черные, кожи нет.       — Мама, папа, — голос необычайно тих, горло пересохло от волнения, вырывается какой-то отчаянный хрип. Крик застыл комком в горле.       Нет. Это сон, кошмар. Самый настоящий кошмар. Сейчас проснусь, а мама погладит меня по голове и тихо споет колыбельную. Отец с осуждением посмотрит на меня, но и он будет волноваться. Мужчина обязан быть смелыми, не должен показывать своего страха, так?       Ноги подкосились, я мешком свалился на пол.       — Нет. Нет! Нееет! — это мой крик?       Мама перевела на меня взгляд. Ее тело было все в ожогах, она не могла выбраться, балка свалилась на нее, мешая.       — Беги, сынок, — она все так же нежно смотрела на меня, — пожалуйста, живи.       Падает еще одна балка, а вместе с ней и часть стены, погребая под собой самых любимых и родных.       Бежать. Бежать. Бежать...       Я бегу от этой комнаты, от этого дома, от этого места. Вперед. Дальше. Не останавливаться. Ноги куда-то несут меня. Я не вижу ничего перед собой. Только мамино обезображенное лицо с нежной улыбкой.       Сон, это все сон. Я не верю. Этого не может быть!       Звук, разбивающий стекло и разрывающий ушные перепонки.       Я поднял голову вверх и увидел Его. Он был самим воплощением огня, ужаса, ненависти, боли. В Нем были собраны все страхи и желания людей.       Он стоял на разрушенных домах и зло рычал. Он был соткан из огня. Из гнева. Он был так близко. Еще несколько сотен метров и я умру. Меня сковал ужас. Первобытный ужас перед смертью.       Страшно.       Спасите меня.       Рядом с монстром появился гигантский жаб, а на его голове стоял Хокаге. В глубине души засияла надежда. Мы выживем, нас спасут.       Пусть этот монстр умрет.       Рядом с четвертым Хокаге появился хрупкий женский силуэт с ребенком. Она заняла место Минато-сама и начала складывать в разные фигуры пальцы.       Свет. Яркий, слепящий глаза.       Холод, могильный холод. Смерть. Нет, она пришла не за мной, она пришла за Лисом. Смерть стояла рядом с женщиной, чьи алые волосы развивались на ветру, словно кровавый плащ, и тянула свои костлявые пальцы к Девятихвостому Лису.       На моих губах расцвела сумасшедшая улыбка.       «Убей, убей, убей...» — эта мысль набатом билась в голове, металась в мозгах, ударялась о стенки черепа. Нет, это кровь бьется.       Лис медленно стал превращаться в огненный вихрь, а вихрь медленной струйкой потянулся к младенцу на руках Хокаге.       Смерть превращала Лиса в ребенка.       Ненавижу.       Умри.