Глупая белка

- Тааак, ребятушки! Кто заказывал чанчжанмен? – невероятно довольный собой Баро поставил на стол стащенную не пойми откуда переноску для еды. - Ооо! Наконец-то ты нашел свое призвание – стать самым языкастым разносчиком в мире... или все-таки в менеджеры заделался? – презрительно, но в тоже время шутливо фыркнул Сандыль. - Такая работа как раз подходит ко всем твоим немногочисленным беличьим талантам. На этот бессмысленный выпад Сону лишь обиженно надул щеки и отвесил вредному хёну подзатыльник. Не то чтобы Ли Сандыль пытался задеть его или – не дай бог! – обидеть, вовсе нет! Но буквально позавчера с ним произошло нечто странное, и не без участия его лучшего друга - белки. И вот пока он с собой не разберется, Чонхван выбрал стратегию – ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ ОТ ЧХА БАРО! К сожалению, сам репер данной стратегии не одобрял и всячески её дискредитировал своим присутствием. Поэтому пришлось немного изменить ее на "Держись подальше и дерзи побольше, а то белка опять заберется в твою кроватку". Да-да... Излом сознания случился именно там. И как только он вспоминал о нем, «вот примерно как сейчас», лицо главного вокалиста, не спрашивая разрешения, приобретало ядреный помидорный оттенок, на чем не преминул акцентировать свое внимание недовольный Сону: – Лучше бы последил за своим давлением, хён, а не за чужими талантами. И да! Между прочим, разносчики обычно довольно спортивные, а менеджеры – уважаемые люди, так что жуй свой чжаджамен и померяй-ка температуру! Чжиен хён, уже уплетающий за обе щеки свой ужин, как только услышал слово "температура", тут же подарил Сандылю свой драгоценно-обеспокоенный взор. - Думаю, Баро прав! А ну-ка, Чаншик! Сгоняй-ка за градусником! - Почему я? – возмутился мирно кушавший макнэ. Как и ожидалось, ответа не последовало. Раздосадованному Гончану не оставалось ничего, кроме как послушно удалится на поиски. Тем временем, беспокоящийся за друга Баро тщательно прикладывался к последнему рукой, щекой и лбом «поочередно», проверяя на жар. - Хмм... Вроде бы ты не сильно горячий, – констатировал он в лицо тщетно пытавшемуся вырваться из его цепких лапок хёну. - А ты попробуй губами, – дружелюбно посоветовал заканчивающий ужинать Шину. – Моя мама всегда проверяла температуру только этим способом, он самый верный. - Да не надо ничего пробовать! Я в полном порядке! Просто тут душно, – рассержено глядя на Шину, выпалил Сандыль, но его никто не стал слушать. Губы покорного Баро уже приближались к нему. Сандылю казалась, что происходит это как в замедленной съемке. Глаза Чонхвана расширились, а сердце уже знакомо пустилось вскачь. Попытавшись увернуться от настойчивых губ, он сдвинулся вправо. Но маневр не удался, и вместо того чтобы попасть ему в лоб, теплые губы друга приземлилась прямехонько ему в ухо, оставив влажный след. По телу пробежало стадо мурашек, а сердце решило: "Чего уж там! Могу стучать еще быстрее!" - Сиди смирно, хён! А то заставлю тебя выпить горькие лекарства, - недовольный провалом операции Баро принялся за вторую попытку измерить температуру, проделав на этот раз все точно и быстро. Сердце испуганно замерло, время для Сандыля остановилось. Этот поцелуй в лоб пробудил в нем доселе неизведанные чувства, живот скрутило наистраннейшим образом и непонятные ощущения хлынули гулять по всему главному вокалисту. Он даже понять не мог: ему сейчас плохо или хорошо? В другой, нормальной, вселенной Баро отстранился от него буквально через секунду. Для Чонхвана же сие действие длилось минуту точно, не меньше. - Ну и? Никакой разницы, - недовольно сказал репер обращаясь к Шину. - Точно так же что и рукой мерить. От такого равнодушия к своей персоне с его стороны Сандылю хотелось плакать, но он не был намерен сдаваться. И вовсе он не влюбился в этого невежду!! Все потому что он девушек уже год как не трогал! Вот и результат! Да того дня он вообще не обращал внимания на то, как же ему приятно обниматься с этим репером, как он сам постоянно ищет его компании, как приятно разговаривать, дурачиться, да все что угодно приятно – главное с ним. Но вот позавчера… - Хёеееен! Эти засранцы не дают мне спать! Они устроили в нашей комнате какие-то непонятные карточные игрища и ржут, как кони, а я спать хочу… так что я переночую в вашей комнате! Недовольный Баро уже забирался к Сандылю в кровать, хотя тот даже и сказать ничего не успел. Только когда репер уже устроился, он недовольно проворчал: - Ну так ложись с Шину хёном! Он же стройнее меня! Вечно жалуешься, что я жирный, а тут и на одного-то места нету. - Нееет, я тебя больше всех всех люблю, даже жирного, – безмятежно шепнул Баро ему на ухо, закидывая на него свои конечности и обнимая за чуть пухленький живот. Сандыль до сих пор не верил, что Чха Баро умудрился просто уснуть, притом не услышать и не увидеть, словом, совершенно не заметить, что с его хёном происходило после этих слов. Да и еще кровать… Да, конечно, они часто спали вместе, но обычно территория спальной поверхности позволяла отодвинутся хоть немножко. А тут как назло кровать Сандыля. Очень узкая кровать Сандыля. Да даже когда он один там спал, то все время опускал то руку, то ногу на пол. А тут… Обнимающий его Баро, теплый и мягкий Баро, и к прочему говорящий, что любит его больше всех... Баро. Ну и как тут прикажете не свихнуться? Хотя и до этого момента Сандыль был не особенно здоров в этом плане и периодически ловил себя залипающим на своего донсена: кушающего донсена, играющего донсена, улыбающегося ему донсена, танцующего донсена, полураздетого донсена… Так, хорошо... Прямо сейчас после этого невинного поцелуя в лоб Сандыль поднимает флаг, сдает все баррикады и признает себя извращенцем. Да! Он любит Баро. Да, сильно... И что теперь? Они в одной группе и совершенно очевидно, что тех же странных чувств репер к нему ну никак не испытывает (к тому же он тот еще любитель девчонок). И что же теперь прикажете делать ему, несчастному влюбленному? Правильно. Продолжать все скрывать. И вообще, постараться разлюбить. От последней мысли сердце больно екнуло, давая понять: "Нененене! Иди ты в жопу, Ли Чонхван! Я тебя никуда не отпущу! Будешь как миленький капать слюной на Баро до конца дней своих!" - Вот вам ваш градусник, – вернулся со своего вынужденного квеста недовольный Чаншик. – Кому куда засунуть? - Давай сюда, мелкий наглец, а то я сейчас тебе засуну, - выхватил у него инструмент для измерения Баро. – А ты, хён, давай-ка снимай рубашку! - расплылся он в ехидной улыбке, все еще не отходя от Сандыля ни на шаг. Тем временем, хён окончательно убедился в своих притязаниях к вышестоящей (в данный момент) над ним персоне, решил, что с него довольно и лучше пойти спать, выхватил градусник и прошествовал к выходу. - Я сам все себе померяю и выпью лекарство, если понадобится. Меня не трогать - я злой и голодный, между прочим! – сверкнул он глазами на своих одногруппников. Баро растеряно взглянул на оставленный хёном нетронутый чанчжамен. – Хён, а покушать? - И что именно в словосочетании «не трогать» тебе не понятно? – злобно уставился на него Сандыль. Правильно! Если ему так жестоко не ответили взаимностью... Пусть об этом и не знают, с чего это он должен сюсюкаться? Хотя в следующий же момент увидев растерянное выражение лица репера, Чонхван пожалел о своем грубом тоне и мягче, будто извиняясь, добавил: – Я просто хочу поспать, завтра с утра я обязательно все съем, убери в холодильник. Пожалуйста? - Свежий чанджанмен в холодильник, это же преступление! – запротестовал Чжинён. - Ну уж нет! Лучше мы его сами съедим, а завтра Баро сварганит для тебя что-нибудь полезное! Баро согласно кивнул. Уж он-то сумеет покорить любимого хёна! - Да делайте, что хотите! – безразлично бросил Сандыль, скрываясь в своей комнате.